Цзянь Ин поочерёдно сняла все украшения — и с головы, и с тела — и аккуратно сложила их на поднос, не оставив даже серёжек.
— Возьми эту груду вещиц и покажи дамам и барышням. Это убедит их куда лучше, чем несколько сотен лянов серебра.
— Июнь вновь получает наставление, — Фан Июнь ещё раз склонилась перед ней. — Благодарю вторую невестку за щедрость и великодушие.
Она приказала своей горничной Чжу Цзянь принять поднос из рук Сюэцинь и, простившись, ушла.
Сюэцинь пожалела об этой куче драгоценностей и, проводив гостью, сразу же принялась ворчать:
— Вторая невестка могла бы отдать ей одну-две вещицы. Зачем же снимать всё до единого?
— Не будь такой мелочной, — улыбнулась Цзянь Ин. — Госпожа Фан всем сердцем стремится помочь другим. Мы не достигли её высот, так что можем лишь пожертвовать немного мирскими благами, чтобы внести свою лепту. Считай это добрым делом для собственной кармы.
Деньги — всего лишь внешнее богатство. Старое уходит — новое приходит.
Сюэцинь не была столь щедрой душой.
— Знай я заранее, что так выйдет, надела бы вам сегодня самые дешёвые украшения, — пробурчала она, подавая шкатулку с драгоценностями и подбирая подходящие под наряд серьги для подправления причёски.
В первый день почти не было никаких мероприятий. Утром гостей расселили, позволили привести вещи в порядок и познакомиться друг с другом. Обед подали прямо в покои — каждая семья обедала отдельно.
Блюда были изысканными: в честь Поэтического сбора в Мэйском саду каждое имело в названии слово «мэй» — рыба «Цветок сливы», суп с лепёшками «Цветок сливы», пирожные «Цветок сливы», сливовое вино…
Днём устроили чайную церемонию для знакомства — мужчин и женщин разместили в восточном и западном крыльях сада соответственно.
Фан Июнь воспользовалась случаем и, взяв пожертвованные Цзянь Ин украшения, стала ходить от стола к столу, беседуя с гостьями.
Какая же дама или барышня не дорожит своим достоинством? Узнав, что вторая невестка княжеского дома Цзинъань без колебаний сняла со себя все драгоценности ради благотворительности, они последовали её примеру — кто как мог, снимали с себя украшения, демонстрируя щедрость и милосердие.
Госпожа Фан принимала гостей, но тревожно следила за дочерью. В её сердце закралось дурное предчувствие: ей казалось, что дочь превратит Мэйский сад в приют для нуждающихся и тем самым сведёт на нет все её усилия по организации Поэтического сбора.
Поскольку Фан Июнь начала свои действия сразу после встречи с Цзянь Ин, да ещё и с той самой грудой украшений в качестве приманки, госпожа Фан без труда догадалась, чьи это идеи, и невольно вознегодовала против Цзянь Ин.
Цзянь Ин почувствовала недовольство госпожи Фан, но не спешила объясняться. Она слишком часто сталкивалась с тем, что добро остаётся без благодарности, чтобы переживать из-за этого случая. К тому же её побуждения были не столь бескорыстны.
От дома Цзянь приехала вторая госпожа Цзянь. У неё не было дочерей подходящего возраста, не обручённых ещё, поэтому она привезла двух десятилетних девочек из главной ветви рода.
Западное крыло прислало трёх девушек брачного возраста под началом старшей госпожи западного дома. Они сидели вместе с восточным домом, создавая ощущение, будто именно они здесь хозяева.
Цзянь Чжуохуа и Цзян Юйтун тоже получили приглашения. Мать и дочь вели себя, как обычно: Цзянь Чжуохуа хвалила дочь перед каждым встречным, а Цзян Юйтун была одета чрезмерно вызывающе. Она лишь изредка кланялась гостям в ответ на материнские представления, большую часть времени сидя в задумчивости.
Чжоу Си была благодарна Цзянь Ин за то, что та взяла её с собой, и решила отплатить добром: завела разговор с Цзян Юйтун.
Чжоу Цинь нашла общую душу с одной из девушек западного дома Цзянь — они отлично понимали друг друга и весело беседовали.
Цзянь Ин устала от попыток Цзянь Чжуохуа «продать» дочь и, поручив Чжан Ма присмотреть за Чжоу Си, сослалась на необходимость отлучиться и ушла гулять по саду в сопровождении Иньпин и Юаньфан.
Тот, кто проектировал Мэйский сад, явно был страстным поклонником сливы. Павильоны, мостики, искусственные горки и здания были устроены так, чтобы максимально подчеркнуть благородство сливы и гармонично дополнить её изящество.
Композиция сада была продумана до мелочей: то целые рощи цветущих деревьев, то одинокая ветвь у стены, то три-четыре дерева, тихо обменивающиеся ароматом. Куда ни глянь — повсюду изогнутые, мощные ветви, набухшие почки и пышные соцветия. Ни на миг не возникало ощущения однообразия.
Весь сад производил впечатление роскошного, изысканного и глубокого по замыслу. Очевидно, на его создание ушло немало сил и средств.
Погружённая в созерцание, Цзянь Ин вдруг услышала окрик Юаньфан:
— Кто там?!
Подняв глаза, она мельком увидела фигуру за скалой — человек скрылся так быстро, что она лишь успела заметить: одежда напоминала служанкину.
Юаньфан уже собиралась броситься в погоню.
— Не надо, — остановила её Цзянь Ин.
Хотя эта женщина, возможно, и не имела к ним отношения, кто знает — вдруг это уловка, чтобы заманить их в ловушку?
Иньпин вспомнила, как Цзянь Ин пострадала в монастыре Кайюань, и до сих пор сердце её сжималось от страха.
— Вторая невестка, давайте вернёмся, — поспешно предложила она.
— Хорошо, — кивнула Цзянь Ин и направилась обратно по той же дорожке в сопровождении горничных.
Чайная церемония закончилась к часу ужина, и ужин снова подали в частные покои.
После ужина Фан Июнь вновь пришла к Цзянь Ин и показала ей список собранных пожертвований. Украшений и других предметов набралось немало — в денежном эквиваленте около десяти тысяч лянов. Этого хватило бы на покупку большого двора для приюта брошенных младенцев.
Но чтобы действительно развить дело, этих средств было явно недостаточно.
Цзянь Ин, видя воодушевление Фан Июнь, не захотела разочаровывать её и предложила использовать завтрашний Поэтический сбор для благотворительного аукциона.
Фан Июнь словно прозрела. Вернувшись в свои покои, она тут же написала прошение и решила вручить его префекту Фану, как только он приедет на следующий день.
Поэтический сбор проходил в павильоне Фанъюань, расположенном между восточным и западным крыльями сада.
Его также называли павильоном Гуйи, потому что снаружи он был строго квадратным, а внутри — круглым. Этажи соединялись спиральной лестницей ровно из девятисот девяноста девяти ступеней — в соответствии с древним символом «девятью девятками к единому».
Девушки, надеявшиеся найти женихов на этом сборе, проснулись рано утром, тщательно оделись и причесались. После завтрака, в сопровождении родных и служанок, они одна за другой направились к павильону Гуйи.
Цзянь Ин, желая избежать долгих и пустых бесед с другими дамами, намеренно задержалась и вышла из покоев лишь тогда, когда Поэтический сбор вот-вот должен был начаться. С ней шли Чжоу Цинь, Чжоу Си и свита горничных и нянь.
Едва она сошла с паланкина у входа в павильон Гуйи и не успела даже опереться на руку Сюэцинь, как откуда-то сбоку выскочил человек и схватил её за запястье…
Служанки — Сюэцинь, помогавшая выходить из паланкина, Сяоцзя, отодвигавшая занавеску, и следовавшие за ней Цайпин с Юаньфан — никто не ожидал такого нападения и на миг остолбенели.
Первой опомнилась Юаньфан. Она метнулась к Цзянь Ин и, сжав пальцы в крюк, резко ударила по запястью незнакомца.
Её пальцы ещё не коснулись рукава, как откуда-то сбоку вмешалась сухая, словно куриной лапка, рука и отбила атаку.
Между ними мелькнуло несколько движений — и обе отступили на шаг.
Любой знаток боевых искусств сразу бы заметил разницу: Юаньфан отступила вынужденно, а её противник — спокойно, завершив приём.
Когда Сюэцинь и Сяоцзя очнулись от оцепенения, незнакомец уже отпустил руку Цзянь Ин и отошёл на два шага, слегка поклонившись:
— Двоюродная сестра, не пугайся. Это я.
За его спиной стоял пожилой мужчина с седыми волосами и бородой, внимательно разглядывая настороженную Юаньфан и добродушно поглаживая бороду.
Чжоу Цинь, вышедшая из паланкина чуть позже, не видела короткой схватки. Увидев чужого мужчину, она поспешила натянуть капюшон и тревожно спросила:
— Вторая невестка, что случилось?
Прежде чем Цзянь Ин успела ответить, Чу Фэйянь вежливо поклонился в сторону девушек и, опустив глаза, сказал:
— Я — Чу Фэйянь. Мне нужно срочно поговорить с двоюродной сестрой. Прошу прощения за дерзость.
Цзянь Ин прищурилась. Она понимала: если не согласится, эти двое не отстанут. А в случае скандала пострадает в первую очередь она. К тому же ей было любопытно, что такого важного заставило благовоспитанного учёного забыть о приличиях и снова явиться к ней.
Поразмыслив, она сказала:
— Третья сестра, проводи Си-эр в павильон. Я поговорю с двоюродным братом и сразу приду.
Чжоу Цинь почувствовала, что между ними что-то происходит, но благоразумно не стала расспрашивать и поспешила позвать Чжоу Си.
Сюэцинь, опасаясь сплетен, нарочито громко спросила:
— Молодой господин, неужели старшая госпожа велела вам передать нашей второй невестке какие-то слова?
Чу Фэйянь на миг замер, заметил многозначительный взгляд Сюэцинь и неопределённо промычал:
— М-м.
Когда Чжоу Цинь увела Чжоу Си и Чжан Ма внутрь, Цзянь Ин холодно усмехнулась:
— Неужели я забыла сжечь вам бумагу в День поминовения усопших? Вот вы и являетесь ко мне при каждом удобном случае, словно неупокоенные духи?
— Молодой господин, эта девушка опять нас оскорбляет, — с усмешкой произнёс дядя Хуай, не спуская глаз с Юаньфан — на случай, если та снова нападёт.
Чу Фэйянь не был настроен на шутки.
— Двоюродная сестра, давайте пройдём в сторону.
— Вторая невестка… — Сюэцинь крепче сжала её руку.
— Ничего страшного, — улыбнулась ей Цзянь Ин и приказала: — Сюэцинь и Цайпин, оставайтесь здесь. Сяоцзя и Юаньфан пойдут со мной.
Затем она кивнула Чу Фэйяню, давая понять, что он может вести.
Тот не обратил внимания на её повелительный тон, лишь вежливо сказал:
— Прошу за мной, двоюродная сестра.
И пошёл вправо от павильона Гуйи.
Цзянь Ин, заложив руки за спину, неторопливо последовала за ним. Сяоцзя не отходила от неё ни на шаг, а дядя Хуай и Юаньфан шли позади, недобро поглядывая друг на друга.
Пройдя около ста шагов, они вышли к маленькому павильону, окружённому цветущими деревьями.
Цзянь Ин остановилась вслед за Чу Фэйянем и подняла глаза. Хотя павильон Гуйи был совсем рядом, отсюда его не было видно. Она заподозрила, что место это специально устроено по особому принципу — не исключено, что выбраться отсюда будет непросто.
Пока она размышляла, Чу Фэйянь приказал:
— Отойдите.
Сяоцзя не двинулась с места, и Юаньфан тоже осталась.
— Идите, — сказала Цзянь Ин.
Служанки и дядя Хуай отошли на несколько шагов.
Цзянь Ин осмотрелась: кроме каменного стола и скамей, в павильоне не было мест, где можно сесть. Она прислонилась к одной из колонн.
Чу Фэйянь не знал, с чего начать. Губы его несколько раз шевельнулись, прежде чем он выдавил:
— Ты… как ты в последнее время?
— Господин Чу, мы, кажется, не настолько близки, чтобы интересоваться друг другом, — резко ответила Цзянь Ин. — Надеюсь, это наша последняя встреча. Говори всё, что хотел, и больше не появляйся.
Чу Фэйянь сжал губы.
— Я нашёл Ин-эр!
Цзянь Ин на миг раскрыла глаза шире, но тут же взяла себя в руки.
— И что с того?
Чу Фэйянь не увидел на её лице ожидаемой реакции и почувствовал раздражение.
— Разве тебе не хочется узнать, как я её нашёл, что с ней случилось и как она сейчас?
— А зачем? — презрительно фыркнула Цзянь Ин. — Какое мне дело до её жизни или смерти?
— Вы ведь сёстры! — вспыхнул Чу Фэйянь.
Цзянь Ин насмешливо хмыкнула:
— Сёстры? Она родилась и выросла в доме Цзянь, настоящая дочь четвёртого господина Цзянь. А я — всего лишь плод его мимолётной страсти, дитя безымянной служанки. Кроме половины общей крови, у нас ничего общего нет. Если бы не моя полезность, четвёртая госпожа Цзянь давно бы избавилась от меня. Для меня добрый человек, давший мне миску рисовой похлёбки, когда я умирала от голода, ближе, чем эта «сестра», лицо которой я даже не видела. Ты явился сюда, чтобы посмотреть, как я буду рыдать и ломать себе сердце из-за незнакомки? Прости, но сегодня у меня нет настроения играть роль. Если хочешь зрелища — ищи другую актрису. Ты сказал всё? Тогда я ухожу…
— Подожди! — Чу Фэйянь, забыв о гневе, поспешил остановить её. — Мне нужно обсудить с тобой одно дело.
— Говори быстро, — нетерпеливо оборвала Цзянь Ин.
Чу Фэйянь испугался, что она уйдёт и больше не даст ему шанса заговорить, и поспешно выпалил:
— После побега Ин-эр попала в руки злодеев… Её продали… продали в такое место…
По его смущённому виду Цзянь Ин сразу поняла, о каком «месте» идёт речь. Хоть она и не питала к этой сестре никаких чувств, сердце её невольно сжалось от боли.
http://bllate.org/book/10499/943063
Готово:
