Повернувшись, она сошла по ступеням. Сяо Цинь уже ждала внизу и, увидев, что Сюэ Шань пошатывается, поспешила подхватить её:
— Госпожа?
Узнав служанку, Сюэ Шань обрадовалась:
— Милая моя, пришла встречать меня? Ты — самая лучшая!
— Что с вами случилось?
— Выпила немного, — Сюэ Шань показала пальцами. — Но этот мой хрупкий организм ещё слишком юн, чтобы держать алкоголь. Чуть… опьянела! Но совсем чуть-чуть, едва-едва.
Оуян Чэнь уже вернулся к своей карете, но, заметив, как Сюэ Шань болтает, обнимая Сяо Цинь, и не собирается подходить, снова направился к ним.
Сяо Цинь как раз хотела позвать возницу помочь, как тут подошёл Оуян Чэнь.
Служанка склонилась в лёгком поклоне:
— Ваше высочество.
— Отдай мне её, — сказал он и, взяв Сюэ Шань за плечи, повёл прочь.
— Госпожа… — окликнула та, глядя на него: — Ваше высочество…
Но ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.
Оуян Чэнь помог Сюэ Шань сесть в карету и сам вошёл вслед за ней. Сяо Цинь только успела подбежать к дверце, как её остановил Чжунъе:
— Девушка, мой господин сам позаботится о третьей госпоже.
— Но…
— Просто следуйте за нашей каретой.
Внутри Сюэ Шань устроилась в углу, опершись о сиденье. Увидев, что Оуян Чэнь забирается внутрь, она прищурилась:
— Разве вы не терпеть меня не можете? Зачем тогда затаскиваете в свою карету?
— Когда я говорил, что терпеть вас не могу?
— У меня такое чувство, — ответила она и отвела взгляд в сторону, больше не глядя на Оуян Чэня.
Эти слова словно стрела пронзили ему грудь. Он всегда думал, что сумел незаметно отступить на прежнюю дистанцию, полагая, будто Сюэ Шань этого не замечает. Но он забыл, что люди — существа чувствующие, особенно Сюэ Шань, чьё сердце тонко улавливает малейшие перемены.
— Если я дал вам такое впечатление, прошу прощения.
— Хм! — фыркнула Сюэ Шань, отворачиваясь. — Вы ранили чьё-то сердце, и теперь всё поправится одним «прости»?
Тут же вспомнив, что ей нужно забрать у Оуян Чэня вещь, которую она ему когда-то передала, она поняла: хоть она и права, перебарщивать не стоит.
Оуян Чэнь уже собирался что-то сказать, но Сюэ Шань опередила его:
— Ладно, не хочу об этом. Просто верните мне то, что я вам давала, и будем считать, что мы квиты.
Слова «будем считать, что мы квиты» прозвучали так, будто она хочет провести чёткую черту между ними. Оуян Чэнь на миг почувствовал неловкость, брови его слегка нахмурились, но тут же разгладились. Через полминуты он ответил:
— Хорошо.
Карета тронулась, и оба замолчали, каждый погружённый в свои мысли.
Дорога была неровной. Сначала Сюэ Шань спокойно сидела в углу, но вскоре голова её закружилась от качки. Она напряглась и прижалась к стенке кареты, пытаясь удержать равновесие, но это ведь не современный автомобиль — лошади живые, им не прикажешь двигаться плавно, как хочется человеку.
Ей становилось всё хуже. Оуян Чэнь это заметил:
— Вам плохо?
— Стоп! — крикнула Сюэ Шань и, зажав рот рукой, выскочила из кареты.
Оуян Чэнь последовал за ней.
Сад Лу Чаншэня находился на окраине Янчэна, и до города оставалось ещё немало. Они как раз миновали городские ворота и оказались среди глухих зарослей. Сюэ Шань соскочила с кареты и побежала в кусты, где её начало тошнить.
— Ваше высочество… — Чжунъе только успел остановить карету, как из неё вылетела девушка. Он уже собрался подойти, но тут же спрыгнул и Оуян Чэнь.
— Принеси воды.
— Слушаюсь.
Подойдя ближе, он увидел, что Сюэ Шань уже почти не могла ничего вырвать, только судорожно сжимала горло. Оуян Чэнь достал платок и вытер ей лицо, смоченное слезами, а затем принял из рук Чжунъе кубок с водой:
— Пополощите рот.
Сюэ Шань не стала отказываться, взяла кубок и прополоскала рот.
На Банкете Сто Цветов она почти ничего не ела, но вино Лу Чаншэня — «Персиковый цвет с ароматом жасмина» — оказалось таким вкусным, что она позволила себе лишнее. Только сейчас до неё дошло: этот юный организм, скорее всего, впервые пробует алкоголь. Хотя крепость была невысока, тело всё равно не выдержало. Вернув кубок Оуян Чэню, она сказала:
— Со мной всё в порядке.
— Госпожа! — подбежала Сяо Цинь, тревожно глядя на неё. — Вам нехорошо?
Сюэ Шань махнула рукой:
— Просто выпила немного, да ещё и укачало.
Отдохнув немного у дороги, она снова села в карету.
Сяо Цинь хотела перевести госпожу обратно в их собственную карету, чтобы та могла прилечь, но Оуян Чэнь заявил, что его карета просторнее и удобнее, и настоял на том, чтобы она осталась.
Слуги убрали маленький столик из кареты Оуян Чэня и перенесли его в карету Сюэ, а из другой кареты принесли толстое одеяло и расстелили его на полу, чтобы Сюэ Шань было мягче лежать.
— Чжунъе, поезжай потише, — напомнил Оуян Чэнь.
— Слушаюсь, ваше высочество.
Карета медленно покатила дальше. Сюэ Шань лежала на пушистом одеяле, а Оуян Чэнь сидел рядом, глядя в окно.
— Простите, что доставляю вам хлопоты, — сказала она и повернулась к нему спиной.
Оуян Чэнь обернулся:
— Ничего страшного.
Она тихо усмехнулась:
— Ваше высочество поистине великодушен.
— Отдохните. Разбужу, когда приедем.
— Хорошо, — кивнула Сюэ Шань.
До отъезда из этих мест оставалось меньше десяти дней. При мысли об этом она вдруг поняла: все здесь относились к ней очень хорошо, и расставаться будет нелегко.
Но если не уехать… она всегда будет здесь чужой.
Глубоко вздохнув, она закрыла глаза. Что ж, будем действовать по обстоятельствам.
— Третья госпожа, мы приехали.
Она почувствовала его движение: он опустился на колени, наклонился ближе, одна рука его упёрлась в пол рядом с ней, и он тихо заговорил. Его дыхание коснулось её ресниц.
— Мм, — отозвалась она, но не шевельнулась.
Когда он вышел из кареты, она медленно открыла глаза, глубоко вдохнула и постаралась успокоить своё бешено заколотившееся сердце.
Она встала, согнувшись, выбралась из кареты и уже собиралась откинуть занавеску, как чья-то рука снаружи сделала это за неё. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Оуян Чэнем.
Сяо Цинь уже стояла рядом, готовая подать руку, но Сюэ Шань увернулась:
— Я не такая хрупкая.
И сама легко спрыгнула на землю.
После приступа тошноты и короткого сна в карете опьянение почти прошло. Сюэ Шань поправила одежду и сказала Оуян Чэню:
— Ваше высочество, ведите, пожалуйста.
— Прошу вас, третья госпожа.
Оуян Чэнь провёл Сюэ Шань в главный зал:
— Подождите немного. Сейчас принесу то, что вы просили вернуть.
Сюэ Шань хотела что-то сказать, но слова застряли в горле — вдруг показалось, что это будет неуместно. В итоге она лишь кивнула:
— Благодарю за хлопоты, ваше высочество.
— Ничего подобного.
Оуян Чэнь ушёл. Убедившись, что его не услышат, Сяо Цинь тихо заговорила:
— Госпожа, мне кажется, это не очень хорошо.
Она и сама прекрасно понимала: ведь подаренное — не возвращают. Но…
— Мне нужны только деньги внутри, — сказала Сюэ Шань. — Если их там нет, я просто придумаю другой повод, чтобы вернуть всё обратно.
— Но… — Сяо Цинь не знала, как её уговорить.
Она никогда не видела прежнюю третью госпожу, но, поставив себя на её место, понимала: та, кто отдала самое дорогое своё сердцу человеку, а тот её не оценил…
Лучше уж вернуть подарок. Не стоит растрачивать чувства понапрасну.
Оуян Чэнь вернулся с чёрным кошельком из парчи, украшенным золотой вышивкой, с кисточками и узлом гармонии.
— Внутри что-то есть, но я не открывал. Думал, найдётся подходящий момент, чтобы вернуть вам, третья госпожа.
Он протянул кошелёк. Сюэ Шань взяла его. Прикосновение ткани к пальцам сразу подсказало: материал редкий и дорогой, не для простолюдинов.
— Спасибо, — сказала она, пряча кошелёк. — Сегодня утром слышала, что у вашего высочества важные дела. Не стану задерживать. И провожать не надо — мы сами найдём дорогу.
Сюэ Шань ушла. Чжунъе подошёл:
— Когда третья госпожа успела подарить вашему высочеству кошелёк? Разве не передавала платок, который вы не приняли?
— Не твоё дело, — бросил Оуян Чэнь и сел обратно в кресло, взяв чашку с недопитым чаем Сюэ Шань. — Как там дела в Хайчэне?
— Не позже чем через десять дней весть достигнет Янчэна.
— Надо подготовиться заранее.
— Слушаюсь.
Едва выйдя за ворота Дома Маркиза Чжань, Сюэ Шань нетерпеливо раскрыла кошелёк, чтобы посмотреть, что внутри.
Внутри оказалось две вещи: синий амулет с золотой вышивкой и аккуратно сложенная банковская расписка.
Банковские расписки в Дунцзине появились всего десять лет назад. Говорят, император Цзиньци предложил эту реформу, чтобы крупные суммы денег было удобнее перевозить.
Реформа оказалась удачной.
Однако такие расписки служили лишь подтверждением владения деньгами и не годились для обычных покупок. Чтобы что-то купить, нужно было сначала обменять расписку на нужную сумму в специальном обменном пункте.
Сюэ Шань немедленно отправилась туда вместе с Сяо Цинь.
Вошла с пустым кошельком — вышла с набитым доверху.
Сюэ Шань всегда ощущала острую нехватку безопасности, и единственный способ её восполнить — зарабатывать и иметь огромное количество денег, которые можно тратить без счёта.
Спрятав полученные деньги, она указала вознице на южный район:
— Едем туда. Побыстрее.
— Госпожа, зачем вам срочно понадобились деньги? — спросила Сяо Цинь. Она сначала думала, что Сюэ Шань вспомнила о кошельке случайно, но теперь, увидев, как та обменяла расписку на наличные, заподозрила неладное.
— Чтобы покупать, конечно! — ответила Сюэ Шань, как будто это было очевидно. — На что ещё нужны деньги? Чтобы наслаждаться жизнью!
Первым делом в южном районе она купила те самые помады, на которые положила глаз принцесса Сюэ. Ранее, когда она заходила в лавку, ей сказали, что заказ уже сделан, и сегодня днём покупательница должна забрать товар. Сюэ Шань всё рассчитала: едва войдя в магазин, она прямо наткнулась на хозяйку, которая как раз получала заветные коробочки из рук продавщицы.
Продавщица, увидев новых покупателей, что-то тихо сказала женщине и отошла.
Сюэ Шань подошла ближе и восхищённо воскликнула:
— Госпожа, у вас просто великолепный вкус!
Женщина обернулась и, узнав Сюэ Шань, улыбнулась:
— С каких пор третья госпожа стала такой ласковой?
А? Она её знает?
Сюэ Шань моргнула, решив не выдавать, что не узнаёт её, и сделала вид, будто они старые знакомые:
— Это не лесть! Просто, увидев вас, я не смогла удержаться.
Женщина рассмеялась:
— Третья госпожа, вы чем-то напоминаете моего сына — у него тоже такой сладкий язык!
«Сладкий язык» — эти слова мгновенно вызвали в уме образ Лу Чаншэня. Сын? Неужели это мать Лу Чаншэня? Жена канцлера? Тогда всё усложняется.
Сюэ Шань тоже улыбнулась:
— Мы часто встречаемся в последнее время. Наверное, немного влияет друг на друга.
— Третья госпожа тоже пришли за помадой?
— Да, — кивнула Сюэ Шань. Она собиралась сделать пару кругов и ненавязчиво перейти к цели визита, но женщина опередила её:
— Вчера я с матушкой зашла сюда и увидела два вида помады. Услышала, что их уже заказали, но всё равно решила заглянуть сегодня — вдруг повезёт, и они снова окажутся в продаже!
Госпожа Лу была умна: заметив, как Сюэ Шань то и дело поглядывает на коробочки в её руках, сразу поняла, чего та хочет.
— Неужели принцесса положила глаз на эти помады?
— Хоть и положила, толку мало, — улыбнулась Сюэ Шань. — Всё-таки есть порядок: кто первый заказал, тот и получает. Я просто хотела посмотреть, не появилось ли чего нового, чтобы купить пару штучек маме.
Госпожа Лу протянула ей одну из коробочек:
— Мне не нужны обе. Раз принцессе понравилось, выберите одну и отнесите ей.
— Как же так! — Сюэ Шань оттолкнула её руку. — Ничего, я сама подберу.
— Не беспокойтесь, — настаивала женщина. — Всего лишь помада. Мне она не так уж и нужна.
Раз уж госпожа Лу сама настаивала:
— Тогда благодарю вас, — сказала Сюэ Шань и, будто бы без особого выбора, взяла одну коробочку. — Вот эту.
Продавщица вернулась:
— Госпожа Лу, простите за невнимание.
— Ничего, — ответила та и спросила: — Сколько стоят эти помады?
http://bllate.org/book/10418/936213
Готово:
