— Да ладно, их родители соревнуются друг с другом ещё с тех пор, как мы жили в одном дворе — потом в школе, в старших классах, после выпуска из вуза… Сравнивают всё: от QQ до WeChat, от одного чата к другому. Кто-то из нас уже женился, у кого-то дети появились, кто-то устроился на госслужбу, кто-то — в международную компанию… И ни дня покоя!
Чэнь Аньли махнула рукой, будто отгоняя головную боль, и посмотрела на Чэн Чжэна.
— Если бы они не давили так сильно, ты бы разве в отчаянии стал искать меня, хоть восемьсот лет не виделись?
На лице Чэн Чжэна на миг промелькнуло замешательство.
— Ты помнишь, что тогда говорил? — полушутливо спросила Чэнь Аньли, подражая его школьной манере. — «Пусть все женщины на свете вымрут, но я никогда не женюсь на такой, как ты». Не надо так себя дискредитировать.
— Я такое говорил?
— Цок-цок. Жаль, что тогда не записала.
Ночной ветерок пронёсся мимо, и оба отвели взгляды, тихо улыбаясь.
Чэнь Аньли махнула рукой, и навстречу ей остановилось такси.
— Ладно, иди домой, отдыхай. Линься — всё-таки неплохой городок, погуляй пока здесь.
— Давай я тебя провожу, — сказал Чэн Чжэн, внезапно упрямо глядя на юношу, молчаливо стоявшего за спиной Чэнь Аньли во тьме.
— Не нужно, со мной же Юйсюй. Нам ещё надо заглянуть в офис.
Её тон звучал настолько естественно, что последняя тень улыбки исчезла с лица Чэн Чжэна.
Он смотрел, как Чэнь Аньли, не говоря прямо «нет», мастерски отстраняет его на тысячи ли. Сжав дверцу такси, он с неохотой спросил:
— Аньли, ты и дальше собираешься оставаться одна?
— Пока так и живу, — ответила она, отступив на тротуар и увеличив расстояние между ними. — В мире полно людей, которые в нужный возраст вступают в брак, заводят детей и идут работать, потому что так положено. Кто-то должен быть особенным. Мир велик — найдётся место и для странных.
— Но сколько ещё можно сопротивляться?
— Да я и не сопротивляюсь специально. Просто держусь, пока совсем не станет невмочь.
Чэн Чжэн больше ничего не сказал, лишь махнул рукой в знак прощания.
Такси рвануло с места.
Чэнь Аньли глубоко выдохнула, будто сбросила с плеч огромный груз.
— Аньли-цзе…
Голос юноши за её спиной был чистым и послушным, но ночной ветер придал ему мягкую, почти детски нежную интонацию.
Чэнь Аньли обернулась и строго на него посмотрела.
Лу Юйсюй растерянно смотрел на неё, словно не знал, в чём провинился, и боялся её расстроить.
Чэнь Аньли глубоко вдохнула и вдруг поднялась на цыпочки, схватив его за щёки.
Она сердито уставилась на него, будто собиралась немедленно устроить мини-судебное разбирательство.
Лу Юйсюй: «…»
Воздух на мгновение замер.
Первым нарушил тишину Лу Юйсюй, осторожно и виновато произнеся:
— Прости, Аньли-цзе…
Чэнь Аньли сильнее сжала пальцы, наблюдая, как его белоснежная кожа слегка покраснела.
— За что именно просишь прощения?
— За то, что рассердил тебя…
Чэнь Аньли на секунду опешила, затем вздохнула и, не в силах больше давить, перед тем как убрать руку, нежно потерла место, где остались следы от пальцев.
— Ты, малыш…
Ей было жаль его робости.
— Зачем извиняться, если ничего плохого не сделал? У меня нет права на тебя злиться.
Юноша опустил голову и краешком глаза робко взглянул на неё.
— В прошлый раз, когда я напилась, не плюнула ли тебе в лицо? — внезапно спросила Чэнь Аньли.
Лу Юйсюй замер, но быстро покачал головой:
— Нет.
— Может, я заставляла тебя делать то, чего ты не хочешь?
На этот раз Лу Юйсюй серьёзно и решительно ответил:
— Нет.
Боясь, что она не поверит, он добавил:
— Аньли-цзе, ты никогда не заставляла меня делать того, чего я не хочу.
— Тогда почему ты заставляешь себя есть мои объедки? — Чэнь Аньли посмотрела на него строго. — Юйсюй, брезгливость — это болезнь. Не надо себя насиловать, понял? Ты мне ничем не обязан и не должен подстраиваться под меня.
— Люди ещё подумают, что я тебя истязаю, — пробормотала она себе под нос, а потом важно заявила: — Я, может, и не богачка, но в еде тебя точно не обижу.
Лу Юйсюй наконец понял, в чём дело.
Он посмотрел ей прямо в глаза и очень серьёзно объяснил:
— Аньли-цзе, я не заставляю себя. Я ведь уже говорил — для меня не имеет значения, что ты ешь или что остаётся от тебя.
Чэнь Аньли с недоверием посмотрела на него.
Лу Юйсюй на мгновение замялся, потом протянул руку и впервые сам взял её пальцы, мягко сжав и приложив к своей щеке.
Кожа юноши была нежной, тонкой, без лишней плоти, но с лёгким молочным сиянием.
Сделав это движение, Лу Юйсюй покраснел — румянец побежал от щёк к самым кончикам ушей.
Он посмотрел на Чэнь Аньли и застенчиво улыбнулся, а маленькая ямочка на щеке углубилась прямо под её пальцами:
— Аньли-цзе, можешь щипать.
— Не злись больше. Хорошо?
Несмотря на холодные, глубокие черты лица, он выглядел как послушный щенок, принадлежащий только ей одной.
Бум!
В груди Чэнь Аньли что-то взорвалось — будто фейерверк или как будто она провалилась в мягкое сердце огромного сахарного хлопка. Глухой стук эха отозвался в её сердце.
И вдруг она сама почувствовала, как её щёки залились румянцем.
*
*
*
Турне Цзи Фэна, начинавшееся в конце месяца, стало главным событием года, и ни Цюй Цин, ни он сами не могли позволить себе расслабляться.
Как приглашённый гость и одновременно официально дебютирующий артист, Лу Юйсюй тоже не имел права подвести.
Он должен был знать главную композицию этого тура — «Муссоны проходят» — даже лучше самого Цзи Фэна.
Каждый день Чэнь Аньли водила Лу Юйсюя в репетиционную студию. Цюй Цин специально организовала там рояль.
В студии.
Холодный воздух из кондиционера медленно разгонял летнюю жару.
Цюй Цин сидела рядом, словно настоящая босс, потягивая ледяной газированный напиток.
Не выдержав вида Чэнь Аньли, которая буквально готова была сама сесть за инструмент вместо Лу Юйсюя, Цюй Цин цокнула языком, потянула её за руку и усадила рядом, сунув в ладонь бутылочку газировки:
— Ну хватит уже метаться! Устанешь ведь. Разве плохо играет парень?
Чэнь Аньли села, но взгляд всё равно не отрывала от Лу Юйсюя:
— А вдруг он на сцене занервничает? Я сама уже волнуюсь…
— Ох, Аньань, да ты глянь на себя, — Цюй Цин с отвращением махнула рукой. — Ты же не в первый раз менеджером работаешь! Не превращайся же каждый раз в няньку! Такой прекрасный материал для «щенка» — не испорти его.
Чэнь Аньли недоумённо посмотрела на неё.
Цюй Цин сделала большой глоток, наслаждаясь прохладой, прищурилась от удовольствия и милостиво пояснила:
— Посмотри на тех, кто в шоу-бизнесе на вершине. Они живут как королевы! Почему бы тебе не быть королевой, а не мамочкой? Когда я разбогатею, тоже заведу пару-тройку таких мальчиков — «щенков», «волчат» и прочих.
Чэнь Аньли перевела взгляд с Цзи Фэна, который делал вид, что поёт в микрофон, на лицо Цюй Цин и сразу применила свой козырь:
— А Цзи Фэн разрешит тебе это?
Щёки Цюй Цин тут же вспыхнули, и она смущённо отвела глаза:
— Да при чём тут он вообще…
Чэнь Аньли покачала головой с улыбкой и снова посмотрела на юношу за роялем.
Два мужчины — один в чёрном, другой в белом — сидели рядом, и зрелище было поистине прекрасным. Особенно Лу Юйсюй, играющий на рояле: луч света падал прямо на него, и вся сцена напоминала кадр из манги.
— Эх, — Цюй Цин пошутила, глядя на подругу, — надо бы ввести в индустрии премию «Лучшая нянька года». Ты бы точно стала её бессменной обладательницей.
Едва она договорила, как музыка закончилась. Чэнь Аньли моментально вскочила с места и схватила бутылку воды, чтобы подойти к Лу Юйсюю.
Цюй Цин покачала головой, продолжая потягивать газировку, и заметила, как Цзи Фэн, вытирая пот, направился к ней.
Он наклонился и резко сделал глоток из её бутылки.
Цюй Цин замерла, испуганно оглянувшись на Чэнь Аньли и Лу Юйсюя.
К счастью, никто ничего не заметил.
Она покраснела ещё сильнее и слегка оттолкнула его, тихо ворча:
— Там же много сахара… Да и горло порежет…
— Немного не повредит.
Тем временем Чэнь Аньли подошла к Лу Юйсюю и, улыбнувшись, спросила:
— Ну как, устал?
Лу Юйсюй покачал головой и поднял на неё взгляд:
— Нет.
— Пей водичку.
Она протянула ему бутылку.
Лу Юйсюй кивнул, открутил крышку и сделал пару глотков.
Чэнь Аньли оперлась на край рояля и наблюдала за ним. Юноша слегка запрокинул голову, засученные рукава рубашки обнажили почти прозрачную кожу предплечий, сквозь которую просвечивали голубоватые вены. Его кадык мягко двигался при каждом глотке.
Чэнь Аньли вдруг почувствовала странность и отвела взгляд, уставившись на клавиши.
— Аньли-цзе?
Он позвал её дважды, прежде чем она очнулась и сфокусировала взгляд.
— А?
— Хочешь сесть? — Лу Юйсюй уже немного отодвинулся, внимательно глядя на неё. Кончики его ушей слегка покраснели. — Стоять устанешь.
Чэнь Аньли на секунду замешкалась, собираясь отказаться, но он тут же добавил:
— Да и там, кажется, для тебя места нет.
Она проследила за его взглядом и увидела, что Цзи Фэн уселся на её стул, а Цюй Цин прижалась к нему так близко, что их руки почти соприкасались. Чэнь Аньли усмехнулась и, не церемонясь больше, села рядом с Лу Юйсюем.
Скамья у рояля была двойной — для совместных номеров Цзи Фэна и Лу Юйсюя — и легко вмещала двоих.
Чэнь Аньли смотрела на ряд чёрно-белых клавиш. Это, наверное, был её первый раз, когда она сидела за таким дорогим инструментом.
Она положила пальцы, как видела у других, но, боясь издать неловкий звук, не стала нажимать. С лёгкой завистью сказала:
— Юйсюй, ты правда молодец. Эта песня Цзи Фэна такая сложная, а ты уже так хорошо играешь.
Лу Юйсюй не стал хвастаться, лишь чуть улыбнулся и, заметив её тоскливый взгляд, предложил:
— Аньли-цзе, хочешь попробовать? Я научу.
Чэнь Аньли была приятно удивлена:
— Можно? Я ведь совсем ничего не понимаю…
— Конечно, — ответил Лу Юйсюй и, протянув длинные пальцы, накрыл её руку, аккуратно поправляя положение: — Вот так держи, эта рука здесь, а эта — тут.
Чэнь Аньли сосредоточенно смотрела и кивала, как примерная ученица начальных классов. Сердце Лу Юйсюя чуть не выпрыгнуло из груди.
В комнате была прохлада от кондиционера, но на ладонях у него выступил лёгкий пот.
Наконец всё было готово. Лу Юйсюй мягко сказал:
— Сначала нажми эти две клавиши, а на следующем аккорде — вот эти две одновременно. Повторяй.
Чэнь Аньли послушно кивнула, повернулась к нему и приготовилась играть.
— «Мгновение вечности»?
Она энергично закивала, и в глазах её загорелся такой восторг, будто она уже стоит на сцене.
Лу Юйсюй улыбнулся.
Он подождал, пока она будет готова, и медленно нажал клавиши. Мелодия потекла.
Чэнь Аньли внимательно следила за его сигналами и каждый раз, когда звучал акцент, нажимала назначенные ей клавиши. Через несколько повторов она уловила ритм — простое сочетание четырёх нот звучало удивительно гармонично.
Она с гордостью посмотрела на Лу Юйсюя, будто сыграла всю пьесу целиком и уже готова выступать в Золотом зале Венской филармонии.
Юноша молча смотрел на её сосредоточенный профиль, в глазах его светилась нежность и лёгкая улыбка.
Когда музыка закончилась, Чэнь Аньли с сожалением убрала руки и взволнованно воскликнула:
— Юйсюй, ты просто волшебник!
Лу Юйсюй улыбнулся, в его глазах читалась поощряющая нежность, а ямочка на щеке на миг появилась и исчезла:
— Понравилось?
Чэнь Аньли закивала, как ребёнок, просящий похвалы, и уже собиралась что-то сказать, как вдруг заметила за спиной две пары глаз.
Чэнь Аньли вздрогнула и обернулась. За её спиной стояли Цюй Цин, скрестившая руки и с любопытством уставившаяся на них, и Цзи Фэн с нотами в руках.
Цзи Фэн бесстрастно обошёл её и направился к роялю, чтобы внимательно изучить партитуру.
Цюй Цин широко улыбнулась и, подражая тону Чэнь Аньли, с преувеличенным восторгом произнесла:
— Ой-ой, да ты тоже неплохо справилась!
http://bllate.org/book/11312/1011312
Готово:
