Вернувшись домой, Цзи Вэй тут же намекнула Цинь Чжирон, что госпожа уже подыскивает ей жениха и теперь кто-то сделал предложение. Это был военачальник пятого ранга, но он овдовел и искал вторую жену; у него уже были сын и дочь от первой супруги, да и сам он находился далеко — в Инцзяне.
Цинь Чжирон сначала покраснела от смущения, услышав от Цзи Вэй о сватовстве, но как только узнала подробности, её личико мгновенно побледнело. Она заплакала, и это даже испугало Цзи Вэй.
Цзи Вэй прекрасно ладила с Цинь Чжирон и искренне желала ей счастливого замужества. Хотя в древние времена всё решали родители и свахи, если девушка по-настоящему не желала выходить замуж, ещё можно было найти способ изменить ситуацию.
Цзи Вэй понимала: Цинь Чжирон всего лишь слабая девушка, никогда не выезжавшая из столицы, и страх перед неизвестностью вполне объясним. Поэтому она поспешила успокоить:
— Третья сестра, не плачь. Госпожа, скорее всего, не согласится на этот брак — ведь Инцзян так далеко от столицы! Если тебе правда не хочется, госпожа тебя не заставит.
Цинь Чжирон покачала головой сквозь слёзы:
— Если об этом сказала лично вторая сестра, то даже если госпожа сейчас и откажет, потом обязательно смягчится под её натиском. Ууу... Почему вторая сестра так меня невзлюбила? Неужели ей обязательно нужно отправить меня куда-нибудь в дальний край, чтобы быть довольной?
Цзи Вэй удивилась. Она думала, что Цинь Цзяжун затаила злобу только на неё, но, оказывается, даже к безобидной Цинь Чжирон она относится с неприязнью.
***
До рождения Цинь Чжирон Цинь Цзяжун была младшей дочерью в доме и единственной родной дочерью госпожи, поэтому с детства получала всю любовь и ласку. Её баловали не только мать, но и все старшие братья — достаточно было чихнуть, как вокруг начинали метаться десятки слуг.
Но после появления на свет Цинь Чжирон положение изменилось: Цинь Цзяжун стала старшей сестрой. В то время наложница Ху пользовалась особым расположением господина, и внимание, которое раньше доставалось одной Цинь Цзяжун, теперь разделилось. Хотя статус законнорождённой дочери от этого не пострадал, Цинь Цзяжун всё равно чувствовала себя обделённой. К тому же эта младшая сестра была рождена женщиной, «соблазнившей» отца, — с самого начала Цинь Цзяжун воспринимала её как врага.
После родов здоровье наложницы Ху резко ухудшилось, и спустя несколько лет она умерла. Тогда госпожа взяла Цинь Чжирон к себе на воспитание.
Цинь Цзяжун никогда не любила эту сестру: не только не играла с ней, но и тайком причиняла боль, часто доводя девочку до слёз. Позже, когда стала постарше и поняла разницу между законнорождёнными и незаконнорождёнными детьми, перестала прибегать к мелким козням, но всякий раз, увидев у сестры что-то хорошее, просто забирала себе. Цинь Чжирон знала, что выжить в доме может только при поддержке госпожи, и никогда не жаловалась.
И всё же для Цинь Цзяжун эта сестра оставалась колючкой в глазу. Однажды она прямо сказала ей в лицо:
— Ты, дочь этой низкой наложницы, вообще не должна была рождаться! Твоя жизнь — сплошное несчастье для других!
Услышав это, Цинь Чжирон рыдала так, что платок в её руках промок насквозь.
Цзи Вэй поспешно велела Даньюнь принести чистый платок и сама подала его девушке:
— Третья сестра, перестань плакать. Вторая сестра сказала слишком грубо. Ведь никто не выбирает себе рождение, верно? Не принимай её слова близко к сердцу. Что до сватовства — я думаю, госпожа и не собиралась соглашаться. Нашему дому не пристало выдавать даже незаконнорождённую дочь за вдовца на роль мачехи. Люди станут говорить.
— Я не обижаюсь на своё происхождение, — прошептала Цинь Чжирон, вытирая слёзы, — но боюсь, что вторая сестра не оставит меня в покое и всё равно заставит выйти замуж за тридевять земель.
Цзи Вэй вздохнула, сочувствуя бедной девушке. В этом доме, пожалуй, не найдётся и нескольких человек, которые искренне заботились бы о ней. Если же она попадёт в несчастливый брак, вся жизнь пройдёт в унижениях и горе.
К сожалению, Цзи Вэй пока ничем не могла помочь. Хотя госпожа больше не смотрела на неё с недовольством, влияния у Цзи Вэй всё ещё не было, особенно в таких важных делах, как замужество.
Она лишь могла утешать Цинь Чжирон, советуя не терять надежду и подождать решения госпожи. В конце концов, даже если госпожа и согласится, господин всё ещё может наложить вето.
Вечером, когда Цинь Е вернулся домой, Цзи Вэй осторожно рассказала ему об этом деле. Он нахмурился:
— Наши дочери не могут выходить замуж за вдовцов! Цзяжун ведёт себя опрометчиво, вмешиваясь в такие дела.
Цзи Вэй улыбнулась:
— Возможно, она сейчас сама под давлением. Ведь тот жених — племянник её свекрови.
Цинь Е покачал головой:
— Госпожа не согласится. Цзяжун напрасно хлопочет. Кстати, мне подарили отличного ажэ. Я привёз его домой. Отбери лучшее для себя, а остальное заверни и передай Цзяжун. У неё есть время заниматься чужими делами — пусть лучше займётся своим здоровьем и скорее родит наследника.
Цзи Вэй подумала, что Цинь Е, хоть и явно предпочитает свою родную сестру, всё же не слепо защищает её. Ситуация, похоже, не так уж плоха.
Цинь Е вошёл в спальню и увидел на восьмигранном столе белоснежную шёлковую рубашку. С интересом спросил:
— Это нижнее бельё для меня?
Цзи Вэй немного смутилась:
— Да… Я учусь шить последние дни. Рукоделие у меня не очень, надеюсь, четвёртый господин не станет смеяться.
Цинь Е наклонился, осмотрел строчки — они были плотными и аккуратными, особенно для новичка. Похоже, совсем скоро он сможет надеть эту вещь. Раньше Цзи Вэй шутила, что хочет стать образцовой женой, но теперь, видимо, всерьёз решила соответствовать этому званию.
Цзи Вэй, заметив, что Цинь Е уселся на ложе, махнула рукой, и Даньюнь подала чай. Цзи Вэй лично поднесла чашку:
— Четвёртый господин, попробуйте чай из цветков магнолии. Я велела собрать свежие бутоны, просушить их и заварить. От него хорошо спится ночью.
Цинь Е понюхал — аромат был тонким и свежим. Отпил глоток: вкус оказался приятным. Выпил ещё несколько глотков и, наконец, с удовлетворением поставил чашку.
— Ах… — выдохнул он, закрыв глаза и растянувшись на ложе.
Цзи Вэй заметила, что он устал, и тоже села рядом:
— Четвёртый господин утомился? Разрешите сделать вам массаж?
Цинь Е приоткрыл глаза и, вспомнив, как в прошлый раз её предложение «сделать массаж» он воспринял как соблазн и чуть не увлёк её в постель, усмехнулся:
— Опять хочешь соблазнить мужа?
Цзи Вэй нахмурилась:
— Если четвёртый господин не желает моего служения, так и скажите прямо, зачем колоть словами? Сейчас я только и думаю, как бы поправить здоровье. Просто хотела помочь вам расслабиться — если не хотите, так и быть.
Цинь Е, однако, раззадорился:
— Да я просто подшутил! Не злись. Сегодня я действительно хочу, чтобы ты меня помассировала!
С этими словами он повернул голову и положил её ей на колени.
Цзи Вэй застыла. «Сама напросилась на неприятности», — подумала она. Быть образцовой женой — дело непростое, а с таким мужем — и вовсе нелёгкое.
Но в прошлый раз Цинь Е так её унизил, что она до сих пор хотела вернуть себе уважение. Поэтому ничего не сказала и начала массировать ему голову.
Цинь Е сначала воспринял это как игру, но как только пальцы Цзи Вэй коснулись нужных точек, почувствовал, как напряжение уходит, а усталость дня медленно тает.
Он прикрыл глаза и наслаждался. Вдруг заметил: запах в комнате изменился.
Раньше здесь всегда стоял смешанный аромат лекарств и благовоний, что нельзя было назвать особенно приятным. Но в последнее время Цзи Вэй перестала использовать благовония — каждый день в комнате стояли свежесрезанные цветы, окна держали открытыми, и воздух наполнился весенними нотками.
Цинь Е вдыхал лёгкий лекарственный аромат с её кожи, чувствовал нежные, но уверенные движения её пальцев — и начал клевать носом. Впервые он ощутил, что находиться рядом с женщиной может быть приятно и без интимной близости — просто лежать и отдыхать.
С детства Цинь Е считался одарённым. Господин возлагал на него большие надежды. Хотя ему не приходилось нести основную тяжесть ответственности за дом, как старшему брату, он всё равно с юных лет трудился ради семьи, вкладывая в неё все силы. О собственной маленькой семье он почти не думал.
Но сейчас, впервые, он по-настоящему ощутил прелесть «маленького дома». Вернувшись, он видел, что о нём заботятся, его ждут, обо всём позаботились заранее. К тому же Цзи Вэй — его законная жена, а её род не занимает высоких постов, так что не нужно опасаться, что она будет строить козни. С ней легче, чем с наложницами и служанками.
Под этими размышлениями Цинь Е уснул. Цзи Вэй осторожно попыталась высвободить колени, но едва пошевелилась — он тут же проснулся. Только что дремлющий, как леопард на солнце, он мгновенно превратился в настороженного хищника.
Цзи Вэй улыбнулась:
— Четвёртый господин, мой массаж вас не разочаровал?
Цинь Е резко сел:
— Приём хороший, только силы маловато. Можешь улучшить в следующий раз.
Цзи Вэй приняла похвалу спокойно, лишь слегка улыбнулась и велела служанкам принести воду для умывания. В эти дни Цинь Е часто задерживался в управлении среднего командира и иногда ночевал там. Когда возвращался, обычно останавливался в главных покоях. Цзи Вэй не прогоняла его — сама же спала в кабинете.
Цинь Е больше не настаивал, чтобы она спала с ним в одной постели. Старый господин Юй чётко сказал: ради продолжения рода им нужно воздерживаться. Если же спать вместе, но ничего не делать, это будет настоящей пыткой!
К тому же Цинь Е теперь находил удовольствие даже в простом общении с Цзи Вэй в главных покоях, поэтому перестал торопить события.
Через пару дней к госпоже снова пришли сваты. На этот раз женихом оказался второй сын маркиза Пинцзинь, Люй Цинъюань.
Цзи Вэй подумала, что теперь предложение выглядит более подходящим по статусу. Однако маркиз Пинцзинь никогда не состоял в близких отношениях с их домом, так что этот сватебный визит показался странным. Кроме того, хотя дом маркиза и выше по рангу, чем их графский дом, Цинь Чжирон, будучи незаконнорождённой дочерью, в таком браке вряд ли будет счастлива.
Тем не менее, «за девушкой гоняются сотни женихов» — всегда считалось добрым знаком.
Госпожа с улыбкой выслушала сваху, но окончательного решения не приняла.
Цинь Цзяжун, узнав, что нашёлся ещё один жених для Цинь Чжирон, тут же впала в панику. По её мнению, Лу Чэнъи был идеальным вариантом: во-первых, Цинь Чжирон уедет далеко и больше не будет мозолить глаза; во-вторых, свекровь будет благодарна ей за помощь и, возможно, перестанет требовать внука; в-третьих, она никак не допустит, чтобы младшая сестра вышла замуж удачнее неё! Даже за младшего сына маркиза — это всё равно выше её собственного положения, а такого допустить нельзя!
Цинь Цзяжун немедленно примчалась в графский дом и начала умолять госпожу согласиться на первый брак.
Госпожа сначала отвергла эту идею, считая капризом Цзяжун. Но та заплакала и стала жаловаться на свою горькую судьбу: мол, именно из-за выбора госпожи она вышла замуж в дом Янь, где постоянно унижена из-за отсутствия наследника и вынуждена кланяться всем направо и налево. Почему её жизнь так несчастна?
Госпожа почувствовала вину — вдруг она действительно ошиблась, выбирая зятя?
Цинь Цзяжун, увидев, что мать смягчилась, усилила натиск, утверждая, что брак с Лу Чэнъи — вовсе не унизителен для Цинь Чжирон, и в качестве компенсации можно просто дать больше приданого. Госпожа задумалась и всерьёз начала рассматривать это предложение.
За ужином она даже осторожно упомянула Лу Чэнъи перед господином, проверяя его реакцию (конечно, не сказав прямо, что речь идёт о женихе для Цинь Чжирон).
Цзи Вэй узнала об этом как раз перед тем, как собиралась отправиться на званый обед.
Несколько дней назад старшая госпожа из дома великого наставника Сунь прислала ей приглашение: в честь своего дня рождения она устраивала небольшой приём для близких подруг — будут музыка, театр и цветы.
http://bllate.org/book/10433/937717
Готово:
