— Однако с чего это вдруг «старшая сестра»? — возмутилась она про себя. — Хочешь подчеркнуть, что моложе её? Это же переходит всякие границы! Неужели не знаешь, как девушкам неприятно, когда их называют «сестрой»?
— Привет, старшая сестра! Меня зовут Цзян Иньжань. Мы хоть и из одного университета, но я учусь на факультете драматургии, так что, боюсь, особо помочь тебе не смогу.
Они пожали друг другу руки. Его ладонь была тёплой, а кончики пальцев — холодными. Лёгкое прикосновение — и они уже разомкнули руки. Сюй Цзайюй совершенно естественно уселся рядом с Цзян Иньжань.
За ужином все оживлённо беседовали. Несмотря на первоначальное внимание к новенькой, она всё же оставалась всего лишь студенткой, приведённой заведующим кафедрой познакомиться с индустрией. Цзян Иньжань прекрасно понимала своё место и скромно держалась в тени, большую часть разговоров пропуская мимо ушей. Лишь когда кто-то обращался к ней напрямую, она отвечала вежливо и уверенно. Остальное время она тихо ела, соблюдая безупречные манеры.
Хотя Иньжань нельзя было назвать образцовой послушницей, домашнее воспитание было строгим, и за столом в важных ситуациях она всегда следовала правилам этикета — никогда не тянулась через весь стол за блюдами.
И вот теперь перед ней стояла дилемма. Компания так увлечённо болтала, что давно никто не крутил поворотный столик, а до желанного блюда с мясом по-чунцински — целых три тарелки!
То, что лежало перед ней, она уже несколько раз откушала; продолжать есть одно и то же стало бы неприлично. Но вставать и тянуться за мясом в присутствии таких уважаемых людей — ещё хуже. Ведь она здесь никем не считается, и хоть и совершеннолетняя, всё равно не время проявлять детскую непосредственность или индивидуальность.
«Ах… но так хочется!..»
Вот он, настоящий ад совместных ужинов с начальством.
«Ладно, может, аккуратненько подвинуть столик? Вроде же сейчас никто не ест…»
Цзян Иньжань уже потянулась, чтобы слегка повернуть стол, как вдруг напротив схватил ложку помощник режиссёра и начал наливать себе суп с рёбрышками и грибами. Затем он любезно разлил по мискам суп соседям — заместителю режиссёра и продюсеру. Остальные тут же тоже попросили его налить.
«…»
Когда же она наконец доберётся до своего мяса?!
Цзян Иньжань отчаянно вздохнула, нахмурившись так сильно, что Сюй Цзайюй, сидевший рядом, невольно заметил её выражение лица. Сейчас она выглядела как ребёнок, которому не дают конфету: уголки губ опущены, глаза упрямо прикованы к цели, на лице — полное разочарование. Всё это делало её чертовски милой.
Он уже не в первый раз ловил себя на том, что наблюдает за ней. Каждый раз она с жадным блеском в глазах смотрела на то самое блюдо с мясом, но так и не решалась его взять.
Уголки его губ чуть-чуть приподнялись — почти незаметно. Сюй Цзайюй взял общественные палочки, аккуратно положил немного мяса в её тарелку и вернул палочки на место.
— Кхе-кхе!
Цзян Иньжань, как раз делающая глоток сока, от неожиданности поперхнулась и закашлялась.
Сюй Цзайюй молчал.
Помощник режиссёра тут же подшутил над двумя самыми юными участниками за столом:
— Ах, молодость! Видимо, обаяние юного красавца действительно велико. Когда я наливал тебе сок, ты ведь не так волновалась!
«Не волновалась я вовсе!» — хотела возразить она, но вместо слов из горла вырвался только кашель. Всё лицо её покраснело, и, не в силах вымолвить ни слова, она отвернулась и, упершись руками в спинку стула, судорожно пыталась отдышаться.
Сюй Цзайюй слегка растерялся, но быстро налил ей чашку чая и протянул:
— Лучше?
— Спасибо, — выдавила она, принимая чашку из его рук, и залпом выпила содержимое, всё ещё ярко-алая от смущения.
После этого драгоценное мясо по-чунцински она больше не осмеливалась трогать.
*
На следующий день съёмки были особенно важными, поэтому ужин закончился рано — ещё до восьми вечера вся съёмочная группа разъехалась по отелям. Видимо, благодаря влиянию Чэнь Минь, Цзян Иньжань даже выделили одноместный номер — редкая привилегия для новичка.
Попав в это удивительное место и познакомившись с таким коллективом, она задумалась: удастся ли ей запомниться режиссёрам и продюсерам? Впрочем, вспомнив о бесконечных ночах, проведённых над курсовой работой, она решила, что усилия были не напрасны.
После душа Иньжань лежала на кровати и собиралась продолжить просмотр популярной дорамы про дворцовые интриги. В соцсетях все обсуждали, как наложница Сянь стала злодейкой, и она с нетерпением ждала этого момента. Только она запустила видео, как вдруг пришло голосовое сообщение из группового чата.
Без сомнений — это был чат их общежития.
Как только она переключилась на видеозвонок, оттуда раздался визг Цяоцяо:
— Иньжань! Как только я тебя увидела, мне стало ещё завиднее! Почему ты такая красивая даже на фронтальной камере?!
Цзян Иньжань сразу уловила суть:
— Почему «ещё»?
У Тун тут же пояснила:
— Да потому что ты попала на съёмки сериала, где снимается её кумир!
— Именно! — подхватила Цяоцяо. — Вы же одни на съёмочной площадке, в таком глухом месте! Наверняка часто сталкиваетесь, проводите время вместе! — Она уже начала фантазировать целую романтическую комедию. — От одной мысли я падаю в обморок от зависти!
Цзян Иньжань закатила глаза в камеру:
— Не надо думать о всякой гадости! Увидишь его вживую, как только начнётся семестр. Прояви хоть каплю достоинства!
Потом девушки болтали ни о чём, пока Иньжань не почувствовала жажду и решила спуститься в магазин за холодным напитком.
Она взяла карточку от номера, вышла и продолжила разговор уже в лифте.
— Эй, Иньжань, — снова завела Цяоцяо, едва та сообщила, что идёт за водой, — ты сегодня хоть раз его видела?
Конечно, видела! Ещё и за ужином сидели, и он мне мяса положил! Но, опасаясь, что Цяоцяо отравит её воду из зависти, Иньжань предпочла скрыть правду:
— Я только что приехала. Откуда мне его видеть?
— Ну… если увидишь — сделай пару фоток! Хочу посмотреть, какой он в реальности. Я так мечтаю о начале семестра! Каждую ночь мне снится он. Хорошо хоть, что ему уже восемнадцать — теперь я могу официально записать его в список своих «муженьков»!
Староста, как всегда, не упустила момент для сарказма:
— Ты ошибаешься. По закону мужчина может жениться только в 22 года. Твоему «младшенькому» только что исполнилось 18. Так что это будет незаконно.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Цзян Иньжань зашла в магазин, достала из холодильника банку ледяной колы и, надев наушники, рассмеялась над шуткой старосты.
— Да ладно вам! — заныла Цяоцяо. — Мне всё равно! Если не муж, так парень! К тому же нам и года нет разницы — мы же ровесники!
Иньжань, выйдя из магазина, решила прогуляться по саду рядом с отелем. Летний вечер в Хэндяне был не таким душным, как днём; лёгкий ветерок приятно освежал.
— Твой «младшенький» родился в 2000-х, а мы — в 90-х, — безжалостно добавила она вторым ударом. — Между вами — целое поколение. Это пропасть, которую не преодолеть.
Она оперлась на цветочную клумбу и, глядя в беззвёздное небо, задумчиво произнесла:
— Вообще-то, я не люблю тех, кто младше меня. Даже на месяц. Это принцип.
У Тун тут же возразила:
— Ты не любишь младших… А старших? Почему тогда ни один из симпатичных старшекурсников, которые раньше за тобой ухаживали, так и не вызвал у тебя интереса?
Цзян Иньжань сделала глоток ледяной колы:
— Свидания — это пустая трата времени. И потом, разве такая умная, красивая и талантливая девушка, как я, не совершила бы преступления против человечества, если бы стала встречаться с кем попало?
«…»
— Гав!
Едва она договорила, как услышала лай. Повернувшись, она увидела милого щенка, а рядом с ним — мужчину в полуприседе.
Это была та самая одежда с ужина. Цзян Иньжань сразу узнала его.
«Когда он здесь появился?!»
*
«…»
Он что, слышал весь разговор?
В чате девчонки всё ещё весело болтали — от «водяных нарциссов» перешли к откровенным темам. Хотя Иньжань и была в наушниках, ей казалось, что их беседа может быть услышана посторонним.
Голова пошла кругом. Она поспешно нажала кнопку, чтобы завершить звонок. Но в спешке телефон выскользнул из пальцев, сделал сальто в воздухе и с глухим стуком приземлился экраном вниз.
— Ах…
«…»
Вот это неловкость!
Цзян Иньжань уже собиралась нагнуться за телефоном, как вдруг Сюй Цзайюй, услышав звук, тоже посмотрел вниз. Экран ещё светился, и прежде чем она успела что-то сделать, он поднял аппарат и протянул ей.
— Спасибо… — пробормотала она, принимая телефон. На экране всё ещё отображался чат.
Содержимое переписки было безобидным — просто обмен смайликами и мемами. Но название группы бросалось в глаза своей откровенностью.
Цзян Иньжань подняла взгляд к тёмному небу, чувствуя, как в висках стучит пульс. «Хочу улететь к луне и исчезнуть», — подумала она.
«Надо срочно переименовать чат. „План по поглощению Alibaba“ или „Готовимся к магистратуре“ — вот нормальные варианты. Тогда хоть будет выглядеть как серьёзная студенческая инициатива».
Пока в голове Иньжань бушевал внутренний монолог, Сюй Цзайюй оставался невозмутимым. Вернув ей телефон, он даже не взглянул в её сторону — всё внимание было приковано к щенку.
«Значит, он вообще не заметил меня? Не слышал разговора? Не видел название чата?»
От этой мысли она немного успокоилась.
«Главное — сохранить перед младшим курсантом имидж зрелой, профессиональной и интеллигентной старшей сестры».
Цзян Иньжань незаметно выдохнула и перевела тему:
— Что ты там так внимательно рассматриваешь?
Сюй Цзайюй ответил, не отрывая взгляда от щенка:
— Собака. Она смотрела на меня с самого начала, как только я вышел погулять.
Он осторожно погладил малыша под подбородком. Щенок явно наслаждался прикосновениями красавца и даже начал облизывать его пальцы. В такие моменты уголки губ Сюй Цзайюя мягко приподнимались, и он становился совсем другим — без маски вежливой отстранённости, простым и искренним.
«Всё-таки ещё ребёнок», — подумала Иньжань.
У неё дома тоже была собака, поэтому она понимала щенка:
— Он, наверное, голодный. У тебя есть что-нибудь съестное?
Сюй Цзайюй с интересом посмотрел на неё, потом покачал головой:
— Рядом магазин. Может, купим сосисок?
— Нельзя! В них слишком много соли. Щенкам нельзя солёное.
Она на секунду задумалась, потом оживилась:
— Подожди меня здесь! Сейчас куплю что-нибудь подходящее.
С этими словами Цзян Иньжань побежала обратно к магазину. Сюй Цзайюй проводил её взглядом и тихо улыбнулся.
*
Когда Иньжань вернулась, в руках у неё был пакетик с прозрачной упаковкой.
Сюй Цзайюй заглянул внутрь — там лежала куриная грудка.
— Солёное, жирное и молочные продукты щенкам нельзя, — пояснила она, разрывая мясо на мелкие полоски прямо в ладони. — А вот такая куриная грудка — идеальный вариант: мало соли, мало жира.
Щенок принюхался к её ладони, но, похоже, не спешил есть.
— Ты что, бродяга, и то привередничаешь? — прикрикнула она. — Хочешь умереть с голоду?
— Будь добрее, — мягко сказал Сюй Цзайюй. — Не пугай его.
— Ты ничего не понимаешь! — возразила Иньжань, моргая. — Сейчас как раз нельзя потакать. Это ради его же пользы!
После такого «воспитания» щенок послушно открыл рот и начал жевать. Сначала осторожно, потом всё жаднее и жаднее. Вскоре курица закончилась, но малыш всё ещё облизывал её ладонь, наслаждаясь вкусом.
Мокрое прикосновение щекотало кожу, и Цзян Иньжань, смеясь, начала дёргать рукой.
Сюй Цзайюй всё это время стоял рядом и наблюдал. Щенок был такой милый, что он не удержался и тоже протянул руку, чтобы погладить его по голове. Малыш доверчиво потерся щёчкой о его ладонь.
http://bllate.org/book/10934/979948
Готово:
