— Конечно, это разврат! Ты же не любишь… — начала она, но на полуслове вдруг широко распахнула глаза и обеими руками прикрыла ягодицы. — Неужели ты принял меня за мужчину и… растоптал мою хризантему?
— Л.
P.S. Благодарю «Фэйтянь Чжаохуан» за два голоса за главу и «wlzlxy» за голос за главу! Поклон!
* * *
— Госпожа слишком тревожится, — смутился Чжоу Шу, глядя на её испуганное лицо, но тут же рассмеялся. — Я уже говорил: именно вы были иниатором.
Цзянь Ин осторожно прислушалась к своим ощущениям — боли не было. Целостность хризантемы — залог спокойного дня. Раз уж она сама пользовалась преимуществом, беспокоиться не о чем.
Она натянула одеяло на себя и, отодвинувшись от него, села на некотором расстоянии:
— Что я тебе такого сделала?
Она знала, что пьяная — несносна, поэтому никогда не позволяла себе напиваться до беспамятства.
За всю прошлую жизнь ей довелось опьянеть всего дважды: первый раз — на выпускном ужине, когда прямо перед своим расстающимся бойфрендом она соблазнила младшего курсиста с фигурой и лицом кинозвезды; второй раз — на вечеринке по случаю повышения, но прежде чем она успела выбрать жертву для домогательств, её жизнь оборвалась.
Судя по всему, то, что она учинила с Чжоу Шу, тоже не годилось для детских ушей.
— Вы меня трогали, — умышленно расплывчато и двусмысленно произнёс Чжоу Шу.
— Так и знала, — вздохнула Цзянь Ин, закрыв лицо ладонью. — А ещё?
Чжоу Шу дотронулся пальцем до своих губ:
— Вы ещё целовали меня…
— Неужели? — на лбу у Цзянь Ин выступили чёрные полосы. Раньше ограничивалась руками, а теперь уже дошла до губ?
Неужто её пьяное поведение перекочевало в этот мир и даже автоматически обновилось?
Чжоу Шу был доволен её реакцией и, воспользовавшись моментом, добавил:
— Вы ещё сказали, что любите меня и хотите быть со мной всю жизнь…
Цзянь Ин замерла, а затем швырнула в него подушку:
— Врешь! Пусть я умру восемьсот раз — всё равно не стану говорить таких приторных глупостей! Не мог бы ты придумать что-нибудь ещё более нелепое?
Чжоу Шу прижал подушку к груди и долго смеялся, но потом вновь стал серьёзным:
— Вторая часть — выдумка, а первая — правда. Вы сами, в приступе искренности, сказали мне это в пьяном угаре.
— Да уж… — Цзянь Ин стыдливо прикрыла лицо руками. — Если бы я этого не сказала, было бы странно! Древние мудрецы не обманули: пьянство действительно губит человека!
Чжоу Шу ожидал, что она будет отрицать, но не думал, что та так легко признается. От радости он почувствовал прилив сил, сел и придвинулся к ней, осторожно снял её ладони с лица и заглянул в глаза:
— Значит, вы правда меня любите?
— Ну и что с того? — Цзянь Ин отвела взгляд, недовольная и смущённая. — Всё равно получается, как с парикмахером: только одна сторона заинтересована…
Не успела она договорить, как комната закружилась, и её прижали к постели.
— Что ты делаешь? — удивлённо уставилась она на мужчину, нависшего над ней, опершись на руки.
Чжоу Шу медленно приблизился:
— Просто завершаю то, что не успели сделать вчера ночью.
У Цзянь Ин пересохло во рту, и она невольно сглотнула:
— Ты… разве ты не предпочитаешь мужчин?
— Ради вас я решил измениться, — последнее слово он произнёс уже вместе с поцелуем.
Мягкое, чуть прохладное прикосновение разлилось по губам, будто электрический разряд, мгновенно пронзивший всё тело и лишивший её способности реагировать.
Сердце колотилось, как барабан, а он уже ловко разомкнул её губы, и их языки переплелись, будто пробуя самый редкий деликатес мира. Каждая вкусовая почка на языке ликовала, требуя большего.
Разум сдался желанию. Она бессознательно ответила на его поцелуй.
Ободрённый её ответом, он стал ещё страстнее: гладил, сосал, покусывал. Одной рукой он крепко придерживал её затылок, сокращая расстояние между ними до минимума, а другой — беспокойно блуждал по её тонкой, мягкой талии, осторожно приближаясь к запретной зоне, которую раньше не осмеливался даже касаться…
Стук в дверь разбудил двух увлечённых любовников. Хотелось проигнорировать, но стучащий, не ведая милосердия, начал выкрикивать:
— Второй молодой господин! Вторая молодая госпожа!
— Что ещё?! — рявкнул Чжоу Шу.
Гнев его был так силён, что даже Сюэцинь за дверью вздрогнула и съёжилась. Она понимала, что сильно насолила второму молодому господину, но на улице торопили, и пришлось собраться с духом:
— Только что пришёл Цуйфэн с весточкой: наследный принц герцога Юн отправился сюда и вот-вот въедет в поместье. Вас просят немедленно выйти встречать гостя.
— Пусть этот негодяй подождёт! — снова рявкнул Чжоу Шу.
Когда за дверью воцарилась тишина, он попытался продолжить, но увидел, что Цзянь Ин смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых царила полная ясность. Огонь в нём мгновенно погас, и продолжать стало невозможно.
Цзянь Ин заметила его растерянность и жалобный вид, и сердце её смягчилось. Она сказала то, чего на самом деле не думала:
— Иди пока. У нас ещё будет время.
Эти четыре слова «у нас ещё будет время» успокоили Чжоу Шу:
— Подожди меня.
Он крепко поцеловал её в губы, вскочил с постели, натянул сапоги и направился к ширме за одеждой.
— Мне тоже нужно идти? — спросила Цзянь Ин ему вслед.
Чжоу Шу замер. Конечно! Ведь прибыл представитель императорской семьи — без церемоний не обойтись, и ей тоже следует выйти кланяться.
— Я пойду первым. Вы спокойно приведёте себя в порядок, позавтракаете и тогда уже выходите, — сказал он.
Цзянь Ин кивнула:
— Хорошо.
Она села на кровать и с недоумением спросила:
— Почему наследный принц герцога Юн не остаётся в столице готовиться к празднованию Нового года, а явился сюда?
— Несколько дней назад я послал ему письмо с просьбой достать несколько флаконов «Юй Жун Гао» и копии нескольких медицинских трактатов из императорской аптеки, — ответил Чжоу Шу, но тут же раздражённо выругался: — Я думал, почему он не отвечает… Оказывается, задумал такой фокус! Этот негодяй каждый раз приезжает, чтобы устроить мне головную боль.
— А что такое «Юй Жун Гао»? — спросила Цзянь Ин, мысленно цокая языком: «Говорят, мужчины в порыве страсти забывают обо всём на свете — и правда не врёт!»
— Это императорская мазь от ран, чудодейственное средство против рубцов, — ответил Чжоу Шу, бросив на неё многозначительный взгляд.
Цзянь Ин не ожидала, что он молча хлопочет о лекарстве для неё. Конечно, она была тронута, но почему-то не внутри, а на лице — щёки горели.
Чтобы скрыть смущение, она позвала служанок, чтобы подали воду, и тема была закрыта.
Через четверть часа Чжоу Шу уже встретился с Сяо Чжэном у входа в гостиную.
— Не знал о прибытии наследного принца, простите за невежливость, — сказал он с поклоном, скрежеща зубами.
Сяо Чжэн подхватил его до того, как тот успел преклонить колени:
— Зачем такие церемонии? Мы же свои люди!
Чжоу Шу не стал поддерживать разговор и спросил:
— Когда вы прибыли? Почему не предупредили заранее? Я бы выехал встречать вас за город.
— Приехал вчера вечером. Боялся, что чиновники узнают и устроят пышный банкет в мою честь, поэтому никого не известил. Переночевал в гостинице, а утром, узнав, что вы здесь, сразу примчался.
Он заглянул за спину Чжоу Шу:
— А где новая невестка?
— Супруга сейчас приводит себя в порядок, — кратко ответил Чжоу Шу. — Скоро подойдёт.
— Понятно, — рассеянно отозвался Сяо Чжэн и, не церемонясь, положил руку ему на плечо: — Пошли внутрь! На севере чертовски холодно — ноги совсем окоченели от верховой езды!
* * *
Усевшись в гостиной, Чжоу Шу слушал рассказ Сяо Чжэна о дороге, изредка поддакивая, но в мыслях постоянно возвращался к образу Цзянь Ин. Ему не терпелось поскорее выпроводить гостя и вернуться к прерванному сновидению.
Сяо Чжэн почувствовал его рассеянность и обиделся:
— Послушай, Чжэньши, что за лицо? С самого моего приезда ты хмуришься. Неужели не рад меня видеть?
— Где уж там! — выдавил Чжоу Шу улыбку. — Ваше высочество пожаловали — я только рад! Просто… скоро Новый год, а герцог отпускает вас в дорогу?
— Я ведь не ради развлечений приехал, — с гордостью заявил Сяо Чжэн. — Император решил совершить жертвоприношение на горе Тайшань следующей осенью и поручил мне надзор за строительством храма круглого алтаря. Это важнейшее дело! Чтобы не сорвать сроки, место для строительства должно быть выбрано до весны.
Чжоу Шу удивлённо приподнял брови:
— Выходит, вы здесь до октября следующего года?
— Не так уж и долго, — махнул рукой Сяо Чжэн. — Как только храм будет готов, я вернусь в столицу доложиться, а потом вновь приеду сопровождать Его Величество.
Чжоу Шу чуть заметно нахмурился. Строительство храма — дело грандиозное, без семи-восьми месяцев не обойтись. Получается, ему полгода придётся лицезреть эту надоедливую рожу?
Сяо Чжэн, ничего не подозревая, радостно воскликнул:
— Теперь я могу легально остаться в Цзинани и не слушать нравоучения от старика! Поздравь меня с обретённой свободой! А заодно отметим и рождение вашей дочери! Сегодня в полдень пьём!
Чжоу Шу с трудом сдержался, чтобы не ударить его кулаком, и выдавил через силу:
— Обязательно составлю компанию.
— Ах да! — вдруг вспомнил Сяо Чжэн, засунул руку в рукав и вытащил два изящных флакончика из нефритовой керамики. — Вот, «Юй Жун Гао».
Чжоу Шу взял флаконы, осмотрел и, увидев, какие они маленькие, недовольно нахмурился:
— Всего два?
— Два — и то мало?! — возмутился Сяо Чжэн. — Ты хоть понимаешь, что это лекарство стоит целое состояние? Пришлось просить и бабушку, и императрицу, чтобы собрать эти два флакона! От одного намазывания всё проходит — тебе что, есть его хочется?
Чжоу Шу проигнорировал его слова и спрятал флаконы в рукав:
— А медицинские трактаты? Ты их достал?
— Конечно! — ухмыльнулся Сяо Чжэн. — Привёз целых несколько ящиков книг и одного очень уважаемого старого лекаря, который поможет тебе изучать медицину.
— Правда? — глаза Чжоу Шу загорелись. — Где сейчас лекарь?
Сяо Чжэн приподнял руку, давая знак успокоиться:
— Старый лекарь Гао собирается уйти на покой в конце года. Многие предлагали ему большие деньги, чтобы он стал домашним врачом, но он всем отказал. Услышав, что ты — ученик старого лекаря Луаня, сразу согласился. Правда, придёт только после праздников. Учись усердно — не подведи его!
Впервые с момента встречи Чжоу Шу искренне улыбнулся:
— Цзиньши, спасибо тебе.
— Не за что! Просто угости вином, — легко отмахнулся Сяо Чжэн.
В этот момент вошли Цзянь Ин и Чжоу Цинь.
Они совершили перед Сяо Чжэном полагающиеся поклоны, но, соблюдая правила приличия, не стали садиться рядом с мужчинами и, сославшись на необходимость подготовить обед, вышли.
Чжоу Шу смотрел, как Цзянь Ин пришла и ушла, и внутри всё горело. Но днём, при свете дня, нельзя было бросить знатного гостя и убежать в женские покои — приходилось терпеть.
Цзянь Ин утром устроила с Чжоу Шу страстную сцену, и, возможно, от сильного волнения не обратила внимания на другие симптомы. Но стоило выйти на улицу, почувствовать солнце и ветер — как все признаки похмелья обрушились разом: голова раскалывалась, а в желудке всё переворачивалось.
Поручив няне Цзян организацию обеда, она сняла украшения, разделась и сразу легла в постель.
Сюэцинь принесла ей переданный Цуйфэном «Юй Жун Гао»:
— Вторая молодая госпожа, позволите нанести мазь?
— Мм, — кивнула Цзянь Ин, не открывая глаз.
Сюэцинь протёрла ей лицо влажной салфеткой, маленькой серебряной ложечкой набрала прозрачную мазь и кончиками пальцев аккуратно нанесла на кожу.
Цзянь Ин почувствовала прохладу и лёгкий аромат — сразу стало легче.
Зная, что Чжоу Шу попросил Сяо Чжэна достать для неё это чудодейственное средство, она приказала:
— Нанеси немного и Юаньфан. У неё на спине огромная рана — обязательно останется шрам.
В этом мире, конечно, не носят вечерние платья с открытой спиной, но всё же девушке лучше не иметь шрамов на теле. Каково будет жениху в брачную ночь увидеть безупречную, как белый нефрит, спину своей невесты — и каково увидеть вместо неё уродливый, зловещий рубец?
Это ведь вопрос её будущего счастья!
http://bllate.org/book/10499/943081
Готово:
