Пока Цзян Нань не вышла, Шэнь Гочжи и Цзян Яньчжоу немного побеседовали. Юноша держался с достоинством, без малейшего подобострастия или заносчивости, и в разговоре проявлял такт — потому Шэнь Гочжи остался им вполне доволен.
Вспомнив, что оба подростка учатся в одной школе, да ещё, по словам Цзян Чэнсина, даже в одном классе, он не удержался и спросил:
— Нань-нань, ты знакома с молодым господином Цзян?
Знакомы? Ещё бы!
Цзян Нань мысленно фыркнула. Их отношения с Цзян Яньчжоу можно было описать лишь как «враги на узкой тропе».
Но сейчас ей меньше всего хотелось иметь дело с тем, кто собирался стать её репетитором.
Она уже готова была выдать заранее придуманное объяснение, но Цзян Яньчжоу опередил её:
— Знакомы.
На самом деле, до того как сесть в эту машину, Цзян Яньчжоу и не знал, кого именно ему предстоит учить. Его мать, Юй Лицинь, никогда не одобряла, что он помогает в шашлычной. Особенно после субботнего вечера, когда она увидела, как он вновь жёстко расправился с толпой ростовщиков. С тех пор её неприязнь к его работе в заведении только усилилась.
Цзян Яньчжоу прекрасно понимал: мать переживает за него. Но он не мог свалить всё бремя забот на её плечи.
Мать и сын упрямо стояли на своём.
И вот, когда примирения казалось уже не найти, Юй Лицинь получила неожиданный звонок от старой подруги, с которой давно не общалась.
Подруга уже несколько лет работала горничной в богатом доме. На этот раз она позвонила, потому что хозяин искал репетитора для своей младшей дочери — чтобы тот помогал ей с домашними заданиями после школы.
Узнав об этом, женщина сразу же подумала о Цзян Яньчжоу: работа достойная, оплата неплохая. Решила посоветоваться с Юй Лицинь.
Та колебалась. До замужества за отца Цзян Яньчжоу — азартного игрока и бездельника — она сама происходила из уважаемой семьи и знала: дети богатых домов редко бывают простыми в общении.
Однако по сравнению с бесконечными вечерами в душной атмосфере шашлычной, где приходится разносить чай и угощения гостям, репетиторство казалось куда более приемлемым занятием.
По крайней мере, условия там были значительно лучше.
Именно поэтому, даже не посоветовавшись с сыном, Юй Лицинь приняла предложение.
Цзян Яньчжоу узнал обо всём лишь после того, как мать уже договорилась. Он не уточнял, кого именно будет учить, зная лишь, что ученик учится в той же школе.
Лишь сейчас, побеседовав с Шэнь Гочжи, он понял: его будущий ученик — дочь Цзян Чэнсина.
Цзян Яньчжоу даже почувствовал лёгкое любопытство: какова будет реакция Цзян Нань, когда она его увидит?
И, как он и ожидал, лицо девушки, обычно такое яркое и живое, мгновенно исказилось. Брови слегка нахмурились, в глазах вспыхнуло недоверие и раздражение.
Цзян Нань чуть приподняла подбородок и с вызовом уставилась на Цзян Яньчжоу:
— Мне не нужен репетитор. Так что уходи.
Цзян Чэнсин заранее предупредил Шэнь Гочжи, что дочь может сопротивляться новому учителю. Но он не ожидал такой прямолинейности: ещё ни одного урока не прошло, а она уже прогоняет человека.
Вспомнив наказ Цзян Чэнсина, Шэнь Гочжи поспешно вышел из машины.
Он весело улыбнулся, взял у Цзян Нань рюкзак и, слегка наклонившись, открыл перед ней дверцу пассажирского сиденья.
— Нань-нань, уже поздно, — мягко сказал он. — Давай сначала сядем в машину, а потом поговорим.
Видя, что девушка всё ещё стоит, не двигаясь, Шэнь Гочжи добавил, напустив в голос лукавые нотки:
— Господин велел привезти вас обоих. Если я этого не сделаю, он вычтет мне половину зарплаты.
Цзян Нань была доброй.
Едва эти слова прозвучали, решимость в её глазах начала таять.
Шэнь Гочжи, довольный, прищурился до щёлочек и продолжил уговаривать:
— Зарплата у меня и так невелика. Неужели ты хочешь лишить бедного дядю Шэня последнего куска хлеба?
Из уважения к Шэнь Гочжи Цзян Нань всё же не стала настаивать на том, чтобы Цзян Яньчжоу вышел из машины.
Но своё недовольство выразить было необходимо.
Поэтому она громко фыркнула в его сторону и лишь затем с размаху плюхнулась на переднее сиденье.
Шэнь Гочжи немедленно завёл «Бентли».
Всю дорогу от школы до особняка Цзян никто из них не обращал внимания друг на друга, каждый смотрел в окно на мелькающий пейзаж.
Словно второго человека в салоне и вовсе не существовало.
Шэнь Гочжи чувствовал, как ледяной холодок расползается по спине. Пытаясь разрядить обстановку, он пару раз попытался вставить шутку.
Но ни Цзян Нань, ни Цзян Яньчжоу не поддержали его. Температура в салоне, казалось, упала ещё на несколько градусов.
Пожилому водителю стало совсем невмоготу, и он незаметно прибавил газу. Лишь добравшись до ворот виллы Цзян, он наконец смог незаметно выдохнуть с облегчением.
Поскольку Цзян Яньчжоу пришёл впервые, Цзян Чэнсин лично вышел встречать дочь.
Но с самого момента, как дверь открылась, Цзян Нань почувствовала себя совершенно невидимой.
Она тихо произнесла: «Папа», а Цзян Яньчжоу вежливо сказал: «Дядя».
Любой, у кого есть сердце, сразу бы понял разницу в интонации. Однако Цзян Чэнсин даже не взглянул на дочь, зато тепло и приветливо улыбнулся Цзян Яньчжоу:
— Это ты, молодой господин Цзян? На улице жарко, заходи скорее.
Услышав шум, из кухни вышла Люй И и лично принесла Цзян Яньчжоу сменные тапочки.
— Прошёл уже год с тех пор, как мы тебя видели, а ты, кажется, снова подрос! — сказала она, наливая ему стакан воды. — Наверное, голоден? Идите умывайтесь, скоро обед.
В то время как Цзян Яньчжоу окружали вниманием, Цзян Нань вдруг почувствовала себя одинокой жалкой капустинкой, сохнущей на грядке.
Если бы она не знала наверняка, что её родители когда-то были безумно влюблены друг в друга, она бы почти поверила, что Цзян Яньчжоу — внебрачный сын её отца.
Цзян Нань закатила глаза, швырнула рюкзак на пол и, волоча тапочки, направилась в гостиную. Там она без всяких церемоний растянулась на диване, наслаждаясь прохладой кондиционера.
Ещё не успела испариться жара с её кожи, как перед ней возник суровый лик отца.
Наконец-то он вспомнил, что у него есть дочь…
Но прежде чем Цзян Нань успела почувствовать хоть каплю радости, над ухом грянул строгий голос:
— Ни сидеть, ни стоять не умеешь! На кого ты вообще похожа? — Цзян Чэнсин перевёл взгляд на Цзян Яньчжоу. — Посмотри, как прямо сидит молодой господин Цзян!
Цзян Нань последовала за его взглядом и увидела: Цзян Яньчжоу сидел на стуле, выпрямив спину, с вежливой улыбкой отвечая на вопросы Люй И. Вёл себя как образцовый ученик.
Это зрелище вызвало у неё лёгкое головокружение: ведь в школе он всегда расслабленно откидывался на спинку стула или прислонялся к стене, словно у него вовсе не было костей.
Неужели у неё галлюцинации?
Цзян Яньчжоу явно не ради репетиторства сюда явился — он пришёл соревноваться с ней в актёрском мастерстве за «Оскар»!
Цзян Нань коротко хмыкнула и уже собралась снова растянуться на диване, но Цзян Чэнсин резко потянул её за руку.
— Тебе ещё смешно? Иди скорее накрывай на стол. После обеда молодой господин Цзян займётся с тобой. Не медли!
Хотя Люй И и Шэнь Гочжи были наняты в дом Цзян Чэнсина как горничная и водитель, он всегда учил своих детей Цзян Ханя и Цзян Нань относиться к ним с уважением, как к старшим, а не как к прислуге.
Поэтому Цзян Нань обычно помогала накрывать на стол или подавать блюда.
Пусть она и не хотела заниматься с репетитором, обед всё равно нужно было есть.
Так что она без возражений поднялась и, вяло потягиваясь, направилась на кухню.
Когда она вернулась с четырьмя комплектами посуды, Цзян Чэнсин уже усадил Цзян Яньчжоу и Люй И за стол.
Цзян Нань расставила тарелки и чашки перед каждым. Подойдя к Цзян Яньчжоу, она нарочно с силой стукнула фарфоровой тарелкой о мраморную поверхность.
Звонкий «бах!» разнёсся по столовой.
Цзян Яньчжоу лишь мельком взглянул на тарелку, ничуть не смутившись. Спокойно и вежливо поблагодарил:
— Спасибо.
Цзян Нань внимательно следила за ним.
Она заметила: когда он говорил «спасибо», в его красивых глазах светилась искренность, в которой проскальзывали лёгкая обида и почти незаметная растерянность.
Такая глубина актёрской игры заставила даже Цзян Нань — опытную «актрису» — признать своё поражение.
Цзян Чэнсин и Люй И ничего не заметили.
Цзян Чэнсин взял общественные палочки и принялся активно накладывать еду в тарелку Цзян Яньчжоу:
— Я видел результаты вашей последней контрольной. Как твоя мама тебя учила? Как тебе удаётся получать такие высокие баллы?
Цзян Нань положила себе в тарелку креветку:
— Пап, не преувеличивай. Разве ты так хвалил брата, когда он был первым в классе?
— Креветка не затыкает рта? — Цзян Чэнсин бросил на неё взгляд, полный раздражения. — Почему, когда ты получаешь вдвое меньше баллов, чем молодой господин Цзян, у тебя язык так быстро работает?
Ладно.
Когда учишься плохо — прав не имеешь.
Цзян Нань решила вести себя как невидимка и молча принялась уплетать еду.
За весь обед популярность Цзян Яньчжоу не упала ни на йоту. То Цзян Чэнсин восхищался его примерным поведением и успехами в учёбе, то Люй И расспрашивала о жизни.
Когда обед подходил к концу, Цзян Нань допила последний глоток супа, откинулась на спинку стула и лениво похлопала себя по слегка округлившемуся животику. Полуприщурившись, она уставилась на Цзян Яньчжоу, сидевшего напротив.
Его тарелка всё ещё была наполовину полна — столько еды наложили ему Цзян Чэнсин и Люй И.
Он аккуратно взял палочками кусочек рыбы.
Жест, самый обыденный в Китае.
Но длинные пальцы Цзян Яньчжоу, берущие серебряные палочки, почему-то производили завораживающее впечатление. Настолько завораживающее, что даже не слишком начитанная Цзян Нань вдруг вспомнила выражение «красота возбуждает аппетит».
Она с наслаждением наблюдала за «божественным» процессом трапезы. Но когда Цзян Чэнсин в очередной раз начал восхвалять Цзян Яньчжоу, она вдруг выпрямилась и прервала его:
— Папа, у меня к тебе предложение.
Раньше, без сравнения, Цзян Чэнсин считал, что, как бы ни была плоха его дочь, она всё равно его ребёнок.
Но теперь, рядом с таким блестящим сверстником, он невольно задумался: где именно он и Ван Цзинсы ошиблись, заводя дочь?
И особенно раздражало, что эта нерадивая дочь сама лезла под пулю.
Поэтому Цзян Чэнсин тут же помрачнел и нетерпеливо бросил:
— Говори скорее.
— Раз тебе так нравится Цзян Яньчжоу, почему бы не взять его в семью? Сделать своим приёмным сыном?
Авторские комментарии:
Спустя много лет слова Нань-гэ сбудутся — Янь-гэ станет законным зятем её отца (ведь зять — это половина сына).
Благодарности за подарки:
Цзин Ду — 1 динамит.
Благодарности за питательные растворы:
Гэн Гэн Юй Хуай — 20 бутылок;
Вици — 2 бутылки;
42393613 — 1 бутылка.
Цзян Чэнсин, конечно, не собирался усыновлять Цзян Яньчжоу.
Но, вспомнив, что дочь годами удерживает первое место с конца в списке класса, и что каждый раз именно ему приходится ходить на родительские собрания, он искренне задумался: может, отказаться от неё?
Он вновь положил кусок еды в тарелку Цзян Яньчжоу и трижды повторил про себя: «Выгнать Цзян Нань — значит создать проблему для общества».
Затем он посмотрел на ухмыляющуюся дочь и, стараясь сохранить спокойствие, сказал:
— Если тебе так нечем заняться, можешь съесть ещё немного. У нас еды хватит.
Цзян Нань поняла: за этот час, пока Цзян Яньчжоу находился в доме, её семейный статус упал экспоненциально.
Вздохнув, она больше не стала лезть на рожон. Взяла яблоко и направилась в гостиную.
После ужина она обычно ела фрукты. Обычно это занимало пару минут, но сегодня она растянула процесс на целых полчаса.
Ела так медленно и театрально, будто перед ней лежало не обычное яблоко, а деликатес за десятки тысяч юаней.
Любой сообразительный человек сразу бы понял её замысел.
Но Цзян Яньчжоу не торопил её. Пока она ела яблоко, он сидел рядом, не отводя взгляда от стены.
Словно был готов ждать до скончания века.
В конце концов Цзян Чэнсин не выдержал. Нахмурившись, он велел дочери немедленно подняться и вести репетитора наверх заниматься.
http://bllate.org/book/11374/1015768
Готово:
