Когда Сан Цзюань вошёл, он увидел, как девушка стояла на табуретке, поднявшись на цыпочки, и с помощью его железной статуэтки стоимостью в несколько миллионов долбила деревянное окно.
Она была так поглощена этим занятием, что даже не заметила его появления.
Сан Цзюань слегка приподнял уголок губ и направился к ней.
Щёлкнул замок — и плотно закрытое окно внезапно распахнулось. Ветер ранней осени хлынул внутрь с шумом и порывами.
Цзян Инь обрадовалась. Она поднялась на цыпочки и выглянула наружу.
А для Сан Цзюаня всё выглядело иначе: девочка вот-вот оттолкнёт табуретку и рухнет из окна!
Зрачки Сан Цзюаня сузились. Он резко схватил её за плечи и прижал к себе.
У него чуть сердце не остановилось.
— Ты… — проглотив ком в горле, он сдержал голос, полный гнева: — Хочешь умереть?
Всё произошло слишком быстро. Голова Цзян Инь на мгновение опустела, и она не сразу сообразила, что происходит.
Она тупо подумала: «Что за человек? Почему сразу обвиняет меня в желании умереть?»
Ей просто хотелось выпить холодного молока.
Но мама когда-то сказала ей: если встретишь очень плохого человека или того, с кем не справишься, не спорь с ним. Лучше внешне согласись, покажи покорность, а потом уже думай, что делать.
А с ним она точно не справится.
— Нет, — сказала Цзян Инь. — Хотела… молока.
Сан Цзюань усмехнулся с ледяной издёвкой:
— Молоко на столе. Тебе что, с Солнца его принести?
Цзян Инь:
— На Солнце его нет.
— Раз знаешь, что нет… — Сан Цзюань указал на окно, голос звучал абсурдно: — Зачем тогда хочешь отправиться за ним на небеса?
Цзян Инь промолчала.
Девушка опустила голову и замолчала.
Сан Цзюаню всё ещё мерещилась картина, как она падает из окна. Сердце его сжималось от ужаса.
Мужчина медленно ослабил хватку, взял её за плечи и, немного успокоившись, спросил:
— Ты так меня ненавидишь?
Цзян Инь не смотрела на него. «По крайней мере, в этом он разбирается», — подумала она.
Сан Цзюань помолчал и добавил:
— Ненавидишь до такой степени, что хочешь покончить с собой?
Цзян Инь снова подумала: «Вот уж кто себе лестное мнение составил».
Благодаря усилиям всех вокруг она дожила до сегодняшнего дня и ни за что не станет бросать жизнь из-за какой-то мелкой трудности.
Девушка всё это время не смотрела на него, плотно сжав красивые губы. Утренний свет, пробиваясь сквозь колышущиеся ветви деревьев, падал на её щёки, делая их похожими на веточку ивы, покрытую утренней росой — прекрасную и гибкую.
Но она молчала.
Сан Цзюань закрыл глаза, перевёл дух и спокойно сказал:
— Врач сказал, что твоё здоровье оставляет желать лучшего, поэтому я не собираюсь держать тебя здесь надолго.
— Но пока ты не поправишься, лучше оставаться здесь и восстановиться.
Холодный ветер снаружи проникал в комнату, и Цзян Инь почувствовала лёгкую головную боль.
Она слегка нахмурилась, но, вспомнив слова Сан Цзюаня, постаралась сделать вид, будто всё в порядке:
— Со мной всё хорошо…
Мужчина заметил её нахмуренный взгляд, помолчал и потянулся, чтобы закрыть окно за её спиной.
Из-за его высокого роста и длинных рук этот жест полностью окутал Цзян Инь его объятиями.
Цзян Инь подняла глаза и увидела мощные ключицы под слегка расстёгнутым воротом его тёмной рубашки в диагональную полоску, а также почувствовала лёгкий аромат табака.
Ветер стих, и в комнате снова стало тепло.
— Десять дней, — сказал Сан Цзюань, глядя на переплетённые узоры на окне. — Всего десять дней.
Цзян Инь растерялась.
…Какие десять дней?
Сан Цзюань пояснил:
— Останься здесь на десять дней.
Цзян Инь промолчала.
Девушка крепко сжала губы и замолчала.
Сан Цзюань медленно продолжил:
— В таком состоянии ты серьёзно заболеешь.
Он не лгал.
Железы Цзян Инь развивались неполноценно, а психика была хрупкой — она словно цветок, выращенный в теплице, нуждалась в особой заботе.
После всех этих треволнений её и без того слабое тело ещё больше пострадало, особенно после побега из больницы.
Если сейчас не заняться лечением, простуда может перерасти в хроническое заболевание.
Возможно, она проживёт недолго.
Сан Цзюань вернул себе хладнокровие, свойственное ему на деловых переговорах, и передал ей врачебный диагноз.
Затем он чётко изложил плюсы и минусы:
— Ты можешь не волноваться о себе, но если ты заболеешь, маме будет очень тяжело.
Зная, что она ему не верит, Сан Цзюань показал ей медицинское заключение.
Цзян Инь прочитала его. Хотя некоторые медицинские термины были ей непонятны, общий смысл она уловила.
Да, сейчас её здоровье действительно оставляет желать лучшего, и ей необходимо лечение и отдых.
Конечно, медицинское заключение можно подделать.
Цзян Инь ему не доверяла.
Но сейчас она была полностью в его власти.
Даже если бы он заявил, что у неё неизлечимая болезнь и ей осталось жить только в его доме до самой смерти, у неё не было бы выбора.
Срок в десять дней под предлогом заботы о её здоровье напоминал медленное варение лягушки в тёплой воде.
Цзян Инь это не нравилось. Если она не любила человека, она не принимала от него никаких знаков внимания — ни на один день, ни на десять.
— Я отка… — начала было Цзян Инь.
Сан Цзюань резко опустил на неё взгляд.
Глубокие складки на его веках создавали тень, которая ещё больше подчёркивала чёрноту его зрачков.
Его бесстрастное лицо всегда казалось немного пугающим.
Цзян Инь вдруг вспомнила, каким жестоким он бывает, и засомневалась.
— …Десять дней? — тихо спросила она.
Казалось, у неё и вправду не было оснований отказываться.
— Всего десять дней, — небрежно произнёс Сан Цзюань. — Что в этом плохого?
Он растянул губы в усмешке:
— Или тебе кажется, что это невыгодная сделка?
Цзян Инь опустила голову и стала загибать пальцы.
Десять пальцев — десять дней.
Кажется, это будет нелегко пережить.
— Может, неделю? — тихо предложила она.
Лицо Сан Цзюаня оставалось бесстрастным:
— Ты со мной торговаться решила?
Девушка, казалось, испугалась и широко раскрыла глаза.
Сан Цзюань помолчал, напомнив себе сдержать раздражительность, и сказал:
— Можешь назвать другие условия.
Девушка опустила голову. Ей казалось, что ей нечего предложить.
Она чувствовала, что, что бы она ни сказала, он всё равно не послушает.
Но если ничего не сказать, внутри останется какой-то ком.
Лучше уж сказать.
Цзян Инь робко прошептала:
— Тогда… ты не должен ограничивать мою свободу… Не запирай дверь.
— И не входи сюда без стука… Только если я разрешу, тогда заходи.
Сан Цзюань смотрел на её гладкие чёрные волосы. У неё на макушке было два завитка, пряди были мягкие и тонкие, несколько волосинок торчали вверх.
Это было мило.
— Ещё… верни мой телефон, — тихо добавила Цзян Инь. — И не смотри в него.
Сан Цзюань, казалось, удивился:
— Я смотрел твой телефон?
Цзян Инь вспомнила об этом и разозлилась:
— Ты… ты взял мой телефон и написал маме!
Пальцы Сан Цзюаня почти коснулись её волос, но он замер, на мгновение задумавшись.
— Кажется, такое действительно было, — признал он. — Но разве ты хотела, чтобы она узнала, что ты в больнице и твоё состояние неизвестно?
Цзян Инь:
— Это… совсем другое дело.
Она сказала:
— Даже если бы я была при смерти, рядом со мной должна быть мама, а не кто-то посторонний.
Дыхание Сан Цзюаня на мгновение перехватило.
Откуда у этой нежной и хрупкой девочки такие острые, как лезвие, слова?
Альфа-феромоны, окружавшие девушку, словно раненый зверь, стали растерянными и потерянными.
Сан Цзюань подавил эмоции и повторил, медленно и чётко:
— Посторонний… человек?
Цзян Инь:
— Да, посторонний человек.
Он рассмеялся, сдерживая раздражение:
— Ладно.
— Я согласен, но на десять дней. Ни днём меньше.
Цзян Инь сжала губы — это было согласием. Но мысль о телефоне всё ещё вызывала обиду.
Она не удержалась и добавила:
— Я знаю, что моё здоровье плохое, и понимаю, что, возможно, никогда не смогу жить так же полноценно, как другие.
— Возможно, когда я уйду, мама будет очень страдать.
— Но боль и горе — это её право.
— Это то, что даже я не имею права отнять у неё…
— Так почему же ты решил, что можешь решать за меня?
Девушка говорила всё это, уже не боясь его. Её глаза горели гневом, дыхание участилось, она напоминала взъерошенного котёнка.
Сан Цзюань сдерживал эмоции, но, глядя на неё, находил это милым.
Его раздражение быстро рассеялось.
Ему нравилось, когда она проявляла эмоции из-за него.
Даже если это был гнев.
Но почему она злилась?
Сан Цзюань вспомнил слова Се Эра.
— «Ты должен относиться к ней так же, как ко всем остальным.»
— «Она — личность со своей собственной целостностью, а не чья-то кукла и не твоя собственность.»
— «Подумай о своих поступках.»
— «Если ты считаешь, что не должен делать этого со своим подчинённым, другом или членом семьи…»
— «Ты не должен делать этого и с ней.»
— «Если она считает, что ты поступил неправильно…»
— «Тогда извинись.»
Цзян Инь уже не боялась и наговорила всё, что думала, надеясь, что Сан Цзюань хоть немного почувствует вину…
Но вместо этого он резко притянул её к себе.
Цзян Инь не ожидала такого поворота и ударилась грудью о его тело.
Ей стало щекотно в ухе, и она услышала, как Сан Цзюань, смеясь, прошептал:
— Тогда я извиняюсь, ладно?
В его голосе звучала радость, но не было и следа раскаяния.
Будто весь её гнев и все переживания для него были всего лишь игрой.
Он хотел, чтобы она плакала и смеялась, чтобы была красивой куклой в витрине.
Её чувства и переживания его не волновали.
Весь гнев Цзян Инь мгновенно испарился, оставив лишь пепел.
Она опустила ресницы, и её глаза стали совершенно безразличными.
Се Ши положил трубку.
Он не ожидал, что Сан Цзюань так быстро найдёт её в Бэйцзине.
Вспомнив, как тот внешне спокоен, а на самом деле действует, словно сумасшедший, Се Ши почувствовал зубную боль.
Он сделал всё возможное, чтобы предостеречь его. Теперь всё зависело от того, поймёт ли Сан Цзюань хоть что-то из его слов.
В этот момент раздался звонкий голос:
— Се Ши-гэгэ!
К нему бросилась девушка в милом платье.
Се Ши ловко уклонился:
— Эй-эй-эй! Не бросайся на людей! Где твои манеры, омега?
Омегу звали Шан Лии. Она была дальней родственницей семьи Се из города А, хотя и жила там же, но редко общалась с ними.
Однако Шан Лии очень нравился Сан Цзюань, и поскольку Се Ши часто бывал с ним вместе, она начала приставать к Се Ши, чтобы выбраться на улицу.
Когда Сан Цзюань только вернулся из-за границы, у неё почти не было шансов приблизиться к нему. Потом он внезапно исчез в санаторий, и возможности совсем не осталось.
Узнав, что он выписался, она, конечно же, решила срочно выведать новости.
— Почему у меня нет манер омеги! — возмутилась Шан Лии, но тут же хитро прищурилась и льстиво спросила: — Се Ши-гэгэ, почему я уже несколько дней не вижу Сан Цзюаня-гэгэ?
Се Ши играл со своим телефоном и насмешливо ответил:
— Разве тебе не стоит беспокоиться о кризисе в компании твоего отца? Он везде ищет дизайнера, мечется как угорелый, а ты всё ещё думаешь только о своём Сан Цзюане-гэгэ?
Семья Шан Лии владела магазином игрушек, но из-за отсутствия оригинальных дизайнов их бизнес постепенно вытеснялся с рынка.
Шан Лии на мгновение замолчала.
Потом снова заговорила:
— Ах, папа обязательно найдёт выход! Скорее скажи мне, где Сан Цзюань-гэгэ?
Она обиженно добавила:
— Я нигде не могу его найти.
Се Ши вспомнил о Сан Цзюане, который, вероятно, уже сходит с ума в Бэйцзине, и взглянул на нетерпеливую Шан Лии. Подумав немного, он решил не быть таким уж добрым.
Он приподнял бровь:
— Твой Сан Цзюань-гэгэ…
Глаза Шан Лии засияли.
Се Ши нарочно протянул слова, медленно произнося:
— Прячет красавицу в золотом доме.
Шан Лии:
— ?
*
Цзян Инь и Сан Цзюань договорились о трёх правилах.
Они также условились на десять дней.
Все дополнительные условия, которые выдвинула Цзян Инь, Сан Цзюань охотно принял.
Хотя уровень доверия и симпатии Цзян Инь к нему давно ушёл в минус, ей ничего не оставалось, кроме как поверить его устному обещанию, тонкому, как бумага.
Когда Сан Цзюань ушёл, молоко на столе, как она и хотела, уже остыло.
За окном начал слышаться шум дождя. Осенний ветер становился всё холоднее, приближался дождь.
http://bllate.org/book/10965/982277
Готово:
