Ему сейчас оставалось лишь поскорее подписать бумаги, смириться с неудачей и как можно скорее уйти — это было важнее всего.
Но он не мог с этим примириться! Столько лет он жил в страхе, что его раскроют, а за всё это время вывел из компании совсем немного денег. И вот теперь — развод, конец роскошной жизни, к которой он привык за эти годы. Как же ему теперь привыкать к обыденности?
К тому же в этом нельзя винить только его. Юймин была некрасива, имела скверный характер и так и не родила ему сына, чтобы продолжить род. Если бы не её бесплодие, стал бы он, такой осторожный человек, искать другую женщину на стороне?
И ещё одно мучило его: как всё могло пойти прахом? Ведь план был продуман до мелочей! Он повернул голову и посмотрел на женщину, сидевшую в самом дальнем углу комнаты и прижимавшую к себе маленького мальчика. Он никак не мог понять, где допустил ошибку.
Чэн Минцзюнь даже не подозревал, что именно его выражение лица в этот момент окончательно толкнуло его в пропасть.
Юймин за несколько дней досконально проверила Чэн Минцзюня. Раньше она этого не делала, полагая, что должна уважать мужа. Но когда решила копнуть глубже, скрыть от неё что-либо стало невозможно.
Так она узнала о женщине, родившей Чэн Минцзюню сына, и обнаружила, что у той ранее умерла дочь от болезни. Тогда всё встало на свои места: именно эта женщина породила злого духа, который мучил её дочь годами, стремясь занять её место.
А когда Юймин выяснила, что бабка этой женщины — известная в округе шаманка, загадка разрешилась полностью.
Сначала она думала, что это дело рук одной лишь наложницы. Но взгляд Чэн Минцзюня прямо сейчас показал ей: они действовали заодно.
Вот почему из всех любовниц только у этой родилось двое детей!
Прекрасно! Просто великолепно!
Глаза Юймин стали ледяными. Она стиснула зубы так сильно, что во рту появился вкус крови, и лишь тогда пришла в себя от ярости.
«Чэн Минцзюнь, ты просто чудо! Говорят, даже самый свирепый зверь не тронет своих детёнышей, а ты ради богатства готов пожертвовать собственной дочерью!»
Она была не глупа — напротив, очень умна. В этот миг всё стало ясно: они хотели, чтобы злой дух поглотил душу её дочери и занял её место. А потом, когда дочь получит контроль над компанией, перевести акции своему сыну.
Если бы не встретила того мастера, их план, возможно, и сработал бы.
При мысли об этом Юймин охватила ярость, но одновременно и леденящий душу страх. «Слава небесам! Слава небесам!»
Но затем она усмехнулась. Чэн Минцзюнь, ради богатства предавший жену и дочь, строивший интриги много лет, уже почти добившийся успеха… и вдруг проигравший именно той самой дочери, которую отверг. Разве это не воздаяние?
Если бы не желание не впутывать в это мастера, она бы с удовольствием швырнула правду прямо в его отвратительную рожу.
И уж точно Чэн Минцзюнь не думает всерьёз, что, уйдя с пустыми руками, он отделается простым разводом и забудет обо всём, что задумал против неё и их дочери?
Ха… Наивный!
* * *
Лань Инь с компанией и кошками прибыла в «Маньтин Фан» уже после десяти вечера.
Она держала на руках маленького мальчика, на голове у неё восседал детёныш горной рыси, а лицо было бесстрастным, глаза — безжизненными, как у мёртвой рыбы. Она холодно смотрела на мужчину, открывшего дверь, и ледяным тоном произнесла:
— Так поздно… Зачем ты ещё здесь?
У Люй Лицзюня на лбу выступил пот.
Всего два-три дня назад его дочурка была такой милой, а теперь вдруг начала его презирать? Он не понимал почему, но главное — ребёнок вернулся целым и невредимым. Его отцовское сердце наконец-то успокоилось. Он поспешно впустил всех внутрь и сказал:
— Ты пропала на несколько дней, а здоровье твоей мамы и так слабое. Я переживал.
Лань Инь всё так же косо на него посмотрела и фыркнула:
— Так ты все эти дни здесь и ночевал?
Люй Лицзюнь кивнул и улыбнулся, но тут заметил худощавого, смуглого мальчика на руках у дочери и удивился:
— Откуда у тебя ребёнок?
В этот момент из дома выбежала Чу Чжэнь, вне себя от радости:
— Уже вернулись? Вам понравилось? Почему не предупредили заранее? Вы хоть поели? Быстро заходите!
Она, казалось, даже не дождалась ответа, а сразу тепло поприветствовала Ци Цзинчэня и остальных, расспросила обо всём и пригласила зайти в дом.
Во дворе горел лишь один неяркий фонарь, едва освещая тихую ночь. Лишь оказавшись лицом к лицу, можно было что-то разглядеть.
Как только все вошли в дом, ослепительно яркий свет гостиной позволил Чу Чжэнь наконец увидеть картину целиком.
Она замерла в изумлении: у ног дочери сидело огромное создание выше метра, на голове Лань Инь восседал поменьше, а в руках она держала маленького ребёнка.
Чу Чжэнь растерялась — не знала, с чего начать.
Первой нарушила тишину бабушка Люй. Она поправила очки и, приблизившись к горной рыси, восхищённо воскликнула:
— Это же каракал!
Лань Инь, увидев бабушку, немного смягчилась и пояснила:
— Это кошка!
Бабушка засмеялась:
— Ну, в общем-то, ты права.
Тем временем Люй Лицзюнь полностью перешёл в режим заботливого отца: он уже принёс из кухни угощения и чай, приглашая всех присесть:
— Проходите, перекусите, потом всё расскажете.
— Да-да, садитесь скорее! Вы наверняка устали, — подхватила Чу Чжэнь, больше не задавая вопросов.
Она вежливо улыбнулась Люй Лицзюню и начала щебетать, обращаясь к дочери:
— Ты ведь не знаешь, дорогая, что последние дни твой дядя Люй волновался за меня — боялся, что мне одной будет небезопасно. Поэтому он, дедушка и бабушка всё это время были рядом. Такие добрые люди! Мне даже неловко стало — столько хлопот доставляю. Обязательно поблагодари их. А ещё — вам понравилось в путешествии? Устали?
Она сама никогда не путешествовала, но слышала от подруги по кухне, что туризм — это деньги за страдания, и очень утомителен.
Лань Инь с злорадством переглянулась с бабушкой Люй, насмешливо глядя на Люй Лицзюня, чьё лицо окаменело. Похоже, он так и не решился признаться в чувствах!
Когда все устроились в гостиной, Чу Чжэнь взяла мальчика на руки, умело успокоила его, когда тот заворчал, и дала ему немного еды. Только тогда она спросила:
— Чей это ребёнок? Почему такой худой?
Лань Инь, удобно устроившись с чашкой горячего чая и уже клевавшая носом от усталости, лениво бросила:
— Подобрала в первобытном лесу.
«……»
— Хе-хе~, — тихо рассмеялся Ци Цзинчэнь.
— Что?! Ты была в первобытном лесу?! — впервые в жизни Чу Чжэнь повысила голос. Она огляделась в поисках чего-нибудь подходящего, явно собираясь отшлёпать дочь.
Она была по-настоящему в ярости. Этот ребёнок совсем обнаглел! Куда только не лезет! Даже не имея образования, она прекрасно знала: первобытный лес — не место для человека.
Люй Лицзюнь и остальные тоже впервые услышали, что Лань Инь отправилась в первобытный лес. Теперь понятно, почему все в камуфляже и почему привезли этих каракалов!
Когда Чу Чжэнь, обычно такая мягкая и тихая, уже схватила пыльную метёлку, готовясь к наказанию, Люй Лицзюнь быстро вырвал её из рук, усадил жену на диван и незаметно передал метёлку старику Люй.
— Лань Инь точно не хотела тебя расстраивать, — увещевал он. — Наверняка у неё были веские причины. Не надо бить ребёнка! Она же такая умница. Давай сначала спросим, почему она туда поехала. Не злись, дорогая…
— Да, да! — подхватила бабушка Люй. — Женя, не бей детей! Давай всё спокойно обсудим.
Лань Инь, прижимая к себе чашку, была в полном недоумении. Для неё поход в первобытный лес — не такое уж страшное дело.
Правда, она знала, что мама никогда бы не разрешила, поэтому и решила сначала сделать, а потом рассказать. А теперь, как только приехала и расслабилась, сама же и проговорилась… Получается, всё это время скрывала зря.
Великой Госпоже-Астрологу чуть не досталось от собственной матери! При мысли об этом у неё покраснели уши.
Когда она растерянно сидела, не зная, что делать, Ци Цзинчэнь слегка сжал её ладонь, встал и вежливо попрощался. Он был необычайно красив, и когда улыбался, в нём чувствовалось истинное благородство — именно такой тип молодых людей больше всего нравился старшему поколению.
— Уже поздно, — сказал он. — Сегодня мы лучше уйдём.
Чу Чжэнь тут же горячо стала удерживать:
— Уже почти одиннадцать! Может, останетесь на ночь?
Бабушка Люй энергично закивала:
— Да-да! Останьтесь! Хоть одну ночь!
Какой прекрасный юноша! Куда приятнее, чем её старик в молодости!
Хотя предложение и было заманчивым, Ци Цзинчэнь всё же отказался. Им четверым мужчинам неудобно ночевать в чужом доме. В другой раз, когда он придёт один, тогда и останется. Эта мысль заставила его сердце слегка забиться быстрее.
Он отказался от проводов, но Люй Лицзюнь всё же вышел вслед за ним.
На улице Люй Лицзюнь с некоторой тревогой смотрел на юношу, который был даже выше его самого. Вспомнив информацию, которую удалось раздобыть через несколько знакомых, он почувствовал ещё большую тревогу.
Семья Ци давно переехала в Европу — ещё несколько веков назад. В обществе, где доминировали белые, предки Ци сумели пробиться и основать собственную империю.
С тех пор семья не только не исчезла в потоке времени, но и процветала. В 70-х годах прошлого века глава семьи женился на английской герцогине, и с тех пор Ци вошли в высший свет Европы.
Нынешний глава семьи — человек с железной волей и дальновидностью. Используя связи с аристократией, он активно расширял бизнес во всех отраслях. Всего за несколько десятилетий семья Ци стала одним из самых влиятельных кланов Европы.
А теперь Ци Цзинчэнь, восемнадцатилетний юноша, вернулся в Китай, чтобы начать своё коммерческое завоевание.
Семья Люй, конечно, неплоха, но по сравнению с Ци — просто ничто.
Говоря грубо, между ними нет и речи о сопоставимости.
Будучи мужчиной, Люй Лицзюнь прекрасно понимал, что означает взгляд Ци Цзинчэня на Лань Инь.
Хотя в его глазах Лань Инь идеальна во всём, он опасался, что семья Ци причинит ей боль. Эти древние кланы не такие простые.
Возможно, выражение лица Люй Лицзюня было слишком выразительным, потому что Ци Цзинчэнь, стоя у своей машины, словно зная, что тот хочет сказать, опередил его:
— Не волнуйтесь, дядя Люй. Всё, чего вы боитесь, не случится.
Люй Лицзюнь не удивился, что его мысли прочитали. Если бы у Ци Цзинчэня не было таких способностей, его бы никогда не пустили одного в Китай.
Он ничего не сказал, лишь вежливо помог юноше сесть в машину. Потом подумал: вместо того чтобы беспокоиться о том, с кем будет его дочь, лучше заработать побольше денег и приготовить ей хорошее приданое. В любом случае, поддержка родного дома всегда важна.
* * *
В доме тем временем Лань Инь ловко объяснила происхождение мальчика, надеясь отвлечь мать от гнева.
И действительно, Чу Чжэнь легко переключилась с дочери на ребёнка и возмутилась:
— Как же так можно! Такого маленького ребёнка! Как у них рука поднялась!
Она принялась носить малыша по комнате:
— У нас же нет ничего для детей! Ему лет три, наверное? Сейчас сварю ему яичного пудинга. Одного молока мало — он явно истощён. Бедняжка! Завтра с утра схожу за всем необходимым.
Лань Инь указала на большой мешок у двери:
— Там уже всё есть. Ци Цзинчэнь всё предусмотрел. К тому же, семья ребёнка наверняка в панике. Завтра я отвезу его домой.
Чу Чжэнь согласилась — кто же не будет переживать, если потерял ребёнка?
— А кошек… ты хочешь оставить всех? Мы справимся с таким количеством? — обеспокоенно спросила она, глядя на огромного зверя, чья спина доходила ей до колен.
Лань Инь сняла с плеча куклу, которая притворялась игрушкой, и протянула матери:
— Оставим только одну. Остальных трёх отдам Ци Цзинчэню — у него поместье большое, там им будет где разгуляться. Если кто-то ещё захочет завести — отдадим одну.
Чу Чжэнь с интересом разглядывала куклу:
— Ой! Какая реалистичная! Прямо как живая!
Лань Инь серьёзно кивнула:
— Ради неё я и отправилась в первобытный лес.
Услышав это, Чу Чжэнь снова вспыхнула гневом. Она с недоверием посмотрела на дочь, потом на куклу в её руках и, если бы не держала ребёнка, снова бы схватила метёлку:
— Ради этой куклы?!
Лань Инь решительно кивнула:
— Именно ради неё.
http://bllate.org/book/10400/934745
Готово:
