Му И нахмурился, едва услышав эти слова, и недовольно проворчал:
— Опять берёшь деньги? Чёрствый торговец!
При этом он вытащил из-за пазухи серебряный вексель и протянул его.
«Первая Лавка» даже не взглянул на него. Приняв вексель, он тут же сунул его за пазуху, отступил на несколько шагов и невозмутимо произнёс:
— Пока не нашёл. Приходи через семь дней.
Лицо Му И мгновенно потемнело:
— Да ты что?! Не нашёл — и всё равно деньги берёшь! «Первый Скупой», верни мои карманные!
Он завопил от ярости, полностью утратив ту ауру прекрасного юноши, которую Цзюнь Мулань видела при первой встрече. Теперь он скорее напоминал капризного ребёнка, у которого товарищ отнял конфету. Видимо, благородная осанка подходит только тому, кто молчит!
«Первая Лавка» покачал в руке вексель и спокойно бросил:
— Не верну. Давай, кусай меня!
Му И скрипнул зубами, бросился на него, словно тигр, но тот ловко ушёл в сторону, ещё дальше отступил и, спрятав вексель за пазуху, добавил:
— Вообще-то… у меня уже есть зацепка…
— Правда? — лицо Му И мгновенно расплылось в улыбке. Он застыл в прыжке и неловко повернул голову к «Первой Лавке».
Тот кивнул, потом покачал головой и с явным злорадством произнёс:
— Жаль, что след снова оборвался…
«Оборвался… Обо… рвался…» — Му И замер, глядя на «Первую Лавку», и в голове его эхом звучали эти слова. Наконец он закричал:
— «Первый Скупой», я тебя убью! Э-э-э…
Не договорив, бедняга Му И получил медной монетой прямо в точку остановки ци и превратился в мумию — ни пошевелиться, ни двинуться. Осталось лишь злобно сверлить «Первую Лавку» взглядом, будто хотел проглотить его целиком.
Цзюнь Мулань, стоявшая рядом и слушавшая их перепалку, подумала, что эти двое довольно забавны. Совсем не такие, как те дворянские отпрыски, с которыми ей доводилось сталкиваться раньше — вечно лицемерные, непроницаемые, скрывающие истинные мысли. Услышав фразу Му И «Да ты что!», она сразу вспомнила, что именно он вчера ночью вломился в особняк — ведь такие выражения встречаются нечасто.
Она с беспокойством взглянула на Му И и спросила «Первую Лавку»:
— Скажите, разве так с ним поступать хорошо?
— А? — «Первая Лавка» как раз нагнулся, чтобы подобрать монету, использованную для точечного удара. Услышав вопрос Цзюнь Мулань, он недоуменно посмотрел на Му И и, даже не изменив выражения лица, ответил: — А что в этом плохого?
Цзюнь Мулань на миг опешила, но потом подумала: «И правда, какое мне до этого дело? Хотя он и спас меня, но ведь мы же только что сделали вид, что не знакомы». Она кивнула и тут же забыла о Му И, спросив:
— Скажите, у вас есть книги по боевым искусствам?
«Первая Лавка» наклонил голову, задумался на миг, слегка согнул пальцы и, словно невидимой силой, выдернул с полки книгу, которую Цзюнь Мулань замечала ранее. Смахнув пыль, он протянул её девушке.
Цзюнь Мулань взяла книгу и увидела крупные иероглифы: «Библия Багуа». Она с сомнением спросила:
— Вы уверены, что это учебник по боевым искусствам?
«Первая Лавка», всё ещё искавший потерянную монету, даже не поднял головы и бросил в ответ:
— А как ты думаешь?
Цзюнь Мулань запнулась:
— Я думала, это книга о садоводстве…
«Первая Лавка» на миг замер, поднял глаза и посмотрел на неё. Затем снял с полки ещё одну книгу и швырнул ей в руки.
— «Девятииньская ладонь белых костей»? — задрожала Цзюнь Мулань. Название было слишком жутким! Неужели руки превратятся в обнажённые кости? Она посмотрела на свои изящные пальцы и представила, как они превращаются в скелет. От страха она швырнула книгу на прилавок и робко спросила: — Есть ли… есть ли что-нибудь… подходящее для девушки?
«Первая Лавка» как раз нашёл свою монету в ковре и немного размягчился. Услышав её вопрос, он снова снял с полки книгу и протянул ей.
— «**»? — Цзюнь Мулань прочитала название и сразу поняла, что это именно то, что нужно. Радостно спрятав книгу за пазуху, она спросила: — Сколько стоит?
«Первая Лавка» покачал головой:
— Подарок. Всё равно никто не берёт.
Цзюнь Мулань удивилась. Только что он ради одной монеты ползал по полу, а теперь щедро дарит книгу? Прямо чудо! Но разбираться ей было некогда — нужная книга найдена, пора возвращаться. Уже почти время обеда, интересно, вернулась ли Битяо?
Когда она собралась выходить, Му И, наконец освободившийся от блокировки точек, завопил:
— Проклятый «Первый Скупой»! Опять закрыл точки! Из-за тебя чуть внутренние повреждения не получил! Давай один на один!
С этими словами он снова бросился на «Первую Лавку».
Тот лишь слегка поднял руку, зажав между пальцами несколько монет, и бросил на Му И короткий взгляд. Лицо Му И тут же исказилось:
— «Первый Скупой», ты победил! Я с тобой больше не дружу!
С этими словами он выбежал из книжной лавки «Гу Юэ», проходя мимо «Первой Лавки», ещё и толкнул его от обиды.
«Первая Лавка» даже бровью не повёл — подобное поведение Му И было ему привычно. Он просто спрятал монеты за пазуху и, не обратив внимания на всё ещё находившуюся в лавке Цзюнь Мулань, направился наверх.
Цзюнь Мулань с улыбкой смотрела вслед Му И и всё больше убеждалась, что этот молодой господин из герцогского дома — весьма своеобразная личность: искренний, живой, совсем не похожий на замкнутого и расчётливого Цзинь Тяньцзюня. А владелец лавки, помешанный на деньгах, владеет невероятным мастерством и явно не простой человек. Сегодняшняя встреча стала для неё настоящим сюрпризом.
Едва выйдя из лавки, она увидела Му И, стоявшего посреди улицы. Толпы прохожих сновали вокруг него, но все инстинктивно обходили его стороной, будто между ним и остальным миром существовала невидимая преграда. Он просто стоял, слегка опустив голову, плечи его слабо вздрагивали. На солнце он казался одиноким и печальным. Цзюнь Мулань вспомнила их разговор в лавке: он искал что-то важное, но не нашёл, да ещё и получил от «Первой Лавки». Неужели поэтому он стоит здесь и плачет?
Вспомнив, что всё ещё обязана ему жизнью, Цзюнь Мулань сжалилась и подошла сзади, чтобы положить руку на его плечо и утешить. Но вдруг услышала странный звук:
— М-м-м…
Это…? Брови Цзюнь Мулань сошлись: проклятый Му И… хихикает!
Му И долго сдерживал смех, но больше не выдержал. Расставив руки в стороны, он громко рассмеялся:
— Проклятый «Первый Скупой»! Раз ты отобрал мои карманные, я украл твои самые ценные золотые счёты! Посмотрим, что ты теперь сделаешь! Ха-ха-ха!
Цзюнь Мулань мрачно отвела руку и мысленно себя отругала:
«Дура! Как ты могла поверить, что этот болван расстроится из-за одного векселя? Ещё и сочувствовала ему! Лучше пожалей собаку, у которой кошка отняла еду, чем этого чудака!»
Му И, насмеявшись вдоволь, обернулся и увидел Цзюнь Мулань за своей спиной. Он удивлённо спросил:
— Ты чего за мной стоишь? Неужели влюбилась в меня?
При этом он сделал вид, что прикрывает грудь, и подозрительно уставился на неё.
Цзюнь Мулань закатила глаза, почернела от злости и пнула его в голень. Му И завизжал:
— Ай!
— и подпрыгнул назад, избегая удара. Его театральные движения привлекли внимание прохожих.
Цзюнь Мулань мысленно возненавидела этого шумного Му И. Чтобы не выдать, что переодета мужчиной, ей пришлось сдержать гнев. «Ничего, — подумала она, — когда освою боевые искусства, тогда и разделаюсь с тобой!» Она бросила на него сердитый взгляд и развернулась, чтобы уйти.
На самом деле Му И вовсе не хотел её дразнить — просто такой уж у него характер. Увидев, что Цзюнь Мулань действительно рассердилась, он понял, что мог доставить ей неприятности, и с чувством вины посмотрел ей вслед.
Цзюнь Мулань только что отвернулась, как вдруг услышала голос, который никогда не забудет:
— Сестрёнка Цзюнь?!
Перед ней остановились носилки, украшенные восьмигранными узорами, парчовыми цветами и шёлковыми кистями. Из окна высунулась девушка с изящными бровями, миндалевидными глазами и слегка приподнятыми уголками губ — истинная красавица. Увидев Цзюнь Мулань, она радостно улыбнулась и указала на служанку у занавески:
— Бицюй сказала, что это ты, но я не поверила. Оказывается, она не ошиблась!
С этими словами она опустила занавеску и вышла из носилок, остановившись перед Цзюнь Мулань. Девушка была одета в снежно-белое платье из лёгкой ткани снежного шёлка, перевязанное поясом с несколькими ромбовидными кристаллами. При каждом движении пояс звенел, словно дождь из жемчуга. Её глаза, полные глубокой нежности, напоминали звезду в безбрежном ночном небе. Она приближалась с изящной походкой, будто сошедшая с картины небесная фея.
Эта девушка была никем иной, как Яо Сюэфэй — подругой детства Цзюнь Мулань в прошлой жизни.
Яо Сюэфэй была дочерью нынешнего дяди императора по материнской линии, происходила из знатного рода и была старшей дочерью в семье, поэтому её статус был выше, чем у большинства. Странным образом они всегда были близки, причём чаще именно Яо Сюэфэй проявляла инициативу. В прошлой жизни Цзюнь Мулань была наивной и не видела ничего странного в их дружбе, даже гордилась тем, что у неё есть такая знатная подруга, и часто делилась с ней своими секретами.
Она вспомнила, как после замужества за Цзинь Тяньцзюня Яо Сюэфэй часто навещала её. А незадолго до ареста отца та не раз выспрашивала у неё информацию о нём. Вскоре после этого отец попал в тюрьму. Цзюнь Мулань не знала, участвовала ли Яо Сюэфэй в этом заговоре, но того, что та, пользуясь её беременностью, соблазнила Цзинь Тяньцзюня и потом не раз приходила, чтобы насмехаться и унижать её, было достаточно, чтобы понять: эта женщина далеко не так добра, как кажется.
Цзюнь Мулань не ожидала встретить её здесь. Сдерживая бурлящую ненависть, она с трудом выдавила на лице натянутую улыбку:
— Сестра Яо…
Яо Сюэфэй тоже удивилась, увидев Цзюнь Мулань на улице. Если бы ветер не поднял занавеску, она бы и не заметила её. Заметив мужской наряд подруги и то, как та только что флиртовала с красивым юношей, она мысленно презрительно фыркнула: «Как неуместно!» Однако внешне сохранила спокойствие и тепло улыбнулась:
— Сестрёнка Цзюнь, я как раз собиралась навестить тебя в генеральском доме, но неожиданно встретила здесь. Скажи, что ты здесь делаешь?
— И она указала на её одежду.
Цзюнь Мулань понимала, что в таком виде попалась Яо Сюэфэй — та теперь точно получит ещё один козырь против неё. Но придумать подходящее оправдание она пока не успела.
Пока она лихорадочно искала, что сказать, Му И подошёл и, необычно серьёзно спросил:
— Неужели вы — госпожа Яо, дочь дяди императора?
Благодаря своему выдающемуся облику и скрытому благородству он действительно производил впечатление знатного юноши.
Цзюнь Мулань мысленно презрительно фыркнула: «Вот и выяснилось — все мужчины одинаковы, увидев красивую женщину! Я ещё думала, что Му И отличается от других. Оказывается, все вороньего поля ягоды!»
На самом деле она сильно обижала Му И. Он знал, как важно для знатных девушек сохранять репутацию, и, увидев, как Цзюнь Мулань в мужском обличье попала в неловкое положение, решил отвлечь внимание Яо Сюэфэй. Поэтому и принял эту притворно вежливую манеру, от которой самому становилось тошно.
Он даже удивился себе: почему вообще захотел помочь ей? Неужели потому, что делал ей искусственное дыхание? Может, поэтому она для него теперь не как все? «Глупости! — подумал Му И. — Просто меня „Первая Лавка“ довёл до маразма! Я помогаю ей, потому что добрый!»
Яо Сюэфэй давно заметила Му И, но как порядочная девушка не могла первой заговаривать с незнакомым мужчиной. Поэтому, разговаривая с Цзюнь Мулань, она слегка повернулась, демонстрируя ему свой самый прекрасный профиль, надеясь привлечь внимание. Когда же Му И заговорил, она сделала вид, что только сейчас его заметила, скромно улыбнулась и тихо ответила:
— Господин дядя императора — мой отец. А вы, сударь?
Му И, сохраняя вежливую манеру, ответил:
— Моя фамилия Му, имя — И.
Имя «Му И» в столице было на слуху у всех. Любая знатная девушка знала, что молодой господин из герцогского дома — странный человек: капризный, непредсказуемый, действует вопреки здравому смыслу и часто так издевается над свахами, приходящими сватать, что теперь ни одна не осмеливается переступить порог герцогского дома.
http://bllate.org/book/10858/973558
Готово:
