Ли Сининь всё ещё чувствовала неловкость:
— Может, просто скажешь, в какой кондитерской забрать торт? Я сама схожу.
Ну и как тебе не стыдно такое говорить? Разве это не больно мне? Лу Юйлинь мгновенно надел корону маленькой принцессы и обиженно уставился на Ли Сининь, вновь выдав своё излюбленное предупреждение:
— Если сейчас же не подойдёшь, я рассержусь! И это будет тот самый случай, когда меня не так-то просто задобрить!
Ли Сининь промолчала.
Ей ужасно хотелось ответить ему точь-в-точь, как её мама: «Ха! Ну и злись!» Но, подумав, она решила, что с таким капризным принцем лучше не шутить. Достаточно сказать ему подобное — и он тут же устроит целое представление: заплачет, закатит истерику и даже может пригрозить повеситься. Кто знает, какие ещё принцесские выходки он тогда выкинет?
Вздохнув, Ли Сининь медленно подошла к нему, обнимая гитару, и так же неспешно уселась на заднее сиденье велосипеда. Только на этот раз она не обняла его за талию, а лишь слегка ухватилась за край рубашки.
Однако Лу Юйлиню этого было мало. Раньше она вообще не обнимала — ладно. Но теперь уже обняла, а потом вдруг перестала? Неужели это не издевательство?
Разве его талия — вещь, которую можно брать и отпускать по собственному желанию?
Ты должна нести ответственность!
Помолчав немного, Лу Юйлинь нарочито спокойно произнёс:
— Э-э… Тебе не страшно свалиться?
Ли Сининь примерно поняла, к чему он клонит, но после случившегося ей было невероятно неловко снова обнимать его. Она лишь хотела поскорее перевести разговор на другое:
— Нет, не боюсь. Давай быстрее езжай.
Не поеду! Ни за что не поеду! Принц остался упрям и капризен:
— У меня болит спина, я буду ехать неустойчиво, и ты точно упадёшь.
Да что за человек?! Ли Сининь одновременно и стыдилась, и злилась:
— Да поезжай уже!
— Не хочу, — заявил он с полным праведным возмущением. — Боюсь, как бы ты моего сына не уронила.
Ли Сининь промолчала.
Она упрямо отказывалась обнимать его, а он стоял на месте, не сдвигаясь с места. Так они и застряли в тупике.
Через минуту принц решил действовать первым. С лёгкой долей нахальства и капризности он сказал:
— На улице же холодно. Обними меня, а? Я такой хрупкий и слабенький.
«Хрупкий»? Да ты же в одной футболке стоишь! Ли Сининь была и раздражена, и позабавлена, но против его кокетства не устояла. В конце концов, она протянула руки и обняла его.
Лу Юйлинь был словно печка — стоило приблизиться, как сразу чувствовалось тепло. Щёки Ли Сининь снова покраснели, но уголки губ сами собой поползли вверх. Она ласково прикрикнула на него:
— Надоеда!
Лу Юйлинь тоже улыбнулся:
— Чем же я тебе надоел? Ты пользуешься моим телом, а потом ещё и ругаешь? Да ты настоящая дерзкая подданная!
Ли Сининь вспыхнула:
— Лу Юйлинь!
Лу Юйлинь тут же сник:
— Прости, прости, я просто шутил.
А затем, довольный собой, радостно крикнул:
— Держись крепче! Братец устроит тебе полёт!
И, с силой нажав на педали, помчался вперёд, унося свою девушку прочь, будто ветер.
* * *
Кондитерская находилась недалеко от дома Лу Юйлиня, да и ключей у Ли Сининь с собой не было, поэтому в итоге они решили обедать у него.
Но перед тем как забрать торт, они зашли в супермаркет купить ингредиенты для обеда.
Ли Сининь никогда не готовила — её всю жизнь баловали домашние, и с детства она почти ничего не делала по дому. Поэтому, услышав, что Лу Юйлинь собирается в магазин за продуктами, она была поражена и широко раскрыла глаза:
— Ты собираешься готовить?
Лу Юйлинь:
— А что есть будем?
Ли Сининь думала, что на обед они либо закажут еду, либо пойдут в кафе. Но, судя по всему, принц намеревался лично встать у плиты?
«Боже мой, да он же идеальный муж!»
— Ты умеешь готовить? — всё ещё не веря своим ушам, спросила она.
Лу Юйлинь лёгкой усмешкой ответил, надменно заявив:
— Мужчины, которые могут блеснуть и в обществе, и на кухне, встречаются крайне редко. А я — один из них.
«Сказано — и сразу вознёсся!» — подумала Ли Сининь и щипнула его за руку.
— Ай! — Лу Юйлинь тут же прикрыл руку. — Опять щиплешь!
Ли Сининь невозмутимо парировала:
— А почему бы и нет? Мне хочется тебя щипнуть!
Лу Юйлинь:
— Ладно, раз такой у тебя настрой, сегодня в обед я тебе ничего не дам!
Ли Сининь фыркнула и не стала отвечать.
Заперев велосипед, Лу Юйлинь взял «сына» у Ли Сининь и повесил гитару себе за спину. Затем они вместе направились ко входу в супермаркет. Ли Сининь не удержалась и спросила:
— А у кого ты научился готовить?
Лу Юйлинь ответил:
— У мамы.
Он помнил, как однажды на Новый год сказал матери, что, когда у него будет жена, он больше не поедет к бабушке, а пусть его жена готовит для мамы. Но мама тогда его отчитала:
— Жену нужно беречь, а не заставлять готовить.
Мальчик хорошо усвоил эти слова и прочно запомнил: «Жену нужно беречь, а готовить должен мужчина». С тех пор он и начал учиться готовить у мамы — чтобы в будущем заботиться о своей жене.
Он также помнил свой первый опыт на кухне: ему было чуть больше семи лет, и мама учила его жарить яичницу. Нужно было разбить два яйца в миску, взболтать их вилкой, разогреть сковороду, налить масло и вылить туда яичную смесь. Как только яйца попали на горячую поверхность, масло зашипело и брызги полетели во все стороны. Мальчик так испугался, что тут же выронил лопатку и спрятался за спину мамы.
Мама тогда посмеялась над ним:
— Тебя всего лишь яичница напугала?
Но он гордо возразил:
— Яйца же разлетелись повсюду!
На самом деле это были всего лишь брызги яичной массы.
Тем не менее, с помощью мамы он всё-таки сумел приготовить первую яичницу. Позже он освоил и другие простые блюда: яичницу с помидорами, картофельную соломку по-кисло-острому, курицу с перцем чили.
Чем чаще он готовил, тем смелее становился. Со временем из робкого мальчика он превратился в бесстрашного сорванца, которому больше не казалось, что яйца могут вылететь из сковороды.
Потом мама ушла из жизни. Он не захотел жить с бабушкой и дедушкой и остался один. Самостоятельная жизнь требовала умения заботиться о себе, а готовка стала необходимым навыком.
Услышав эту историю, Ли Сининь не смогла не похвалить его:
— Да ты просто молодец!
Он и гитару играет, и на пианино, и ещё умеет готовить — действительно, и в гостиной блеснёт, и на кухне не пропадёт.
Лу Юйлинь, редко получавший от неё похвалу, нахмурился и недовольно спросил:
— Ты только сейчас это поняла?
Разве это не очевидный факт? Разве он не должен быть для неё самым лучшим на свете?
На самом деле Ли Сининь действительно только сейчас это осознала. До этого у принца, казалось, не было ни единого достоинства: дерзкий, дерётся, с жёлтыми волосами, на уроках не слушает, домашку не делает, постоянно в конце списка по результатам экзаменов. Кроме внешности и фигуры, других достоинств и в лупу не разглядишь.
Но, конечно, она не могла сказать ему правду — принц тут же устроил бы сцену. Поэтому она просто ответила:
— Ну раньше я же не знала.
Лу Юйлинь:
— А теперь знаешь?
Ли Сининь решила его побаловать:
— Знаю!
Лу Юйлинь тут же воспользовался моментом:
— А кто круче — я или Шэнь Сыци?
Какой же он ревнивый и обидчивый! Ли Сининь с досадой вздохнула:
— Я же не знаю Шэнь Сыци, как я могу вас сравнивать?
«Как так? Ты ещё хочешь сравнивать меня с ним? Разве ты не должна безоговорочно признать моё превосходство?!» — внутренне возмутился принц и прямо заявил:
— Мне не нравится твой ответ. Переформулируй.
Ли Сининь и злилась, и смеялась:
— Да ты что за надоеда такой!
Принц:
— Чем я тебе надоел? Я просто прошу ответить на вопрос! Быстро, переформулируй!
Ли Сининь вздохнула:
— Ты! Ты самый крутой! Ты выше его, красивее, талантливее и интереснее. Удовлетворён?
Этого было достаточно, но принц захотел большего:
— А кто круче — я или Чэнь Линь?
Ли Сининь промолчала.
Избалованный из-за чрезмерной любви!
Просто невыносим!
На этот раз староста Ли решила его проигнорировать и, бросив на него презрительный взгляд, пошла дальше.
Лу Юйлинь потянул её за рукав и, как настоящий нахал, не отставал, пока не получит желаемого ответа:
— Говори скорее!
Ли Сининь сдерживала смех:
— Не скажу!
Тут же последовало предупреждение:
— Не хочешь говорить? Тогда я злюсь! И это будет тот случай, когда меня не так-то просто задобрить!
Ли Сининь косо глянула на него и раздражённо бросила:
— Ты! Ты самый крутой! Теперь доволен?
Лу Юйлинь наконец удовлетворённо отпустил её рукав и с победной улыбкой произнёс:
— Так ведь сразу можно было сказать правду, зачем притворяться?
Ли Сининь промолчала.
«Если я когда-нибудь снова потакаю твоим капризам, пусть мою фамилию Ли напишут задом наперёд!»
Так, перебранясь и поддразнивая друг друга, они вошли в супермаркет. У входа стоял ряд тележек. Лу Юйлинь подошёл и вернулся с пустой тележкой, спросив у Ли Сининь:
— Что хочешь на обед?
Ли Сининь приподняла бровь:
— А ты приготовишь всё, что я захочу?
Лу Юйлинь невозмутимо ответил:
— Заказывай что угодно. Нет такого блюда, которое братец не смог бы приготовить!
Ли Сининь тут же парировала:
— Тогда я хочу «маньханьский пир» — сто восемь блюд!
Лу Юйлинь помолчал немного:
— … Лучше съешь меня.
— Я тебя есть не стану, — сказала Ли Сининь и развернулась, чтобы уйти. — Боюсь, после этого на следующей контрольной провалюсь на восемьсот мест ниже.
Лу Юйлинь промолчал.
Как только они вошли в супермаркет, первым делом оказались в отделе бытовой химии. Ли Сининь вдруг вспомнила, что у неё заканчивается пенка для умывания, и попросила Лу Юйлиня подождать, пока она выберет новую.
Лу Юйлиню было нечем заняться, и он, катя тележку, направился в отдел хозяйственных товаров — раз она будет обедать у него дома, нужно купить ей кружку.
Ли Сининь всегда пользовалась пенкой Shiseido и планировала быстро сбегать: взять привычный флакон и уйти. Но, как назло, едва она вошла в проход с косметикой, как увидела Хань Цяовэй.
«Ну вот, встретились на узкой дорожке», — подумала она, и хорошее настроение мгновенно испарилось.
Хань Цяовэй тоже жила неподалёку и, пользуясь последним днём каникул, зашла в супермаркет за бытовыми товарами. Её реакция на встречу с Ли Сининь была такой же, как и у Ли Сининь — на лице явно читалась неприкрытая неприязнь.
Ли Сининь обычно не держала зла, но Хань Цяовэй была исключением. Историю с кроликом она запомнит на всю жизнь. Да и соперницы всегда видят друг друга насквозь — она не хотела проводить рядом ни секунды и даже не стала тщательно выбирать пенку, а просто схватила первую попавшуюся и ушла.
Хань Цяовэй холодно смотрела вслед уходящей Ли Сининь и мысленно выругалась: «Притворщица, грязная шлюха!»
Она, Сюэ Кунь и Чэн Линь водились в одном кругу. После того как Сюэ Кунь неудачно признался Ли Сининь в чувствах, он каждый день в их компании ругал её, называя притворщицей и шлюхой. Поначалу Хань Цяовэй не особо обращала на Ли Сининь внимания — знала лишь, что большинство парней в школе считают её богиней, да и происходила она из очень обеспеченной семьи. Поэтому Хань Цяовэй всегда завидовала ей. Когда Сюэ Кунь ругал Ли Сининь, она не поддакивала, но и не возражала — даже получала злорадное удовольствие, слушая, как он называет её шлюхой.
Но с тех пор, как на улице, покупая брелок, Лу Юйлинь встал на сторону Ли Сининь и заставил её потерять лицо перед подругами, между ними и завязалась настоящая вражда. С того момента, как только Сюэ Кунь начинал ругать Ли Сининь, Хань Цяовэй тут же подлила масла в огонь, а в разговорах с друзьями тоже называла её притворщицей и шлюхой.
Благодаря их совместным усилиям, Ли Сининь в их компании хулиганов прочно закрепилась как бесстыжая шлюха, хотя в школе по-прежнему оставалась всеобщей богиней. Это Хань Цяовэй не давало покоя.
Чем больше она думала, тем злее становилась. Зубы скрипели от злости. И тут она вновь увидела Ли Сининь сквозь щели между полками — рядом с ней стоял Лу Юйлинь.
На спине у него висела гитара, в руках — тележка, а Ли Сининь шла рядом. Вместе они выглядели как молодая влюблённая пара.
Выражение лица Хань Цяовэй стало мрачным. Она тут же достала телефон, включила камеру и, спрятавшись за стеллажом, сделала несколько фотографий. Затем немедленно открыла WeChat и отправила снимки Сюэ Куню, добавив ещё одну гневную фразу:
[Она и правда притворщица и шлюха! Каждый день лезет к этому придурку Лу Юйлиню, а в школе изображает целомудренную девицу. Кому она это показывает?!]
http://bllate.org/book/10903/977507
Готово:
