Мама Ци прекрасно понимала эту истину, а вот Ци Цзяминь — не очень. У неё было мышление современного человека, но она упускала из виду одно: сейчас вовсе не двадцать первый век, а сравнительно консервативная эпоха Республики.
Даже если мир и вымышленный — всё равно так.
Мама Ци ещё немного пояснила дочери, и та, внимательно выслушав, молча кивнула:
— Похоже… это правда!
Мама Ци улыбнулась:
— Конечно, именно так! Твоя идея отличная, но вряд ли осуществима. Однако независимо от того, сработает она или нет, уже сам факт, что наша Цзяминь способна думать подобным образом, делает тебя особенной! Многие до такого даже не додумаются. Ты молодец.
Эта девочка и впрямь была настоящей дочерью их семьи — полна замыслов, да ещё и с таким деловым чутьём, прямо как она сама.
— Даже если сейчас не получится, в будущем обязательно высказывай новые идеи. Может, в следующий раз всё пойдёт гладко и начнёт приносить прибыль, — поощряла мама дочь.
Цзяминь кивнула:
— Хорошо!
Она лишь высказала предположение и не ожидала, что, хотя сейчас оно и не сработало, позже её старший брат Ци Цзягун всё-таки воплотит эту задумку — и даже получит неплохую прибыль. Но это уже будет совсем другая история.
Мать и дочь ещё немного поболтали, после чего мама Ци, увидев, что дочь допила свою похлёбку из ласточкиных гнёзд, взяла чашку и вышла из комнаты.
Цзяминь взглянула на часы: уже перевалило за десять. Она переоделась и собралась спать. Новая пижама просто прелесть!
Она уже собиралась выключить свет, как вдруг раздался лёгкий стук в оконное стекло.
Цзяминь на мгновение замерла, слегка поджав губы.
Поколебавшись секунду, она резко вытащила из-под кровати пистолет и передёрнула затвор.
«Тук». Стекло снова тихонько постучали.
Человек за окном явно не был вором, пробравшимся тайком.
Цзяминь сразу поняла — это Гао Жуфэн!
Кто ещё мог сотворить нечто столь странное?
Но разве он не получил пулю в ногу? Неужели ранение совсем не помешало ему шляться по ночам?
На мгновение замешкавшись, Цзяминь решительно распахнула шторы. И точно — Гао Жуфэн висел на подоконнике. Он сделал ей знак, чтобы она открыла окно.
Цзяминь никак не могла понять этого человека: ведь он же хромает! Неужели ранение вовсе не остановило его безрассудные выходки?
Она не стала открывать окно, а только холодно махнула рукой.
Гао Жуфэн посмотрел на пистолет в её руке, и его взгляд стал ещё глубже. Прямо перед Цзяминь он достал тонкую проволоку и буквально за пару движений открыл окно!
Цзяминь:
— …
Проклятое окно! Позоришь меня перед всем светом!
— Зачем ты опять явился? — недовольно спросила она, преграждая вход.
Гао Жуфэн снова взглянул на её пистолет:
— Браунинг.
Цзяминь приподняла бровь:
— Какое тебе до этого дело?
Внезапно она словно что-то вспомнила:
— Подожди-ка.
Она быстро обернулась, вытащила из-под кровати ещё один пистолет и протянула ему:
— Держи, забирай своё. Ты же оставил его у меня в прошлый раз.
Неизвестно почему, но лицо Гао Жуфэня, и без того мрачное, стало ещё темнее — прямо как уголь.
Цзяминь:
— Бери же!
Гао Жуфэн вдруг слегка приподнял уголки губ и, подняв на неё глаза, произнёс:
— То, что я кому-то подарил, я никогда не беру обратно.
Цзяминь:
— ???
Она рассудительно возразила:
— Нельзя принимать дары без причины. Я не могу взять твою вещь. Мы же почти не знакомы.
Гао Жуфэн приподнял бровь и с лёгкой усмешкой спросил:
— Если не со мной, то с кем ты знакома?
Цзяминь чувствовала, что общаться с Гао Жуфэнем требует от неё максимума терпения и выдержки. Иначе — хоть сейчас давай в драку!
Этот человек постоянно выводил её из себя!
Она холодно ответила:
— Гао Жуфэн, будь хоть немного разумным! Мы действительно почти не знакомы! Да ты вообще псих? Приходишь среди ночи и говоришь какие-то странные вещи! Убирайся, мне пора спать!
Она резко оттолкнула его руку и попыталась закрыть окно.
Но Гао Жуфэн тут же надавил на раму и тихо произнёс:
— Ци Цзяминь.
Цзяминь подняла на него глаза, ожидая продолжения.
Однако, сказав лишь это, Гао Жуфэн замолчал. Лёгкий ветерок растрепал его волосы. Только теперь Цзяминь заметила, что его лицо бледнее обычного.
Её взгляд скользнул ниже — и точно, с ногами у него явно нелады: он стоял, опираясь на одну ногу.
— Ты же ранен! Как ты вообще лезешь по стенам? — Цзяминь широко раскрыла глаза, решив окончательно: этот парень точно сумасшедший.
Самоубийца, честное слово!
После этих слов между ними снова воцарилось молчание.
Прошло немало времени, прежде чем Гао Жуфэн вдруг усмехнулся:
— Ты… переживаешь за меня?
Цзяминь:
— ????!
Скажи-ка, милый, откуда ты такой вывод сделал? Как можно быть настолько самовлюблённым?
Цзяминь подумала и серьёзно сказала:
— Гао Жуфэн, мы действительно почти не знакомы — разве что соседи, которые друг друга видели. Сейчас я просто вежливо спросила о твоей ноге, больше ничего. Не знаю, что ты себе вообразил, но я совершенно к тебе безразлична. И в будущем тоже не собираюсь иметь с тобой ничего общего. Поэтому перестань лазать по ночам к моему окну и говорить всякие двусмысленные вещи — это крайне невежливо.
Лицо Гао Жуфэня потемнело, как дно котла.
Цзяминь сменила тон и продолжила:
— Я знаю, что красива и очаровательна, но твои чувства ко мне ни к чему хорошему не приведут! Брось, юноша!
Гао Жуфэн молча смотрел на неё.
Цзяминь:
— Хотя в пьесах красивые богатые барышни всегда влюбляются в таких, как ты — в бандитов и головорезов, но я-то точно не героиня!
Она оскалила зубы и наполовину всерьёз, наполовину в шутку добавила:
— Я злодейка из романа!
И с миловидной хулиганской миной закончила:
— Такая, что убивает главного героя!
Гао Жуфэн:
— …………………………… хе!
Иногда самая честная правда — та, которой меньше всего верят!
Гао Жуфэн одним взглядом и коротким «хе», выдавленным из горла, ясно показал Цзяминь, что насмехается над ней.
Однако, похоже, этот человек был настоящим мазохистом: несмотря на то, что она наговорила ему грубостей, он не разозлился и даже ничего не сказал. Бросив это презрительное «хе», он развернулся и ушёл.
Хотя, конечно, если бы он не хромал, Цзяминь могла бы и поверить, что он вовсе не получал пулю в ногу. Получить ранение и всё равно лезть ночью по стенам — ну и силён же ты, дружище!
Как только этот надоедливый тип исчез, Цзяминь сразу почувствовала облегчение.
Ей совершенно не хотелось разбираться в причудливых настроениях этого головореза. Она просто закрыла окно, задёрнула шторы и легла спать. Честно говоря, им в доме давно пора установить электрическую изгородь — чтобы любой, кто полезет через забор, превратился в жареного цыплёнка.
Хе-хе!
Цзяминь отлично выспалась. На следующее утро, проснувшись, она на миг задумалась — может, всё это ей приснилось, и Гао Жуфэн вовсе не приходил?
Но вскоре она пришла в себя: нет, всё было на самом деле.
Иначе зачем бы она положила пистолет под подушку?
Правда, с этим оружием она пока что как ребёнок с игрушкой — настоящих навыков у неё нет. А значит, поездка в Швейцарию к мастеру стрельбы становится всё важнее.
Цзяминь взглянула на часы — она встала рано. Решила переодеться и спуститься вниз, чтобы заняться тайцзицюанем.
Надо сказать, появление Гао Жуфэня мгновенно придало ей чувство срочности: всё, что раньше откладывалось, теперь нужно делать немедленно! Обязательно тренироваться, обязательно оттачивать меткость и обязательно копить деньги.
Жизнь так занята!
Первым, кто заметил, что Цзяминь занимается тайцзи, стал старый господин Ци. Он стоял рядом и весело наблюдал за внучкой.
Вторым был Ци Гуанчжи. Он потер глаза и удивлённо воскликнул:
— Неужели я не ошибся?
А потом добавил:
— Цзяминь, ты что творишь? Даже твой дедушка, старик в годах, не занимается этим, а ты вдруг начала?
Старый господин Ци бросил на зятя строгий взгляд, и Ци Гуанчжи тут же исправился:
— Пап, вы бодры и полны сил!
Старый господин Ци хмыкнул и присоединился к внучке:
— Давай, с сегодняшнего дня будем заниматься вместе.
Цзяминь радостно ответила:
— Отлично!
Физические упражнения — дело такое: одному легко лениться, но когда занимаешься в компании, всё иначе. Кажется, будто вы подбадриваете и контролируете друг друга, и продолжать становится гораздо проще. Цзяминь с радостью приняла участие деда.
— Пап, присоединяйся и ты! — сказала она отцу.
Ци Гуанчжи мгновенно изменился в лице и, глядя в небо, неловко улыбнулся:
— Э-э… мне, пожалуй, не стоит…
— С завтрашнего дня каждое утро в шесть часов вся семья выходит на зарядку! Ни одного исключения! — громко объявил старый господин Ци. — По полчаса — и все успеете на работу или учёбу!
Ци Гуанчжи не ожидал, что из простого наблюдателя он вмиг превратится в участника!
Он оцепенел, глядя на своего тестя:
— Неужели?.. Я не хочу вставать рано! Не хочу заниматься! Хочу спать!
Старый господин Ци мягко улыбнулся:
— Иди скорее сообщи всем! Начинаем завтра!
— Пап, я думаю… — он ещё пытался спасти ситуацию.
Но один суровый взгляд тестя — и Ци Гуанчжи тут же сдался:
— Хорошо, конечно! Сейчас же скажу им! Завтра начнём, обещаю! Будем заниматься как следует!
Да, именно такая у него безвольная натура!
Ведь перед ним не просто тесть, а ещё и приёмный отец!
Эта привычка мгновенно подчиняться выработалась у него с детства.
Так вся семья Ци получила «печальное известие». Больше всех был ошеломлён второй брат — он стоял в помятой пижаме, с растрёпанными волосами и жалобно стонал:
— В шесть утра? Я просто не смогу встать!
Старый господин Ци невозмутимо ответил:
— Ложись пораньше — и встанешь.
Ци Гуанчжи тут же превратился в самого преданного и рьяного помощника и безжалостно пнул сына:
— Хватит шляться по ночам! Всё время гуляешь, возвращаешься под утро. Я такой благородный и честный мужчина, а родил вот такого повесу! Из-за твоей дурной славы твои братья не могут найти себе жён! Не стыдно ли тебе? Не чувствуешь ли вины?
Второй брат был в шоке!
Вот тебе и навешали вину!
Разве это его вина, что братья глупы? Какое это имеет отношение к нему?
Какое?!
Он шевелил губами, пытаясь что-то сказать, и наконец выдавил:
— Пап, ты точно мой родной отец! Зачем же ты сваливаешь на меня всю эту грязь? Я сразу понял, что эта зарядка — твоя затея! Ты просто не можешь видеть, как мы спим! Ох уж эти мне страдания!
Ци Гуанчжи снова пнул его:
— Да как ты смеешь обвинять меня!
Цзяминь молча наблюдала за ними и думала: «Зачем вы, отец и сын, так мучаете друг друга?»
— Четвёртый молодой господин Юй назначил встречу на девять, — сказала она. — Пойду переоденусь.
Цзяминь сейчас была самой занятой в доме — без сомнения.
Второй брат тут же оживился:
— Я поеду с тобой!
Но Цзяминь, взглянув на его неряшливый вид и вспомнив, как долго он обычно собирается, решительно отказалась:
— Не надо. Пусть меня отвезёт Лао Ли! У меня нет времени ждать, пока ты будешь красоваться перед зеркалом!
Очередной точный удар!
Второй брат почувствовал, что сегодняшний день особенно несчастлив для него.
Какая горькая судьба!
Поскольку ей предстояло стрелять, Цзяминь сегодня надела длинные брюки и рубашку. Белоснежная блузка и тёмно-синие брюки придавали ей особую строгость и элегантность. Она даже собрала свои не слишком длинные волосы в хвостик — выглядела по-настоящему эффектно и решительно.
— Цзяминь! — окликнул её старший брат, спускаясь по лестнице и застёгивая пуговицы. — Сегодня я отвезу тебя.
Цзяминь:
— Хорошо.
Второй брат снова завопил от обиды.
Цзяминь предпочитает старшего брата, а не его! Несправедливо, несправедливо!
Цзяминь зажала уши — не желала слушать этот вой — и решительно вышла из дома. Брат и сестра сели в машину, и старший брат сказал:
— Я провожу тебя внутрь.
Цзяминь сразу поняла, зачем он поехал с ней: наверняка хочет лично поздороваться с Четвёртым молодым господином Юй. Это правильно — покажет, насколько их семья ценит встречу.
http://bllate.org/book/10346/930196
Готово:
