Она ненавидела Ли Чжи, с наследным принцем же вражды не питала. Но если бы пришлось выбирать между ними двоими, предпочла бы всё же выйти замуж за Ли Чжи. Каким бы высоким ни был его чин, он останется обычным мужем — равным ей по положению: захочет — будет с ним общаться, не захочет — проигнорирует. А вот наследный принц совсем иное дело: у него есть мать-императрица, явно её недолюбливающая, да и сам он — будущий государь. Что, если Шэнь Цинцин надует губы при нём? Какой тогда последует приговор?
— Давай не о нас, — любопытно спросила Цинцин. — Шестая сестра, за какого мужа ты хочешь выйти?
Шэнь Цзяи пожала плечами:
— Какого отец мне выберет, за такого и выйду.
Тон её был совершенно безразличный.
У Цинцин на душе заволновалось: с одной стороны, хотелось, чтобы двоюродная сестра нашла себе достойного жениха, с другой — желала, чтобы та подольше оставалась дома, и ей самой ещё пару лет пожить вольной жизнью.
Но долго размышлять ей не пришлось. Вскоре после того, как Шэнь Цзяжун отправилась во дворец, родители Шэнь Цзяи выбрали для дочери отличного жениха — наследника титула графа Юнчана, Го Чэнсюя.
В день, когда Го Чэнсюй пришёл знакомиться с невестой, Цинцин вместе с Цзяи спрятались за ширмой. Перед ними предстал юноша ростом в восемь чи, с алыми губами и белоснежными зубами — настоящий красавец. Единственный недостаток: лицо у него было детское. Хотя ему уже исполнилось двадцать, выглядел он не старше пятнадцати–шестнадцати.
— Очень милый, — шепнула позже Цинцин.
Цзяи не знала, краснеть ей или тревожиться: вдруг будущий муж окажется ребёнком в душе и не проявит должной зрелости?
Помолвку объявили ещё до Нового года, а уже следующей весной, в четвёртом месяце, Шэнь Цзяи вышла замуж.
На третий день после свадьбы, когда молодая вернулась в дом отца, сёстры заперлись в комнате, чтобы поболтать по секрету.
— Ну что, шестой зять тебя балует? — с хитрой улыбкой спросила Цинцин.
Цзяи теперь носила причёску замужней женщины; уголки глаз и брови сияли стыдливой, но томной прелестью новобрачной. Она скромно потупилась:
— Хорошо относится.
Цинцин продолжила допытываться:
— А ведёт ли он себя как ребёнок? Я ведь знаю, чего ты боишься.
Щёки Цзяи вспыхнули ещё ярче. Этот Го Чэнсюй с его ангельским личиком казался таким послушным и безобидным… Но стоило наступить ночи — и он словно преображался, не давая ей покоя. Подумав о том, что двадцатиоднолетний юноша уже обладает такой силой, Цзяи взглянула на свою младшую сестру и забеспокоилась: ведь Ли Чжи старше Цинцин целых на десять лет!
— На что ты так странно смотришь? — удивилась Цинцин.
Цзяи загадочно улыбнулась:
— Сейчас не скажу. Перед твоей свадьбой обязательно всё объясню.
Цинцин: …
В тот же день после обеда Цзяи вернулась с мужем в дом графа Юнчана.
Так в семье Шэнь из семи дочерей осталась незамужней только Цинцин.
Она начала нервничать.
И действительно, уже в шестом месяце радостная сваха, давно не появлявшаяся в доме Шэнь, снова переступила порог, чтобы обсудить с госпожой Чэнь дату свадьбы.
За этот год Ли Чжи проявлял необычайную учтивость к родителям Цинцин: при встрече во дворце всегда почтительно кланялся Шэнь Тинвэню, называя его «дядюшка», а в праздники лично приносил подарки. Он умел говорить так приятно, что госпожа Чэнь с каждым днём всё больше им восхищалась и всё меньше понимала, почему её дочь так упорно противится этому браку.
— Цинцин, — сказала она, проводив сваху, — вот несколько благоприятных дней, которые выбрала семья Ли. Выбери сама.
Цинцин взяла красный листок и увидела пять дат: самая ранняя — в августе этого года, самая поздняя — весной следующего.
— Вот эту, — без колебаний ткнула она в самую нижнюю дату.
Госпожа Чэнь: …
Чем же, интересно, её драгоценная дочь так обиделась на будущего зятя?
Хотя… и самой госпоже Чэнь хотелось подольше оставить дочь дома.
Через несколько дней она передала свахе выбранный день.
Увидев, что семья Шэнь выбрала самый дальний срок, сваха внутренне сжалась: а вдруг маркиз Пинси рассердится? А если рассердится — не лишит ли её награды?
Подавая дату, сваха с тревогой наблюдала за прекрасным и благородным маркизом Пинси.
— Благодарю за труды, — сказал Ли Чжи, положив красный листок и улыбнувшись. Затем он приказал своему слуге А Жуню выдать вознаграждение.
А Жунь уже держал готовый кошелёк.
Кошелёк оказался тяжёлым. Сваха, получив его, сразу расцвела и ушла довольная.
— Господин, в какой день отправимся за невестой? — радостно спросил А Жунь.
Ли Чжи взглянул на листок и едва заметно усмехнулся:
— В марте следующего года, когда расцветут цветы.
Чем сильнее человек желает, чтобы время шло медленнее, тем стремительнее оно мчится, словно белый конь, мелькающий в щели.
С приходом тёплого весеннего ветра настал и долгожданный день свадьбы Шэнь Цинцин и Ли Чжи.
За пять дней до торжества в дом Шэнь прибыли свадебные дары от маркиза Пинси. Два слуги в красных поясах несли каждый ящик. Те, кто шёл впереди, уже вышли за пределы переулка Яньлю, где стоял дом маркиза, а те, что сзади, всё ещё не покинули двор. Такова была роскошь даров! Люди толпами собрались на улице, восхищаясь богатством дома Пинси и завидуя удаче седьмой девушки Шэнь.
Когда дары привезли в дом Шэнь, первая госпожа чуть глаза не повыпучила! Обе её невестки были законнорождёнными дочерьми знатных столичных семей и принесли в дом огромные приданые. Первая госпожа считала себя искушённой, но даже она не ожидала подобного великолепия. Особенно поразили два коралловых дерева выше человеческого роста — от одного их вида захватывало дух!
До этого дня первая госпожа всегда гордилась, что её дочь вышла замуж лучше всех: ведь стать наложницей наследного принца — какая честь и слава! Но теперь, увидев богатство дома Пинси, она сжала платок так, что костяшки побелели, не в силах подавить зависть, поднимающуюся из глубины души. Её дочь два года живёт во Восточном дворце, а до сих пор нет от неё вестей о беременности, в то время как у главной супруги наследника сын уже справил месяц!
— О чём задумалась, невестка? — подошла вторая госпожа с улыбкой.
Первая госпожа поджала губы:
— Говорили, что наш седьмой зять до службы на юге был богатым торговцем. Сегодня это подтвердилось — истинно купеческая щедрость.
Вторая госпожа будто не услышала сарказма:
— Да, Цинцин повезло. В конце концов, в жизни главное — иметь деньги. С деньгами можно купить всё, что душе угодно, и жить в радости.
Эти слова больно кольнули первую госпожу. Всю жизнь она упорно трудилась, но именно денег ей и не хватало!
— Разве жизнь сводится лишь к этим жалким золотым и серебряным монетам? — с вызовом вскинула подбородок первая госпожа.
Вторая госпожа лишь улыбнулась в ответ.
После стольких лет совместной жизни кто кого не знает? Зачем притворяться благородной?
Цинцин была богата, поэтому даже если бы Ли Чжи подарил ей целую гору золота, она бы и бровью не повела.
Когда мать принесла ей список даров, Цинцин презрительно отвела взгляд.
Госпожа Чэнь вздохнула:
— Ты что за упрямица? Свадьба уже на носу, а ты всё ещё капризничаешь?
Цинцин нашлась, чем оправдаться:
— Дедушка всегда учил нас быть скромными. Если бы я сейчас радовалась этим дарам, разве не предала бы его наставления?
Госпожа Чэнь лёгким щелчком стукнула дочь по лбу. Хотя… и сам старейшина Шэнь, увидев такое изобилие, нахмурился и упрекнул Ли Чжи за излишнюю показуху. Но госпоже Чэнь было приятно: пусть весь город знает, как высоко ценит её дочь будущий муж!
— Девушка, госпожа, пришла шестая девушка! — весело доложила Юйдиэ, отодвигая занавеску.
Мать и дочь обернулись и увидели, как Шэнь Цзяи неторопливо вошла в комнату. Одну руку ей поддерживала служанка, другую она осторожно положила на округлившийся живот.
— Шестая сестра, ты как здесь? — удивилась Цинцин. Ведь вторая тётя говорила, что роды скоро.
Цзяи немного запыхалась. Устроившись поудобнее, она ответила:
— Пришла проведать тебя. Хотела успеть до родов — в день свадьбы, скорее всего, не смогу прийти.
Сёстры были близки, поэтому госпожа Чэнь нашла предлог и вышла, оставив их наедине.
— Шестой зять приехал с тобой? — Цинцин нежно погладила живот сестры.
Цзяи улыбнулась:
— Да. Боится, что я родлю прямо здесь, в доме родителей.
Цинцин искренне порадовалась за сестру, но в душе появилась лёгкая зависть:
— Шестой зять так тебя бережёт.
Лицо Цзяи сияло счастьем. Глядя на выходящую замуж кузину, она от всей души сказала:
— Седьмая сестрёнка, хороший ли муж — зависит от того, как вы будете строить отношения. До свадьбы я видела своего мужа лишь раз, за ширмой, и ничего о нём не знала. Всё строилось уже после брака: я искренне к нему относилась — и он отвечал мне тем же.
Цинцин кивнула.
Но главное Цзяи хотела сказать дальше. Она взяла сестру за руку:
— Не знаю, какие у вас с маркизом Пинси обиды, но раз вам суждено стать мужем и женой, попробуй забыть прошлое и дай ему шанс. Ведь вам предстоит прожить вместе всю жизнь! Неужели ты собираешься вечно его сторониться? От этого страдали бы не только дядя с тётей, но и я бы за тебя переживала.
Цинцин опустила голову и промолчала.
Она всё понимала. Но всё зависело от того, стоит ли этот мужчина её усилий. А пока что она и думать не хотела о «любви» с Ли Чжи!
— Ладно, ладно, — подняла она голову с шаловливой улыбкой. — Шестая сестра, ты всё больше становишься похожа на маму.
Цзяи лёгким шлепком отплатила ей за насмешку.
Цинцин не посмела увернуться — боялась навредить ребёнку.
Цзяи уже собиралась рассказать ещё кое-что о супружеской жизни, как вдруг вторая госпожа, узнав, что дочь на сносях приехала в родительский дом, вбежала в комнату и тут же начала отчитывать:
— С таким животом ещё гуляешь! Хочешь, чтобы мы, старики, из-за тебя седины получили? Хорошо ещё, что свекровь тебя балует! На твоём месте я бы заперла тебя в комнате и никуда не выпускала!
Цзяи: …
Это что, родная мать?
Но появление старших положило конец их откровенной беседе.
Цзяи с большой неохотой села в карету вместе с мужем и уехала домой.
Госпожа Чэнь с завистью смотрела им вслед и, вернувшись, сказала дочери:
— Посмотри на свою шестую сестру — всего год замужем, а уже ждёт ребёнка…
У Цинцин голова пошла кругом. Она бросилась на кровать и натянула одеяло на уши!
Госпожа Чэнь рассердилась и шлёпнула по самому выпирающему месту под одеялом.
Зная, что её слова бесполезны, накануне свадьбы госпожа Чэнь пригласила госпожу Сун, чтобы та преподала внучке важнейший урок.
— Бабушка, мама уже столько всего мне начитала! Пожалуйста, пощади! — Цинцин первой бросилась в атаку и прижалась к бабушке, изображая жалость.
Госпожа Сун ласково похлопала её по плечу:
— Хорошо, хорошо, не буду говорить ничего скучного.
Цинцин радостно чмокнула бабушку в щёчку.
Глядя на румяные, словно цветы сакуры, щёчки внучки, госпожа Сун подумала: «Невестка зря волнуется. Уж кто-кто, а Ли Чжи точно знает, что делать. Как только внучка придёт в дом, он сам к ней прильнёт».
— Цинцин, — сказала она, обнимая девочку, — позволь рассказать тебе историю из моей жизни.
Цинцин почувствовала, что сейчас последует нечто важное, и тут же села ровно.
Госпожа Сун взяла её за руку и устремила взгляд в окно. При тусклом свете лампы её голос зазвучал мягко и спокойно, пропитанный мудростью прожитых лет:
— Когда-то отец решил отдать меня в наложницы твоему дедушке. Мне не хотелось, но он убеждал меня множеством доводов: мол, хочет отблагодарить, считает, что у дедушки большое будущее, и я точно не буду унижена. Мне тогда было всего пятнадцать–шестнадцать, я была наивной и думала: отец ведь не причинит мне зла? Так я и согласилась.
— Дедушка и правда оказался выдающимся человеком. Кроме чрезмерной бережливости, у него не было других недостатков. И все эти десятилетия он искренне ко мне относился — поэтому я и осталась рядом с ним добровольно. Будь он ко мне жесток или имей дурной нрав, я бы давно нашла способ уйти от него.
Здесь она отвела взгляд от окна и посмотрела прямо в глаза внучке:
— Цинцин, запомни: ничто не важнее твоего собственного счастья. Если Ли Чжи будет добр к тебе — попробуй принять его. Если будет относиться нейтрально — береги своё сердце, ешь, пей и живи в радости, не обращая внимания на его дела. А если он заставит тебя страдать — возвращайся домой. Твой дедушка всегда заступится за тебя.
Глаза Цинцин наполнились слезами. Она крепко обняла бабушку и всхлипнула:
— Бабушка, я запомню. Навсегда.
Госпожа Сун кивнула. Через некоторое время она достала маленькую книжечку, которую дала ей невестка, и положила на кровать:
— Это то, что должна прочитать каждая невеста перед свадьбой. Сама разберёшься. Поздно уже, я пойду. Ты тоже ложись спать пораньше, чтобы завтра быть свежей и красивой. Там будут поднимать фату — не дай повода смеяться над девушками рода Шэнь.
— Бабушка, мне так тебя не хватает! — Цинцин не отпускала её, и глаза снова наполнились слезами.
Госпожа Сун улыбнулась и шепнула ей на ухо:
— Твой дедушка ждёт меня. Без меня он не может уснуть.
Цинцин: …
Представив, как суровый и строгий дедушка на самом деле так зависим от бабушки, Цинцин невольно вздрогнула.
http://bllate.org/book/11297/1010088
Готово:
