Чжоу Шу, конечно, знал, что не она привела сюда этого человека. Его удивляло лишь одно: откуда у Чу Фэйяня столько наглости? В тот день в Мэйском саду он увёл её в рощу на тайный разговор — и Чжоу Шу застал их! А теперь осмелился явиться прямо к нему домой!
Либо этот человек чересчур самоуверен, либо считает всех остальных мужчин мягкими, как спелые хурмы.
— Супруга, принимай здесь тёщу, а я пойду повидаюсь с господином Чу, — бросил он и, мрачный, как грозовая туча, направился к выходу.
Сюэцинь тревожно взглянула на Цзянь Ин:
— Вторая госпожа…
— Попроси мою матушку прийти сюда, — распорядилась Цзянь Ин, затем посмотрела на Иньпин: — Ты приготовь чай и угощения.
Когда обе служанки вышли, Цзянь Ин тут же обратилась к Сяоцзя:
— Разве Ло Юйчжу не поручил следить за двоюродным братом? Беги сейчас же и найди тех людей. Спроси, что случилось: как это двоюродный брат оказался вместе с моей матушкой?
Сяоцзя тоже недоумевала, почему Ло Юйчжу не сообщил заранее. Кивнув, она стремглав выбежала из комнаты.
Цзянь Ин прижала ладонь к груди, где сердце колотилось, как барабан, и прищурилась.
Неужели Чу Фэйянь уже разгласил новость о том, что нашёл Сяо Лю’эр? Неужели визит четвёртой госпожи Цзянь под предлогом навестить больную дочь — всего лишь прикрытие? А настоящая цель — объединиться с племянником и заставить её уступить место?
Если это так, ей предстоит жестокая битва!
Четвёртую госпожу Цзянь встретила у входа в поместье няня Цзян. Издалека она увидела, как Чжоу Шу с двумя слугами шагает навстречу. Его стройная, словно сосна, фигура резанула глаза, будто иглой.
«Если бы я знала, что его недуг можно вылечить, никогда бы не написала то письмо Сяо Лю’эр. Если бы не написала того письма, Сяо Лю’эр не…»
Глаза её наполнились слезами, и она приложила платок к уголкам глаз.
Няня Цзян сделала вид, что ничего не заметила, и продолжала поддерживать её под руку, медленно ведя вперёд.
— Тёща, — Чжоу Шу быстро подошёл ближе, глубоко поклонился, скрестив руки. — Не знал, что вы прибыли, простите, что не вышел встречать вас.
— Мы же семья, зачем такие формальности? — четвёртая госпожа Цзянь слегка поддержала его, потом с материнской нежностью оглядела: — На дворе такой мороз, почему ты так мало одет? Посмотри, щёки совсем покраснели.
Между Чжоу Шу и четвёртой госпожой Цзянь была разница в возрасте всего в десять лет. Кроме того, он испытывал предубеждение против рода Цзянь и никогда по-настоящему не считал её своей старшей родственницей. Услышав столь фамильярные слова, он почувствовал неловкость.
Чу Фэйянь воспользовался паузой и выступил вперёд:
— Второй молодой господин.
— А, господин Чу, — ответил Чжоу Шу, будто только сейчас заметил его, и отвесил полупоклон. — Не ожидал, что вы почтите мой дом своим присутствием. Это большая честь.
Чу Фэйянь уловил насмешку в этих словах. Он понимал, что его визит выглядит дерзко, и лишь сжал губы, не говоря ни слова.
Чжоу Шу слегка улыбнулся и повернулся к четвёртой госпоже Цзянь:
— Тёща, вы проделали долгий путь и, верно, устали. Пройдёмте в задние покои, выпьете чаю и отдохнёте. Супруга уже ждёт вас в своих комнатах.
— Хорошо, — кивнула четвёртая госпожа Цзянь. Она с сожалением взглянула на него и последовала за няней Цзян.
Чжоу Шу проводил тёщу, распрямился и сделал приглашающий жест в сторону Чу Фэйяня:
— Прошу вас, господин Чу.
Сегодня Чу Фэйянь не привёл с собой дядю Хуая. С ним были лишь два слуги — Чанфэн и Шиюй, оба лет тринадцати–четырнадцати, почти ровесники Цуйфэна и Хуэйбая.
Цуйфэн и Хуэйбай, получив указания заранее, тепло встретили Чанфэна и Шиюя и увели их в «Оленьи рога» попить чай.
Чжоу Шу провёл Чу Фэйяня в передний зал, усадил по правилам этикета, подали чай и угощения, после чего отправил всех слуг прочь и без обиняков начал:
— Господин Чу, ваш сегодняшний внезапный визит — неужели снова хотите увести мою супругу куда-то на беседу?
Чу Фэйянь поднял глаза:
— Я пришёл специально поговорить с вами.
— Со мной? — Чжоу Шу приподнял бровь. — Вот уж странно. Но ведь наши отношения едва ли достигли той степени близости, чтобы вы могли свободно входить в мой дом.
Чу Фэйянь проигнорировал насмешку и прямо сказал:
— Я хочу поговорить с вами о моей двоюродной сестре.
Улыбка на лице Чжоу Шу мгновенно исчезла, взгляд стал ледяным:
— Если под «двоюродной сестрой» вы имеете в виду мою жену, советую вам замолчать. У меня нет привычки обсуждать свою супругу с другими мужчинами.
— Жена? — Чу Фэйянь заговорил с праведным негодованием. — Второй молодой господин, спросите себя по совести: действительно ли вы хоть раз относились к ней как к своей жене?
Если бы относились, разве стали бы через месяц после свадьбы заводить беременную наложницу? Если бы относились, разве до сих пор жили бы с ней лишь формально, без настоящего супружества? Если бы относились, разве бросили бы её одну на горной дороге ради какой-то наложницы и побочных детей, предоставив на милость похитителям?
Лицо Чжоу Шу потемнело:
— Откуда тебе это известно?
— Не важно, откуда я узнал. Главное — вы совершенно не годитесь в мужья, — горячо возразил Чу Фэйянь. — Если у вас ещё осталась совесть, разведитесь с ней. Не губите лучшие годы её жизни!
— Развод? — Чжоу Шу громко рассмеялся. — Неужели я провёл всего одну ночь в горах, а за это время мир перевернулся, нравы изменились, и благовоспитанные отпрыски знатных семей начали вести себя, как базарные сплетницы? Теперь они позволяют себе судачить о чужих делах, поносить других и даже вмешиваться в семейные вопросы?
За все двадцать с лишним лет жизни я впервые сталкиваюсь с подобным. Поистине расширяет кругозор.
Чу Фэйянь покраснел от гнева и стыда:
— Второй молодой господин, не нужно издеваться надо мной. Вы прекрасно понимаете, что ваш брак с двоюродной сестрой — всего лишь ширма для сделки между родом Цзянь и княжеским домом Цзинъань. Под этой ширмой — лишь грязная торговля властью и деньгами.
Вы не хотели жениться по-настоящему, она была вынуждена выйти замуж. Зачем же мучить друг друга? Лучше расстаньтесь и оба обретёте свободу.
Чжоу Шу молча встал, прошёлся по залу, размял руки и ноги.
Чу Фэйянь не понял смысла этих действий и не стал вникать, продолжая убеждать:
— Второй молодой господин, насколько мне известно, глава рода Цзянь уже получил право войти в Совет министров. Осталось лишь императорское указание.
Вам больше не нужно…
Не договорив, он почувствовал резкую тень над собой. Кулак Чжоу Шу со свистом врезался ему в лицо. От удара он вместе со стулом опрокинулся на пол.
Пролежав некоторое время, он наконец поднялся, голова кружилась, из носа и рта текла кровь. Он яростно уставился на Чжоу Шу:
— За что вы ударили меня? Добродетельный муж говорит, а не дерётся!
— И ты называешь себя добродетельным мужем? — холодно спросил Чжоу Шу, глядя на него сверху вниз. — С такими, как ты, словами не договоришься. Только кулаками.
Убирайся сейчас же из моего дома. И если я ещё раз увижу тебя рядом с моей женой, неважно, чей ты сын или из какого дома, — тебе несдобровать!
***
Чу Фэйянь, истекая кровью изо рта и носа, в сопровождении двух слуг поспешно покинул поместье.
Чжоу Шу сел в кресло и смотрел на покрасневшие костяшки пальцев, чувствуя непонятное желание рассмеяться.
Он давно перерос возраст драк и потасовок, но в последнее время всё чаще ловил себя на мысли, что хочет кого-нибудь избить. Он пожалел, что послушался старого дурака и бросил боевые искусства, изучив лишь бесполезную «технику преследования ветра».
Теперь, когда кости окрепли окончательно, учиться воинскому искусству, вероятно, уже поздно.
Забавно: раньше он никогда не думал о браке и не заботился о том, что о нём думают другие. А теперь, когда встретил интересную женщину и решил с ней по-настоящему жить, кто-то заявился и прямо в глаза сказал, что он не муж. Он хотел не обращать внимания, но внутри будто заноза застряла — ни больно, ни чешется, а терпеть невозможно.
Он невольно задумался: каким должен быть муж, чтобы достойно зваться мужем женщины?
Быть таким, как его отец-герцог? Женился трижды, да ещё с десятком наложниц и любовниц — разве это хороший муж?
Или как его старший брат-наследник? У него есть жена, дети, наложницы, но сердце занято женщиной, о которой лучше не вспоминать. Это хороший муж?
Или как его сумасшедший наставник, который после смерти жены в родах всю жизнь скитался один, полжизни прожил в безумии? Это хороший муж?
А может, как Сяо Чжэн? Внешне покорный воле императорского двора, женится, заводит наложниц и детей, чтобы унаследовать титул, но внутри всё это считает пустой формальностью и живёт так, как хочет. Это хороший муж?
Перебрав всех знакомых, он так и не нашёл примера достойного мужа, чему сильно огорчился.
— Как, по-вашему, должен вести себя муж, чтобы считаться хорошим мужем? — неожиданно спросил он вслух.
Цуйфэн и Хуэйбай удивлённо переглянулись. Ответил Хуэйбай:
— Это зависит от того, хотите ли вы быть хорошим мужем в глазах общества или в глазах одного конкретного человека.
Чжоу Шу нахмурился:
— А есть разница?
— Конечно, есть, — спокойно объяснил Хуэйбай. — Второй молодой господин знает, мой отец — кузнец. Целыми днями кует железо, а заработать может немного. Нам приходится всей семьёй из семи человек работать: мать шьёт и стираёт чужое бельё, чтобы хоть как-то свести концы с концами.
В глазах общества мой отец — плохой муж: не получил чинов, не прославил рода, не обеспечил семью достатком.
Но для моей матери он — самый лучший муж. Он честный, трудолюбивый, не хитрит. Пусть денег мало, но всё заработано честным трудом.
Мать говорит: главное в жизни — спокойная совесть. Лучше жить скромно, но с чистой душой, чем в роскоши, но с угрызениями.
— Ага, моя мама говорила почти то же самое! — не удержался Цуйфэн.
Чжоу Шу задумчиво потер подбородок и замолчал.
Пока он размышлял, в задних покоях Цзянь Ин и четвёртая госпожа Цзянь сошлись в открытом столкновении.
Четвёртая госпожа Цзянь смотрела на Цзянь Ин: та лежала с гипсом на ноге, рука в повязке, лицо исчерчено множеством ран, покрытых жирной мазью. Внутри у неё потихоньку радовалось сердце.
Цзянь Ин смотрела на четвёртую госпожу Цзянь и, не увидев в её глазах ничего, кроме злорадства, поняла: Чу Фэйянь не сообщил ей о находке Сяо Лю’эр. Она недоумевала, зачем тогда он явился, и у неё не было времени разбираться.
— Ах, моя бедная Сяо Лю’эр! — четвёртая госпожа Цзянь бросилась к ней и крепко обняла, прикрывая глаза платком и рыдая. — Как же ты так изуродовалась?
Цзянь Ин больно укололо в повреждённую руку, и она резко вдохнула. Поняв, что это сделано нарочно, она решила сыграть свою роль: изображая невыносимую боль, рванулась и лбом ударила четвёртую госпожу Цзянь прямо в нос.
— Ай! — четвёртая госпожа Цзянь отпустила её.
— Вторая госпожа!
— Четвёртая госпожа!
Сюэцинь и Иньпин бросились к Цзянь Ин, а няня Цзян с горничной проверяли состояние четвёртой госпожи Цзянь.
У Цзянь Ин боль быстро прошла, а у четвёртой госпожи Цзянь нос жгло и кололо, слёзы сами текли из глаз. Она долго не могла прийти в себя.
— Мама, с вами всё в порядке? — Цзянь Ин прикрыла лоб и с раскаянием посмотрела на неё. — У меня так болит рука, я случайно вас ткнула.
Мне самой больно, а у вас, наверное, ещё хуже. Боюсь, нос серьёзно повредился. Надо позвать врача.
— Нет, ничего страшного, — сказала четвёртая госпожа Цзянь, вытирая нос и выдавливая сухую улыбку. Внутри она скрежетала зубами от злости.
Она думала, что, будучи калекой и в присутствии стольких людей, Цзянь Ин не посмеет нападать. А та показала себя настоящей уличной драчуньей!
«Действительно, дочь той низкородной женщины — ничем не лучше базарной дебоширки», — подумала она с ненавистью.
Цзянь Ин уловила эту ненависть в её взгляде и, прикинувшись, воскликнула:
— Ой! Плохо дело! У меня до сих пор простуда не прошла. Когда вы меня обняли, наверняка заразили вас.
Иньпин, скорее вари отвар от простуды и дай маме выпить, чтобы отогнать болезнь.
— Сейчас сделаю, — Иньпин собралась уходить.
— Подожди! — остановила её четвёртая госпожа Цзянь. — Я не такая хрупкая. От одного объятия не заразишься. Пить ничего не буду.
— Нет, обязательно выпейте, — настаивала Цзянь Ин. — Мне и так стыдно, что заставила вас волноваться. Если из-за меня вы заболеете, я вообще не смогу показаться в родительском доме.
К тому же зимой болезнь долго не проходит, легко можно простудиться до инсульта. А там и до паралича лица недалеко.
— Да, четвёртая госпожа, лучше перестраховаться, — поддержала Иньпин. — Одна чашка отвара — и всё пройдёт. Сейчас сварю.
http://bllate.org/book/10499/943077
Готово:
