— Я хочу, чтобы твой отец согласился на одно моё условие. Сперва я собиралась шантажировать его этим. Но раз уж наткнулась на тебя… Ты ведь уже вернул деньги, и мне ты показался вполне симпатичным, так что я решила изменить способ воздействия на твоего отца.
Сунь Цзинъян: «А это разве не всё равно шантаж?»
— Что именно ты хочешь, чтобы сделал мой отец?
— Да ничего особенного. Хочу открыть академию на северной границе. Наместники Лянчжоу и Юйчжоу уже дали согласие — теперь нужна поддержка твоего отца.
Молодой господин Сунь удивился:
— Но ведь это же хорошее дело! Почему он откажет?
— Потому что скуп.
Сунь Цзинъян подумал: «Нехорошо говорить при мне, что мой отец скуп.»
Мальчику казалось, раз оба других наместника согласились, в этом деле не может быть ничего плохого.
— Тогда как ты теперь собираешься… шантажировать моего отца?
Гу Чжо лукаво взглянула на молодого господина Суня:
— Через тебя, конечно.
Одиннадцатилетний Сунь Цзинъян мгновенно потерял прежнее представление о Гу Чжо как о благородной и честной девушке. Перед ним стояла обыкновенная маленькая ведьма!
— Ты точно не будешь использовать бухгалтерскую книгу для шантажа моего отца?
— Нет.
— Тогда отдай мне книгу.
— Ни за что. Я буду использовать её, чтобы шантажировать тебя.
Сунь Цзинъян мысленно возопил: «Кто-нибудь, спасите меня!»
Но в итоге он всё же согласился.
— Тогда пообещай, что как только дело будет сделано, ты вернёшь мне книгу.
— Хорошо.
Ведь раз он уже вернул деньги, книга больше не имела никакой ценности. Гу Чжо легко дала обещание.
Ей хотелось задать лишь один вопрос:
— А тем, кто не ходил в казино, как ты вернул деньги?
Молодой господин Сунь даже гордиться стал:
— Просто незаметно подкладывал им в карманы, когда проходил мимо.
— Откуда у тебя сами деньги? Выиграл в казино?
Мальчик гордо вскинул голову:
— Конечно!
Гу Чжо не выдержала и стукнула его по голове:
— Ещё раз пойдёшь — переломаю тебе ноги!
Сунь Цзинъян обиженно прижал руки к голове. Его ещё никто, кроме отца, никогда не бил! Пусть она хоть сто раз маленький генерал — так нельзя!
— Я же выигрывал только у тех бездельников-повес!
Гу Чжо сверкнула глазами:
— И всё равно запрещено!
Сунь Цзинъян сразу сник и лишь про себя подумал: «С какой стати?!»
А Гу Чжо между тем с наслаждением повторила ту самую фразу, которую ей часто грозили родители: «Переломаю тебе ноги!»
После того как они договорились, как именно шантажировать его отца, Гу Чжо покачала головой:
— Бедняжка… Ладно, ступай домой. Как только сегодня твой отец закончит службу, я сама зайду к вам.
Сунь Цзинъян радостно умчался.
*
Четверо пили чай, когда Гу Чжо вдруг вспомнила:
— Айцзянь, вы пойдёте со мной?
— Вам это неудобно?
Автор говорит:
*
① Цао Чжи (эпоха Вэй-Цзинь), «Поэма о богине Ло».
Поздравляем Айцзяня — он наконец-то обрёл свою невесту!
Гу Чжо почесала подбородок и осмотрела Фу Сыцзяня с ног до головы — от нефритовой диадемы до чёрных сапог:
— Нет, не то чтобы неудобно… Просто если пойдёшь, тебе нужно переодеться.
Если она одна придёт шантажировать Сунь Хая, тот, возможно, согласится. Но если приведёт с собой ещё кого-то — всё станет куда сложнее.
Фу Сыцзянь опустил взгляд на свои одежды и понял, в чём дело:
— Как пожелаете, госпожа.
Тут же был вызван телохранитель.
— Сходи купи своему господину тёмную одежду… э-э, такую же, как у тебя.
Телохранитель вздрогнул и посмотрел на своего повелителя.
Честно говоря, кроме самого повелителя и императора, он ещё никому не подчинялся. Это было вопросом верности.
— Иди. Купи и сразу возвращайся в гостиницу.
Телохранитель всё понял и перед уходом ещё раз взглянул на Гу Чжо:
— Есть!
Гу Чжо странно посмотрела на него и сердито бросила:
— Чего уставился? Не могу тебя послать, что ли?
Жизнь твоего господина я спасала — и послать его мне совсем не в тягость.
Телохранитель быстро выскочил из комнаты, думая про себя: «Если мой повелитель наденет такую же одежду, как у меня, моя жизнь, кажется, скоро оборвётся!»
*
На втором этаже гостиницы, в комнате телохранителя.
Фу Сыцзянь вошёл, уже переодетый.
Гу Чжо ещё ни разу не видела его в тёмном. Она всегда считала, что ему лучше всего идут светлые тона, особенно цвет лунного света.
Изящный, благородный, словно не от мира сего — достоин был строк: «На дороге юноша прекрасен, как нефрит; в мире нет равных ему».
А теперь — чёрная одежда, правая пола поверх левой, плотно облегающая длинную шею. Его кадык отчётливо выделялся на фоне тёмной ткани.
Чёрные волосы наполовину собраны, остальные рассыпаны по плечах — свободные и непринуждённые. Широкий пояс подчёркивал узкую талию и широкие плечи, а высокий рост делал фигуру ещё более внушительной.
Вся его внешность стала резкой и суровой, внушающей трепет даже без гнева.
И всё же он смотрел на неё с немым вопросом во взгляде.
«Прямо как Ваньцай!» — мелькнуло у неё в голове.
Гу Чжо подняла глаза на его лицо, и в груди забилось сердце, но внешне она оставалась совершенно спокойной:
— Всё ещё не похож на телохранителя… Подожди немного.
Она сбегала в свою комнату, принесла какие-то вещи и сказала:
— Не двигайся. Сейчас сделаю тебе грим.
Фу Сыцзянь сел на стул, а Гу Чжо подняла ему подбородок.
Он просто смотрел на неё тихими, тёплыми глазами.
Гу Чжо стало невыносимо:
— Закрой глаза.
Фу Сыцзянь немедленно повиновался.
И тогда Гу Чжо показалось, будто она гладит Ваньцая под подбородком, а тот блаженно прищуривается.
Она встряхнула головой, прогоняя этот странный образ.
Глядя на закрывшего глаза, послушного и почти беззащитного Фу Сыцзяня, Гу Чжо не удержалась и дважды провела пальцами по его лицу.
!
Это были не её руки! Она сама не двигалась!
Гу Чуань наконец-то застал свою госпожу в момент её «хулиганства» и, лишь слегка скривив губы, продолжил стоять у стены с мечом в руках.
Это ведь не его госпожу обидели — нечего и шум поднимать.
Но телохранитель другого мнения. Ведь его повелителя… обидели!
Он уже готов был выколоть себе глаза. Сколько можно видеть, как его повелитель теряет авторитет ещё до свадьбы! Теперь точно убьёт.
Ресницы Фу Сыцзяня дрогнули, челюсть напряглась, он сглотнул.
Гу Чжо была слишком занята расстройством из-за своей несдержанности и ничего не заметила, пока не услышала низкий, чуть хрипловатый голос:
— Яо-яо?
«Ещё раз назовёшь „Яо-яо“ — и я тут же сбегу!» — подумала она.
— Кхм… Ты слишком приметный. Придётся сделать тебя попроще.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом движений Гу Чжо.
Фу Сыцзяню казалось, что мягкие, нежные пальцы девушки снова и снова касаются его лица, и это было настоящей пыткой.
Наконец, прозвучало долгожданное:
— Можешь открывать глаза.
Гу Чжо подвела его к медному зеркалу:
— Ну как? Нравится?
Фу Сыцзянь не мог выдавить «нравится». Он лишь с лёгкой укоризной посмотрел на неё:
— Яо-яо — мастер на все руки.
«Ты сейчас издеваешься?!» — подумала Гу Чжо.
Она злорадно ухмыльнулась:
— Повернись-ка, пусть Гу Чуань и твой телохранитель посмотрят.
Фу Сыцзянь вздохнул, но послушно повернулся.
Телохранитель широко раскрыл глаза: «Кто это?! Как же так — мой великолепный повелитель стал таким?!»
Гу Чуань бросил один взгляд и опустил голову, сдерживая смех.
Гу Чжо весело спросила:
— Ну разве не похож теперь на телохранителя?
Оба мужчины одновременно посмотрели на неё: «Госпожа Гу / Генерал… Вы нас, случайно, не унижаете?»
Гу Чжо смутилась.
Просто Фу Сыцзянь был чересчур красив. Ей ничего не оставалось, кроме как сделать кожу потемнее, изменить форму бровей и глубину глазниц, чтобы его не так сразу узнавали.
Но Гу Чуань и телохранитель были оба густобровыми, с яркими чертами лица.
Теперь же Фу Сыцзянь стал самым заурядным из всех троих.
Гу Чжо почувствовала вину и попыталась загладить её комплиментами:
— Айцзянь, ты прекрасен, как Пань Ань, великолепен, как Сун Юй, обладаешь царственной осанкой и непревзойдённым достоинством! Другого выхода просто не было!
Фу Сыцзянь посмотрел на неё, на эту маленькую лисицу с фальшивой улыбкой, и мягко ответил:
— Хорошо. По возвращении из дома наместника Яо-яо лично снимет с меня грим.
Услышав медленное, но чёткое «лично», Гу Чжо поняла: она сама себе яму выкопала.
Да она же не специально!
Телохранитель с облегчением наблюдал, как его повелитель вернул себе контроль над ситуацией.
*
Чуть позже часа Ю (примерно 17–19 часов) Гу Чжо с компанией отправилась в дом наместника Бинчжоу.
Когда слуга доложил, что пришла Гу Чжо, Сунь Хай как раз злился, что его сын всё ещё гуляет где-то с кузнечиками и не вернулся домой.
— Маленький генерал Гу? Зачем она пришла?
Слуга ответил:
— Генерал не сказала.
Сунь Хай направился в главный зал и увидел, как Гу Чжо спокойно пьёт чай:
— Генерал Гу, простите, что не вышел встречать вас.
Гу Чжо поставила чашку и встала, кланяясь:
— Это я виновата — пришла без предупреждения.
— Прошу садиться, генерал. С чем вы сегодня пожаловали?
Гу Чжо взглянула на Сунь Хая, который за четыре года сильно постарел, и задумалась, с чего начать.
— Наместник, не стану ходить вокруг да около.
— Я хочу основать академию на северной границе и нуждаюсь в поддержке всех трёх областей. Поэтому пришла узнать ваше мнение.
Сунь Хай, прослуживший в Бинчжоу четыре года, сразу понял, о чём речь.
— Где именно вы хотите открыть академию?
Гу Чжо знала, что этот хитрец обязательно спросит об этом. Уголки её губ не дрогнули:
— В Юйчжоу.
Лицо Сунь Хая стало ещё более приветливым:
— Академия будет в Юйчжоу… Тогда вмешательство Бинчжоу, боюсь, будет неуместным.
Гу Чжо ещё не встречала человека, умеющего так вежливо и улыбчиво отказать, будто он сам заботится о её интересах.
«Ладно, на добрых людей не поднимаются руки», — подумала она и терпеливо продолжила:
— Я объясню императору, что академия учреждена совместными усилиями трёх областей.
— А как насчёт Лянчжоу?
Гу Чжо кивнула:
— Наместник Юй дал своё согласие.
Сунь Хай помолчал:
— Простите за прямоту, но для меня участие в этом проекте — всё равно что шить свадебное платье для чужой свадьбы.
Яо Хуайюн и Юй Хань провели на северной границе всю жизнь. Если через несколько лет академия действительно воспитает чжуанъюаня, заслуга пойдёт им.
А он здесь всего четыре года. К тому времени он, скорее всего, уже будет в другом месте.
Зачем ему тратить деньги и силы на чужую славу?
— Наместник Сунь, я понимаю ваши опасения. Но скажите честно: сможете ли вы за несколько лет перевестись в богатую провинцию?
— Сможете ли вы за это время так увеличить налоговые поступления или превратить Бинчжоу в житницу, чтобы вас перевели?
— На что вы вообще надеетесь? На те жалкие взятки, которые каждый год отправляете в министерство по делам чиновников? Их ведь и месячного оклада там не хватит!
Каждое слово Гу Чжо било точно в цель, затрагивая самые сокровенные переживания Сунь Хая.
Именно этим он и мучился — как бы устроиться в столице!
Но прямо признаться в коррупции при постороннем — крайне неловко.
Гу Чжо решила, что пора переходить к обещаниям:
— Но если академия действительно воспитает чжуанъюаня, император непременно наградит все три области.
— Те ученики, кто войдёт в чиновничий корпус, будут помнить, что именно благодаря поддержке трёх областей они смогли учиться и строить карьеру, и обязательно будут хвалить вас перед императором.
— Тогда, наместник Сунь, разве вы не сможете перевестись в столицу? Разве не обретёте бессмертную славу?
Фу Сыцзянь внимательно слушал их диалог и наконец понял истинную цель Гу Чжо.
Умна, красноречива…
Она очень любит северную границу.
Телохранитель в сторонке про себя ахнул: «Госпожа Гу умеет убеждать! Целого наместника обводит вокруг пальца, и ни капли смущения!»
Гу Чуань же оставался невозмутимым: «По сравнению с госпожой, наша госпожа — просто новичок в искусстве убеждения.»
Сунь Хай начал колебаться:
— Генерал Гу, вы — великий оратор.
Но решиться было непросто.
Согласие означало, что он выбирает остаться в Бинчжоу надолго и отказывается от планов на быстрое продвижение.
Гу Чжо сделала последний ход:
— Слышала, ваш сын недавно начал играть в азартные игры? Это, должно быть, вас сильно тревожит?
Сунь Хай удивился — почему вдруг речь зашла об этом?
— Возможно, я смогу помочь вам с этой проблемой.
Сунь Хай не понял:
— Генерал имеет в виду…
— Я возьму вашего сына на год в армию на закалку. Гарантирую, он больше никогда не прикоснётся к азартным играм.
Брови Сунь Хая нахмурились:
— Но…
— Вашему сыну всего пятнадцать. Я не пошлю его на поле боя — только на тренировки. Через год верну вам целым и невредимым.
— Если в будущем он захочет сделать карьеру в армии, я сначала обсужу это с вами.
— Правда?! — раздался вдруг взволнованный голос, и в зал ворвался Сунь Цзинъян.
Он сиял от счастья, глядя на Гу Чжо. Та подумала: «Этот мальчишка мне действительно нравится.»
Гу Чжо посмотрела на Сунь Хая, и юноша вдруг вспомнил, что отец ещё не дал согласия.
— Отец, если ты разрешишь мне пойти в армию, я больше никогда не буду ходить в казино!
http://bllate.org/book/11376/1015872
Готово:
