— Звучит не очень похоже на комплимент, — нахмурилась Тан Ин. — Неужели мужчины не любят женщин с амбициями?
— Не обязательно. Просто им не нравятся женщины, чьи амбиции превосходят их собственные. Большинство мужчин практичны, понимаешь? У них всего один критерий при выборе партнёрши: чтобы можно было держать ситуацию под контролем…
— И ещё один — быть красивой, — улыбнулась Тан Ин.
— Этот критерий тебе можно смело игнорировать, — серьёзно посмотрел на неё Сюй Цзыцюань, и в его взгляде снова мелькнула привычная глубокая нежность. — Любой мужчина, у которого есть глаза, сочтёт тебя прекрасной.
Комплименты ловеласа умная женщина воспринимает как вежливость. Тан Ин лишь усмехнулась и промолчала.
Они обошли здание дважды. Кофе давно закончился, и теперь она просто трясла стаканчиком со льдом, слушая, как тот позвякивает. Вокруг всего одна урна, так что пришлось пройти ещё полкруга. Подойдя к мусорному контейнеру, они одновременно выбросили пустые стаканчики — и сразу же потеряли повод продолжать прогулку. Оба интуитивно поняли: пора прощаться.
— Кстати, почему не надела? — в последний момент он всё же заговорил снова, взгляд упал на её руку. Пальцы покраснели от ледяного кофе и осеннего ветра, и Тан Ин сначала не поняла:
— Что не надела?
— Кольцо дружбы, — он помахал своей правой рукой: золотое Cartier сверкало на указательном пальце, выглядя довольно экстравагантно.
Тан Ин вздохнула:
— Ты знаешь, почему обычно кольца носят только влюблённые или супруги?
— Опять лекция?
Она улыбнулась:
— Да. Потому что кольцо символизирует ограничение — оно сдерживает желания и человеческую природу, заставляя следовать светским нормам моногамии. Но ограничения нужны только в любви. Дружба в них не нуждается — ведь у каждого может быть множество друзей.
— Но у меня только ты одна подруга среди женщин.
Она опешила:
— А у меня… много.
— Ничего страшного, — спокойно ответил он, поправляя ей прядь волос, растрёпанную ветром, и уголки его губ мягко изогнулись в улыбке. — Наденешь одно кольцо дружбы — у тебя ещё останется девять пальцев.
Она только руками развела.
Ещё больше раздосадовалась, когда, вернувшись на рабочее место, вдруг вспомнила один вопрос и, словно одержимая, написала Сюй Цзыцюаню в WeChat:
«Почему у тебя только я одна подруга среди женщин? А остальные девушки — кто они?»
Он ответил не сразу, будто удивлённый, что она вообще задала такой вопрос. Ответ был коротким:
«Конечно же… любовницы.»
Тан Ин закатила глаза до небес.
В следующую секунду зазвонил телефон — снова Да Ван. Голос торопливый:
— Z-группа снова хочет созвать нас на срочную конференц-связь! Я забронировала переговорную №2, через пять минут там.
Привычное напряжение мгновенно сковало нервы. Тан Ин ответила:
— Хорошо, сейчас подготовлюсь.
На экране компьютера — 17:00.
Z-группа и Бяо Цзе одного поля ягоды: обе обожают назначать встречи и давать задания прямо перед окончанием рабочего дня. К этому уже привыкли. Только Тан Ин и представить не могла, что это будет последняя конференц-связь, которую она проведёт вместе с Да Ван.
Когда Тан Ин была стажёром, у неё было почти священное представление о «встречах с клиентами».
Например, все обязательно должны быть в строгих костюмах, юбки-карандаш или брюки с идеально отглаженными стрелками, с ноутбуком и кожаным портфелем, шагать по офису уверенно и решительно.
Например, клиенты непременно богаты, умны и элегантны, и их обязательно привлечёт сочетание твоей красоты и интеллекта. А если какой-нибудь заносчивый клиент отказывается подписывать контракт — его можно покорить слезами.
И ещё: встреча — это всегда яростное столкновение умов, страстные выступления, когда кто-то с маркером на английском языке покрывает всю доску схемами, все внимательно слушают, кивают, а среди китайских лиц мелькают несколько иностранцев, которые одобрительно поднимают большие пальцы и говорят: «Good!»
С годами выяснилось, что большинство совещаний настолько затяжные, что хватит времени и поспать, и поиграть в телефоне; все одеваются как попало и выглядят уставшими; и всегда найдётся пара болтунов, которые без умолку несут какую-то чушь, совершенно не по делу.
Однажды прошлогодняя международная конференц-связь длилась целых пять часов — проверяли уже не интеллект и профессионализм, а выносливость и объём мочевого пузыря. Оппонент упорно цеплялся за мелочи и бесконечно повторял одно и то же. После окончания Да Ван закатила глаза и сказала Тан Ин:
— Я подозреваю, что этот гонконгец просто использует встречу, чтобы потренировать свой путунхуа!
Тан Ин пожала плечами:
— Всё равно его компания платит за наше время. Просто выставим счёт по часам.
И, зевая, открыла систему и записала: «Проект такой-то, дата такая-то, совещание, продолжительность — 5 часов. (Цена за час: 2 000 юаней).»
Почасовая оплата юристов из Центрального делового района выглядит роскошно и создаёт иллюзию дороговизны. На самом деле все эти деньги отправляются прямо в карман босса. Всё остальное — лишь внешняя оболочка.
Конечно, не все клиенты так легко расстаются с деньгами. Например, Z-группа.
Бяо Цзе всегда тщательно проверяла каждый почасовой счёт. Однажды спросила:
— Почему вы выставляете счёт за три часа перелёта из Пекина в Ханчжоу?
Тан Ин ответила:
— Потому что командировка связана с вашим проектом.
Бяо Цзе тут же набросилась с тройным вопросом:
— Вы читали документы в самолёте? Работали? Готовились к проекту?
Тан Ин запнулась:
— Ну… это же общепринятая практика — время в пути тоже оплачивается. Наш единственный ресурс — это время. Раз мы заняты вашим проектом, значит, не можем работать над другими делами. Это тоже входит в стоимость.
Бяо Цзе отрезала:
— Так не пойдёт. Я напишу вашему боссу.
Ещё один пример: после каждой встречи она внимательно сверяла список участников и объём работы. «Юрист А составил протокол совещания, юрист Б подготовил проект документов… А юрист В? Юрист В только присутствовал? После этого он ничего не делал?»
Затем она делала скриншот и пересылала боссу с комментарием: «Не могли бы пояснить? Похоже, участие юриста В было необязательным. Стоит ли включать его время в счёт?»
...
Клиентов много, и исполнители внутренне делят их на категории. Лучшие — те, кто мало требует и щедро платит. А вот те, кто много говорит, много требует и при этом жадничает, со временем начинают раздражать.
Как, например, Да Ван сейчас.
Она и Тан Ин сидели в маленькой переговорной и вели конференц-связь с руководством и юридическим отделом Z-группы. Всё началось с того, что сегодня руководство компании пришло в ярость из-за нескольких статей в финансовых блогах.
Заголовки были провокационными: все писали о том, что Z-группа находится в упадке, и обвиняли руководство в череде стратегических ошибок. Хотя тексты основывались исключительно на официальных новостях и публичной финансовой отчётности компании, всё это было абсолютно законно.
Генеральный директор Чжан весь день бушевал и срочно вызвал юристов, чтобы отправить претензии. Но статьи так и остались в сети, и ситуация только усугублялась.
Да Ван терпеливо объясняла:
— Во-первых, хотя формулировки и резкие, они всё же укладываются в рамки свободы слова. Господин Чжан, клевета и оскорбление — два основных вида нарушения права на репутацию. На данный момент эти статьи, скорее всего, не содержат оскорблений…
Чжан перебил, вне себя от гнева:
— Как это не оскорбление?! Пишут, что наша компания на грани банкротства, акции падают — разве это не то же самое, что желать человеку смерти?!
Да Ван молча закатила глаза, переглянулась с Тан Ин и продолжила терпеливо:
— Конечно, господин Чжан, мы вас понимаем. Но по закону «оскорбление» означает унижение или очернение чести и достоинства. Эти статьи, хоть и негативные, но в целом объективны и не переходят грань, необходимую для признания их оскорблением. Мы, конечно, направили претензии, но, учитывая действующие нормы, у авторов есть полное право не удалять материалы…
— Тогда подавайте в суд! Мы их засудим! — завопил Чжан.
Да Ван нажала кнопку «mute», отключила микрофон и прошипела Тан Ин:
— Я схожу с ума! Этот тип вообще не знает законов, полный идиот! С ним невозможно договориться!
Тан Ин лишь сухо улыбнулась — её тоже изрядно потрепали за день.
Тем временем Чжан всё больше распалялся и заявил, что немедленно подаст иск, чтобы «проучить этих наглецов». Да Ван включила микрофон и, уже вновь в роли профессионального юриста, спокойно сказала:
— Мы понимаем ваши чувства, господин Чжан. Однако, если подавать иск именно по статье «клевета», стоит выбирать дела с высокой вероятностью выигрыша, иначе это может вызвать ещё больший общественный резонанс. На данный момент эти статьи представляют определённый риск проигрыша. То есть, подать в суд можно, но нужно тщательно выбрать ответчика…
Её совет прозвучал разумно. Чжан немного успокоился и спросил:
— А у вас есть какие-то идеи по поводу ответчика?
Да Ван, заметив, что её слова возымели эффект, даже немного возгордилась и, сделав паузу, продолжила:
— По моему мнению, раз эти статьи вызвали такой ажиотаж, вскоре появятся другие блогеры, которые начнут писать на ту же тему. В последнее время многие пишут безответственно, и в заголовках или текстах часто встречаются неточности. Если удастся найти хотя бы одного, кто исказил факты, это уже будет клевета. Тогда иск будет обоснован как юридически, так и в глазах общественности.
Чжан помолчал несколько секунд, будто обдумывая предложение, а потом довольно сказал:
— Отличная идея! Значит, прошу вас, уважаемые юристы, в ближайшие дни провести анализ и найти подходящего ответчика. Немедленно подадим иск.
Лицо Да Ван уже сияло от удовлетворения — она вновь почувствовала себя на сцене. Голос стал гладким и профессиональным:
— Конечно, господин Чжан, можете быть уверены.
Роль образцового юриста сыграна. Совещание завершилось. Да Ван расслабленно откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула, превратившись обратно в измученного подрядчика:
— Наконец-то! Чёрт, больше всего на свете ненавижу иметь дело с такими придурками! Уже сил нет! Что за времена — разве это руководители госкомпаний?!
Она потянулась, потом наклонила голову, разминая шею, и почувствовала странную тишину. Подняла глаза — и увидела, как Тан Ин смотрит на неё, будто на привидение: лицо бледное, губы чуть шевелятся, но звука нет. Она просто молча указывала пальцем.
У Да Ван по спине пробежал холодок.
Её взгляд последовал за пальцем Тан Ин — и упал на стол. Там лежал её телефон. Из динамика доносилось еле слышное шуршание.
Конференц-связь так и не была завершена.
А значит, клиент, которого она только что назвала придурком, всё это время оставался на линии.
Три дня спустя, во время обеденного перерыва, секретарь Эми тихонько сообщила Тан Ин, что босс, возможно, уволит Да Ван.
Да Ван работала с боссом с самого выпуска из университета. В юридической фирме сотрудники быстро менялись — команда обновлялась каждые три года, но Да Ван проработала уже более пяти лет и считалась старожилом. Тан Ин не поверила:
— Неужели всё так серьёзно?
Они грели обед в переговорной — до конца месяца у Тан Ин не осталось ни копейки, и пару дней назад она решила экономить: купила брокколи, морковь и замороженные креветки, отварила, посолила, поперчила и разложила по семи маленьким контейнерам.
Коллеги, видя её ланч, восхищались:
— Как элегантно! Как полезно!
Тан Ин лишь натянуто улыбалась:
— Да ладно, просто на диете.
За окном серело, хотелось спать. Эми протянула ей кусочек свинины из своего ланча:
— Мамина, попробуй.
И тихо продолжила:
— На самом деле, инцидент с клиентом — лишь повод. В принципе, даже если она больше не будет работать с Z-группой, этого было бы достаточно. Но на самом деле босс недоволен снижением её продуктивности…
— То есть просто ищут предлог, чтобы уволить? — Тан Ин остолбенела, кусок мяса застыл у неё во рту.
— Ах, за столько лет работы секретарём я уже привыкла: «сняли шкуру — избавились от осла». Посмотри сама: последние два года Да Ван вообще не выглядит как человек, который хочет работать…
С этим Тан Ин согласилась.
— Но ведь столько лет вместе работали… Разве не должно быть хоть немного человеческого отношения?
http://bllate.org/book/11057/989611
Готово:
