Госпожа Чэнь Минцзин побелела от гнева и, прислонившись к плечу мужа, позволяла ему поить себя водой. Напротив за столом молча сидел Лу Яньчжоу, на щеке которого ярко отпечатался свежий след пощёчины.
Рядом с ним сидела Линь Цинцин с опухшими от слёз глазами, опустив голову так, что волосы скрывали её лицо.
Официанты горячего ресторана разделили обе стороны и тихо уговаривали их успокоиться. Посетители за другими столиками вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть происходящее; кто-то даже специально поднял телефон, чтобы снять видео.
Когда вошла Гу Шэн, в зале поднялся лёгкий гул. Кто-то рядом запечатлел её лицо на камеру и не смог сдержать восклицаний: «Блин! Блин!» Девушки за соседним столиком перешёптывались, гадая, не она ли законная жена. Одна из них даже с искренним возмущением добавила: «Блин, будь я мужчиной, у меня бы была такая девушка — ни за что бы не изменил!»
Госпожа Чэнь уже немного успокоилась и бросила дочери взгляд, означавший: «Останься там, не подходи».
Гу Шэн на секунду замерла, но всё же подошла.
Госпожа Чэнь, вне себя от ярости, шлёпнула её по руке:
— Тебе-то зачем сюда соваться?! Не стыдно тебе?!
Для госпожи Чэнь было важно одно: пусть сама терпит унижение, но её дочь — никогда.
— Мам, пап, — Гу Шэн знала, что у матери гипертония и нельзя её волновать, — как вы здесь оказались?
Чэнь Минцзин и представить не могла, что столкнётся с такой сценой. На самом деле они с мужем тайком приехали в Дигу, чтобы лично разобраться: насколько серьёзны проблемы между молодыми, не просто ли недоразумение, можно ли ещё всё исправить. Ведь семьи Гу и Лу были добрыми соседями уже более двадцати лет, да и сам Лу Яньчжоу был прекрасной партией.
А тут — сразу после приезда, зашли перекусить… и прямо в такую грязную историю угодили!
Теперь ей стало понятно, почему её упрямая дочь, которую годами не могли отвадить от Лу Яньчжоу, вдруг нашла в себе силы порвать с ним. Оказывается, этот мерзавец так обращался с её дочерью за её спиной! Дома он ласковый, а на стороне ещё одну держит!
— Ты совсем ослепла?! Ради такого ничтожества так с нами обошлась?! — Госпожа Чэнь всю жизнь гордилась собой, но теперь её гордость была растоптана. — Лу Яньчжоу, ты вообще способен на такое?! С одной стороны, каждый день звонишь нам, посылаешь подарки, умоляешь помирить вас с Ашэнь. С другой — публично живёшь с любовницей! За двадцать с лишним лет мы тебя растили, как родного, а ты оказался таким подонком!
Лу Яньчжоу впервые в жизни слышал такие слова от госпожи Чэнь, которая всегда говорила с ним мягко и тепло. Он растерялся:
— Тётя…
— Не смей меня так называть! Между нашими семьями больше нет никакой связи, так что не «тётя» мне!
Лу Яньчжоу онемел. В панике он взглянул на Гу Шэн, надеясь на поддержку.
Но Гу Шэн даже не смотрела в его сторону.
Линь Цинцин не вынесла такого пренебрежения и язвительно фыркнула:
— Прежде чем кого-то обвинять, посмотрите-ка в зеркало! Я и Лу Яньчжоу — выпускники Пекинского университета, а твоя дочь кто? Танцовщица, еле набравшая проходной балл для поступления в обычный вуз. По происхождению — я уроженка Дигу, у нас две квартиры в столице. А вы? Простые провинциалы, ничегошеньки у вас нет! Вы вообще не пара Яньчжоу!
Гу Шэн почувствовала, как сердце сжалось. Линь Цинцин точно ударила в больное место. Образование всегда было её слабым местом. Да, Пекинская академия танца — уважаемое заведение, но перед лицом Пекинского университета — ничто.
Она действительно чувствовала себя ниже других. В глубине души Гу Шэн всегда страдала от того, что «не умна», «необразованна».
— Яньчжоу всегда считал её младшей сестрой, а она сама без стыда лезла между нами! — Линь Цинцин стала ещё агрессивнее. — Если разбираться честно, сначала встречались мы с Яньчжоу, а твоя дочь потом влезла между нами под видом «подружки». Она и есть настоящая разлучница!
— Ерунда! — Госпожа Чэнь не была настолько наивной, чтобы приехать сюда вслепую. — Перед отъездом я уже поговорила с Се Сыюй. Ты сама бросила его ради богатого покровителя, довела до нервного срыва — он целыми днями пил. А моя дочь, добрая дурочка, вернулась из-за границы, чтобы за ним ухаживать. Четыре года она ходила за ним, как нянька, и только благодаря ей он пришёл в себя. А теперь, когда они собирались пожениться, ты снова возвращаешься, чтобы всё испортить!
В ресторане на мгновение воцарилась тишина.
Линь Цинцин опешила и испуганно посмотрела на Лу Яньчжоу.
Она всегда утверждала, что уехала вынужденно, и никогда не признавалась, что ушла к богачу. Теперь она не выдержала и, потеряв контроль, закричала прямо в зале:
— Гу Шэн! Как ты можешь быть такой подлой?! Распускаешь сплетни, чтобы выставить себя невинной жертвой?!
На самом деле, с тех пор как Гу Шэн объявила о расставании, Линь Цинцин с трудом могла договориться с Лу Яньчжоу о встрече. Сегодняшний ужин в ресторане состоялся только потому, что она пригрозила ему самоубийством. Словно после исчезновения Гу Шэн из его жизни вся ностальгия Лу Яньчжоу по ней испарилась. Линь Цинцин злилась, но не находила повода для злобы, поэтому цеплялась за старые обиды:
— Тебе что, так нравится чужие парни отбивать?
— Ты врешь! — Госпожа Чэнь почувствовала головокружение от злости. — Да кто ты такая вообще?!
— Линь Цинцин, у тебя должны быть доказательства, — Гу Шэн была мягкой, но не безвольной. Мать всё ещё здесь, и если её обидят, это ранит и Чэнь Минцзин. — Мы с тобой никогда не пересекались, пока я училась за границей. Я никому не мешала!
— Не мешала?! — Линь Цинцин потянулась, чтобы схватить Гу Шэн за руку. — Постоянно переписывались, называя друг друга «друзьями»! Все знают, какие у тебя на самом деле намерения!
Она уже занесла руку, чтобы ударить.
Молчавший до этого Лу Яньчжоу мгновенно среагировал: схватил её за запястье и резко оттолкнул в сторону.
Линь Цинцин не устояла на ногах и упала на стул. Её рука задела горячий казанок — тот с грохотом рухнул на пол, разлив по пути суп и овощи.
Тарелки со звоном рассыпались по полу, вызвав переполох даже на втором этаже.
Го Цзинчэн, наклонившись через перила, с широко раскрытыми глазами смотрел на Гу Шэн, стоявшую среди хаоса:
— Что за чертовщина тут происходит?
Случилось так, что несколько врачей из отделения нейрохирургии решили после работы заглянуть в тот же ресторан.
Доктор Шу, услышав шум, подняла глаза:
— Это ведь подруга Сяо Се? Что случилось? Подрались?
— Похоже, семейные дела, — Го Цзинчэн снова спрятал голову.
Он не хотел выглядеть слишком любопытным, поэтому лишь сделал вид, что проверяет сообщения, и тайком отправил фото Чжоу Лианю:
— Эй, бедняжка с родителями застукала своего парня за изменой.
Ответа не последовало, и он добавил:
— Девчонку так обидели, что слёзы на глазах. Жалко до невозможности.
Удовлетворённый, он убрал телефон и вернулся к еде.
— Тётя, дядя… — лицо Лу Яньчжоу побелело, как бумага.
Перед холодным равнодушием родителей Гу он, обычно такой собранный, потерял всякое самообладание:
— Прошу вас, поверьте мне! Здесь всё не так, как кажется. Я не изменял! Между мной и Ашэнь ещё можно всё наладить. Мы же вместе с детского сада, двадцать пять лет! Неужели из-за одного недоразумения вы готовы всё бросить?
— Яньчжоу… — Линь Цинцин в панике ухватилась за его рукав.
Лу Яньчжоу уже не выносил её. Раньше она была умной, весёлой и живой, а теперь превратилась в эту истеричку:
— Линь Цинцин, хватит устраивать сцены! Разве мало натворила?
— …Я устраиваю сцены? — она не могла поверить своим ушам. — Это ваши родители меня оскорбили! Я просто защищаюсь!
— Лу Яньчжоу, — Гу Шэн прервала её тираду.
Теперь, глядя на него, она не чувствовала боли — только усталость. Двадцать пять лет чувств были полностью истощены.
Прямо в глаза Лу Яньчжоу она чётко произнесла:
— Раз уж сегодня здесь мои родители, я повторю ещё раз: после расставания мы чужие. Дружбы не будет. Впредь следи за своей нынешней, чтобы она не лезла ко мне.
Сердце Лу Яньчжоу рухнуло в пропасть.
Он почти вырвался из рук Линь Цинцин и бросился к Гу Шэн, схватив её за запястье.
Гу Шэн резко дёрнула руку, но он не отпускал, дрожа всем телом. Его глаза, обычно такие спокойные, теперь выражали панику:
— Ашэнь, пожалуйста, выслушай меня спокойно…
Линь Цинцин, внезапно отброшенная, ударилась рукой о стол и побледнела от боли.
— Мы с тобой договорились, что я тайком встречусь с Линь Цинцин, — голос Лу Яньчжоу дрожал. — Это была моя ошибка. Но я клянусь, ничего предосудительного не делал! Если что-то тебя ранило или ввело в заблуждение — я всё объясню. Только не говори так окончательно… Давай поговорим?
Гу Чэнтао, видя, что дочь не может вырваться, подошёл и сжал пальцы Лу Яньчжоу, заставив его отпустить руку Гу Шэн.
— Разговоры ни к чему, — сказал он решительно. — Мы, семья Гу, не злопамятны. Если ты нашёл кого-то лучше — мы не станем мешать.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Я сам позвоню твоим родителям. Помолвка между нашими семьями отменяется.
По дороге домой госпожа Чэнь ругала дочь всю дорогу.
Гу Шэн молча шла, опустив голову, не возражая.
Раньше она думала, что её безоглядная преданность Лу Яньчжоу — это подвиг. Но теперь поняла: это была глупость. Тот, кому ты не важен, всегда найдёт оправдание. Её уступки принесли лишь то, что родителям пришлось преодолеть тысячи километров, чтобы защищать её честь в чужом городе.
Внезапно Гу Шэн осознала: уступать — не всегда правильно.
Госпожа Чэнь вздохнула, глядя на молчаливую дочь. Она всегда знала, что та слишком мягкая и будет страдать. Но не ожидала, что та четыре года молча терпит унижения. Чэнь Минцзин сердце разрывалось от боли. Она жалела, что в детстве учила дочь быть послушной и «хорошей девочкой» — из-за этого та выросла такой беззащитной.
Было уже поздно. Господа Чэнь и Гу весь день ехали на поезде, а потом устроили скандал — силы были на исходе. Им, людям за пятьдесят, было нелегко. Они сидели, тяжело дыша.
Гу Шэн отвезла их в отель и заказала еду. В ресторане все так злились, что никто не поел. После простого ужина она села в такси и поехала домой.
Чжоу Лиань увидел сообщение глубокой ночью — уже за два часа до рассвета.
Он открыл фото. Оно было размытым, но даже сквозь эту нечёткость Гу Шэн, стоявшая среди разгрома, выглядела ослепительно. Чжоу Лиань долго смотрел на неё, прежде чем перевёл взгляд на мужчину напротив.
Наконец он фыркнул.
Едва он собрался выключить экран, как в чат хлынули новые сообщения.
Аватарка Гу Шэн — старый барашек с травинкой на голове. Чжоу Лиань давно хотел спросить: почему она выбрала именно такого персонажа? Почему не человека, да ещё и мужского пола? Что за странная самоидентификация?
Медленно протирая мокрые волосы, он прочитал её ночные стенания:
[Медленный Барашек из Дигу]: Сыюй, я правда такая никчёмная?
[Медленный Барашек из Дигу]: У меня в выпускных экзаменах по общеобразовательным предметам не набралось и пятисот баллов, в Академии танца проучилась всего год… Многое не понимаю. Даже госпожа Цинь говорит, что мне пора перестать жить прошлыми заслугами и признать свой регресс. Может, я и вправду ни на что не годна?
«…»
[Медленный Барашек из Дигу]: В этом турне по тридцати шести городам госпожа Цинь дала мне шанс выйти на сцену… А я побоялась. Трусливая, капризная, фальшивая, слабая… Такая, как я, действительно отвратительна.
Чжоу Лиань: «…»
Поздней ночью его достала её эмоциональная драма.
Гу Шэн увязла в своих переживаниях, погрузившись в самобичевание. Се Сыюй не отвечала, но она продолжала писать:
[Медленный Барашек из Дигу]: Сыюй, скажи, может, мой жизненный принцип изначально был ошибочным?
http://bllate.org/book/10975/982998
Готово:
