— Третий молодой господин прочитал записку и тут же воодушевился. Придумав предлог сходить в уборную, он выскользнул наружу вместе со мной. Следуя указаниям из записки, мы добрались до рощи и действительно увидели, как туда направляются наложница Су и её служанка. Тогда третий молодой господин велел мне их напугать.
Я замотал лицо платком и только выскочил из-за деревьев, как что-то просвистело мимо — и служанку наложницы Су тут же оглушило. Та испугалась и бросилась бежать. Я почувствовал, что дело пахнет керосином, и решил перехватить наложницу Су.
Но у самого озера она сама оступилась и упала в воду.
Я услышал, что кто-то идёт, и побоялся, что третий молодой господин окажется в неприятностях…
— Так вы просто бросили её и убежали? — перебила Цзянь Ин.
Тунчжу припал к земле и молчал.
Чжоу Юань покраснел от стыда, и его белое пухлое личико стало розовым. Он не смел взглянуть на Чжоу Шу и, опустив голову, пробормотал:
— Второй брат, я ведь не хотел… Я просто испугался, что снова получу нагоняй от матушки. Хотел лишь немного напугать её, совсем не собирался причинять вред!
— Даже пугать нельзя! — сурово произнёс Чжоу Шу. — Наложница Су в положении! Её нужно беречь как зеницу ока, а не пугать! Что, если бы с ней что-нибудь случилось? Это ведь две жизни на кону!
За убийство человека сажают в тюрьму — ты хоть понимаешь это?
— Понимаю… — Чжоу Юань энергично кивнул и умоляюще посмотрел на старшего брата. — Второй брат, не сердись на меня. Я больше так не буду, честно!
Чжоу Шу всегда был мягким к этому младшему брату, который моложе его почти на десять лет. К тому же на этот раз всё было спланировано кем-то специально — винить Чжоу Юаня не стоило. Отругав его ещё немного, он велел Лунцзиню отвести мальчика обратно в павильон Чжуоин, а Тунчжу временно посадить под стражу.
— Выходит, того, кто оглушил Сунло и столкнул наложницу Су в озеро, следует искать среди других. И уж точно тот человек обладает немалым боевым мастерством, — заметил Чжоу Шу. Поскольку Чжоу Юань не был виновен, его настроение значительно улучшилось, и на лице вновь заиграла ленивая улыбка.
— Как бы там ни было, даже самый искусный боец — всего лишь мелкая сошка. Мне важен только главный злодей, — сказала Цзянь Ин легко, но внутри уже холодела от ярости. «Хорошо же! Одним выстрелом сразу три зайца!»
Если бы план удался, то:
во-первых, она либо была бы полностью опорочена, либо потеряла бы репутацию благородной супруги, отчуждаясь от мужа и наложниц;
во-вторых, госпожа Фан больше всего на свете любит своего сына Чжоу Юаня — что может быть унизительнее для неё, чем обвинение её «золотого мальчика» в убийстве? Это нанесло бы ей сокрушительный удар;
в-третьих, госпожа Фан, придя в себя от горя, непременно возненавидела бы её за то, что та втянула Чжоу Юаня в эту историю, и их отношения окончательно испортились бы.
Похоже, её серьёзно недооценили.
Хотя обычно говорят: «пускай удочка подольше лежит в воде», но и позволять главному врагу безмятежно наслаждаться жизнью тоже не стоит. Пора бы ему заняться чем-нибудь более хлопотным.
Она повела глазами и с притворной нежностью взглянула на Чжоу Шу:
— Муженька…
От этого сладенького «муженька» у Чжоу Шу по коже пошли мурашки, и он едва удержал улыбку на лице:
— С чего это ты вдруг так меня назвала? Жутковато как-то!
Цзянь Ин не смутилась и подмигнула ему:
— Муженька, кто-то использовал твоего милого младшего братца, чтобы оклеветать твою жену, чуть не убил твою наложницу и ещё не рождённого сына! Разве тебе не пора проявить мужество, обнажить меч и защитить нас — бедных женщин и детей?
Чжоу Шу сквозь её цветущую улыбку увидел расчётливый блеск в глазах:
— Говори прямо, чего ты хочешь от меня?
— Сейчас, наверное, банкет уже заканчивается, и дамы перешли смотреть представление. Я пойду вперёд и подготовлю почву. Когда закончится один акт, настанет твой черёд выходить на сцену.
Твой младший брат захотел проучить наложницу Су, скорее всего, потому что матушка наговорила ему лишнего. Ты можешь воспользоваться этим…
— Погоди! — перебил Чжоу Шу, почуяв неладное. — Ты хочешь, чтобы я устроил скандал прямо на банкете в честь префекта Фан, устроенном отцом?
Цзянь Ин закатила глаза:
— Кто тебе сказал напрямую лезть к самой госпоже Фан? Тунчжу же сказал, что Чжан Ма строго отчитала твоего младшего брата. Просто разнеси Чжан Ма — и матушка сама выступит в роли злодейки, начав расследование и наказание.
— А разве это не одно и то же? Чжан Ма — правая рука матушки. Обидеть её — значит унизить саму матушку, а унизить матушку — значит ударить отцу в лицо…
Цзянь Ин презрительно фыркнула:
— До свадьбы ты только и делал, что шлялся с братьями, а после свадьбы вскоре притащил домой наложницу с ребёнком. Лицо отца давно уже набито синяками твоими проделками — не в этот же раз вдруг станет хуже?
Поняв, что она имеет в виду, Чжоу Шу не знал, смеяться ему или злиться:
— Так вот какой твой «тонкий план мести»? Пожертвовать мной ради собственной выгоды?
— Да твоя репутация и так уже в лохмотьях! У тебя есть жена, четыре прекрасные наложницы — ради них, ради твоего младшего брата и будущего сына тебе не составит труда снова разыграть своё обычное безобразие. Кто знает, может, благодаря такому «героическому поступку» твой образ даже улучшится и ты получишь бонусы?
— Не надо, — отрезал Чжоу Шу. — Мне мой нынешний имидж вполне по душе — ни ухудшать, ни улучшать не нужно.
Я знаю, что ты вышла за меня против своей воли и не от любви. Репутация нашего дома для тебя ничего не значит. Хочешь устраивать беспорядки — устрой их в своём дворе Цайлань, закрой двери и делай что хочешь.
Но сегодня — нет. Я не могу допустить, чтобы отец потерял лицо.
Однако не волнуйся: я сам разберусь с этим делом. Ты не понесёшь вины, и тот, кто тебя подставил, не уйдёт безнаказанным.
Цзянь Ин хотела добиться сразу двух целей, но Чжоу Шу не согласился сотрудничать, и ей пришлось отказаться от задуманного.
Как раз в это время пришла служанка от госпожи Фан с приглашением. Цзянь Ин немного привела себя в порядок и вместе с Сяоцзя вернулась в павильон Юаньчэн.
Как она и предполагала, банкет уже закончился, и на сцене шло представление. Играла труппа «Вэньшэнъюань», и любимый у Цзянь Чжуохуа воин Юй Лучунь демонстрировал на сцене все восемнадцать приёмов боевых искусств, вызывая одобрительные возгласы зрителей.
Мэн Синьнян заметила, что Цзянь Ин подошла, и с удивлением спросила:
— Сестрица, ты же сказала, что пойдёшь на кухню. Почему так долго? Да ещё и платье сменила — неужели что-то случилось?
— Ничего особенного, второй молодой господин уже всё улаживает, — ответила Цзянь Ин, намеренно упомянув Чжоу Шу, чтобы снять с себя подозрения.
Заметив, как в глазах Мэн Синьнян мелькнуло что-то странное, она лишь улыбнулась и села на свободное место рядом с госпожой Фан. Наклонившись, она коротко рассказала ей о заговоре, направленном против неё самой и Чжоу Юаня.
Раз уж нельзя было ударить по репутации князя Цзинъаня, то хотя бы заронить семя подозрения в сердце госпожи Фан стоило.
Госпожа Фан внешне оставалась невозмутимой, но пальцы, сжимавшие платок, побелели от напряжения — внутри она, верно, кипела от ярости.
Мэн Синьнян не знала, о чём они шептались, но чувствовала, как воздух между ней и госпожой Фан стал ледяным.
Она задала свой вопрос в надежде, что Цзянь Ин сама расскажет всем, как спасла наложницу Су Сюйлянь, вытащив её из воды.
Среди дам Цзинаня были одни из самых влиятельных женщин города — идеальные распространители слухов. Мэн Синьнян не верила, что Цзянь Ин упустит шанс прославиться своей добродетелью.
Слова — удивительная вещь. Один и тот же термин или даже одно слово, произнесённое в разном контексте и с разной интонацией, может приобрести совершенно противоположный смысл. Стоило бы Цзянь Ин сказать хоть слово — и Мэн Синьнян тут же подбросила бы нужную фразу, заставив всех дам поверить в худшее.
Даже если бы сейчас не удалось добиться полной победы, достаточно было бы посеять несколько ядовитых семян. А когда придёт время — чуть подтолкни, и вырастет дерево, способное содрать кожу с врага.
Но она не ожидала, что Цзянь Ин вообще не станет играть по её правилам.
Теперь Мэн Синьнян и сама запуталась: кто же перед ней — глупая девчонка или хитрая лисица?
Если глупая — как ей удаётся каждый раз случайно избегать ловушек, расставленных с такой тщательностью?
Если умная — почему она не проявляет особой сообразительности? Ведь она осмелилась раздеться и прыгнуть в воду прямо перед мужчинами в павильоне Чжуоин, да ещё и спасать наложницу, которая забеременела раньше неё!
И самое странное — как благородная дочь из знатного рода умеет плавать? Здесь явно что-то нечисто.
Видимо, придётся послать людей и всё хорошенько разузнать.
Четвёртая госпожа Цзянь уже услышала от няни Цзян подробности происшествия и передала в павильон Чжуоин вымышленную версию событий, которую та придумала. Также она отправила гонца в столицу с срочным донесением.
Теперь, видя, как Цзянь Ин перешёптывается с госпожой Фан, она то тревожилась, не вышло ли что-то неловкое, за что могут уличить их семью, то злилась на эту «негодницу», которая постоянно устраивает скандалы и заставляет род Цзянь убирать за ней последствия; то завидовала и думала: «Ах, если бы это была моя Сяо Лю’эр!»
Госпожа Фан заметила, как та пристально смотрит на Цзянь Ин, и пошутила:
— Неужели, тёща, ревнуешь?
Четвёртая госпожа Цзянь очнулась и поспешила улыбнуться:
— Что вы! Раз Сяо Лю’эр вышла замуж за ваш дом и получила такое воспитание от самой матушки, это для неё величайшая удача. Я только радуюсь!
— Тёща, конечно, говорит красиво, — продолжала госпожа Фан, — но будь я на вашем месте, вырастила бы такую прекрасную дочь, а потом отдала бы её чужому дому — и сердце бы болело.
Она похлопала Цзянь Ин по руке:
— Иди, поговори со своей матушкой. Не дай ей думать, будто я украла у неё сокровище.
Цзянь Ин послушно встала и пересела рядом с четвёртой госпожой Цзянь, обняла её за руку и прижалась головой к её плечу:
— Мама!
У четвёртой госпожи Цзянь внутри всё сжалось, но она с усилием улыбнулась и ткнула пальцем в лоб дочери:
— Ты уже замужем! Как ты можешь так себя вести? Садись как следует!
— Но я выполняю приказ матушки! — Цзянь Ин прилипла к ней ещё крепче и добавила с улыбкой.
Среди дам многие уже отдавали замуж дочерей и прекрасно понимали, каково это — первые месяцы после свадьбы. Поэтому никто не сочёл её поведение неприличным, и все доброжелательно улыбнулись.
Пока они разговаривали, акт с участием Юй Лучуня закончился, и Цзянь Чжуохуа наконец оторвалась от сцены и потянула Цзянь Ин за рукав:
— Сяо Лю’эр, найди подходящий момент и скажи матушке про нашу Тунцзе'эр.
Цзянь Ин заметила, как вторая госпожа Цзянь подаёт ей знак глазами, и догадалась, что пока её не было, Цзянь Чжуохуа уже пыталась поговорить с госпожой Фан, но получила отказ. Зная, что госпожа Фан никогда не одобрит Тунцзе'эр, Цзянь Ин не хотела браться за это бесполезное и неблагодарное дело и уклончиво перевела разговор.
Потом несколько дам заказали ещё несколько пьес. Пение на сцене сливалось в неразборчивый гул, и было понятно лишь, что все пьесы были о любви и верности, с редкими вкраплениями сражений.
Даже Цзянь Ин стало скучно, и сидеть было мучительно. Неудивительно, что мужчины предпочли прогулку на лодках скуке театра. Она никак не могла понять, почему дамы и девицы так обожают эти представления. Все сидели, затаив дыхание, и то и дело прикладывали платочки к уголкам глаз.
Когда представление закончилось, солнце уже не палило так жарко. За ним последовал чайный банкет у источника.
Места не были закреплены — всё напоминало современные фуршеты. Гости с чашками чая свободно перемещались, беседовали, любовались пейзажем и источниками. Служанки в одинаковых красных кофтах и синих юбках с длинными чайниками и подносами с угощениями сновали повсюду, готовые в любой момент обслужить гостей.
Целью чайного банкета было дать возможность дамам и девушкам завязать знакомства. Самыми желанными гостьями стали только что прибывшие в Цзинань и впервые появившиеся на светском рауте госпожа Фан (жена префекта) и её дочь Фан Июнь.
Госпожа Фан была опытной светской львицей и чувствовала себя в толпе как рыба в воде.
Фан Июнь по-прежнему сохраняла холодное величие богини: если к ней обращались, она вежливо отвечала парой фраз, но сама никого не искала. Больше всего её взгляд был прикован к Цзянь Ин.
Цзянь Ин это чувствовала, но не понимала, почему эта барышня так за ней наблюдает, и решила делать вид, что ничего не замечает.
Но Фан Июнь не собиралась отступать. Дождавшись, когда Цзянь Ин закончила разговор с другими, она подошла:
— Вторая госпожа, можно вас на пару слов?
Цзянь Ин поняла, что избежать встречи не удастся, и повела её в отдельный павильон неподалёку.
— Почему вы избегаете меня? — прямо спросила Фан Июнь, едва они остановились.
— Откуда такие слова, госпожа Фан? — Цзянь Ин сделала вид, что ничего не понимает.
Фан Июнь не стала настаивать на этом вопросе, а сразу перешла к сути:
— Весь свет говорит: «Женщине не нужно быть учёной — главное, чтобы она была добродетельной», и тем самым унижает нас, дочерей. Я не жалею, что родилась женщиной, но не хочу, чтобы меня попросту недооценивали.
http://bllate.org/book/10499/943033
Готово:
