После свадьбы она так и не смогла забыть своего первого возлюбленного, пошла на измену и ради этой самой «любви» бросила мужа.
Лишь оказавшись в больнице с израненной душой и телом — после того как любовник предал её до конца, — она наконец поняла, насколько смешным было её упрямство. И уж совсем не ожидала, что тот самый влиятельный экс-супруг, которому она надела рога и из-за которого он потерял лицо перед всем светом, в последний момент всё же оплатил её лечение.
Операция провалилась. Фан Цинь осознала, что исправить уже ничего нельзя… но едва открыла глаза — как оказалась на пятнадцать лет назад, когда её брак только начинался.
Фан Цинь решила: в этой жизни стоит быть добрее к тому супругу, на которого раньше даже не смотрела. Ну что ж, тогда она будет крепко держаться за его ногу и станет женой настоящего магната.
* Лёгкое, сладкое и приятное чтение — до мурашек от удовольствия!
* Героиня в прошлой жизни была настоящей стервой, но после перерождения полностью изменилась. Те, кому это неприемлемо, читайте с осторожностью.
Янь Кэсинь проснулась несколько дней назад, но всё это время предпочитала оставаться в больнице: во-первых, чтобы привыкнуть к новому положению вещей, а во-вторых, чтобы обдумать дальнейшие шаги.
Когда она задумчиво прислонилась к изголовью кровати, вдруг раздался стук в дверь. Янь Кэсинь удивилась — кто бы мог прийти в такое время?
— Входите, — лениво отозвалась она.
Дверь открылась, и Янь Кэсинь машинально взглянула на вошедшего — но тут же замерла.
Перед ней стояли Янь Фэйсюн, Цзян Шуъюань и Янь Ямэн — все трое её номинальные родственники, явившиеся сюда как один.
Цзян Шуъюань сразу подошла к кровати и участливо спросила:
— Кэсинь, тебе уже лучше? Мы с твоим отцом были заняты делами компании, а Ямэн снималась в фильме, поэтому не могли приехать сразу после того, как узнали, что ты очнулась. Ты ведь не сердишься на нас?
Её лицо выражало нежную заботу, голос звучал успокаивающе — словно перед дочерью стояла любящая мать.
«Ну уж если играть — так давайте играть», — подумала Янь Кэсинь и улыбнулась:
— Нет.
Цзян Шуъюань на миг опешила. Эта лёгкая улыбка явно её поразила. Она прекрасно знала характер своей падчерицы: особенно после того как она и Янь Ямэн появились в доме, та постоянно демонстрировала своё превосходство, никогда не скрывая раздражения, и её капризы становились всё хуже.
По логике вещей, узнав, что её не навестили сразу после пробуждения, эта барышня должна была закатить истерику. А тут не только не рассердилась — ещё и улыбнулась!
Цзян Шуъюань быстро взяла себя в руки, открыла термос, налила немного супа в маленькую чашку и аккуратно подала её:
— Я сама варила. Попробуй, Кэсинь.
Янь Кэсинь уже собиралась взять чашку, но вдруг заметила на запястье мачехи нефритовый браслет. Если она не ошибалась, это была вещь, оставленная ей матерью.
После того как Цзян Шуъюань вошла в дом, многие вещи покойной матери достались именно ей.
Однажды вся семья поехала на светский раут, и на шее Цзян Шуъюань красовалась цепочка, принадлежавшая матери Янь Кэсинь. Все гости восхищались украшением, говоря, что оно идеально ей подходит. Янь Кэсинь не выдержала и прямо на вечере сорвала цепочку с шеи мачехи, громко объявив, что это украшение принадлежит её матери.
Позже выяснилось, что Цзян Шуъюань заранее переделала цепочку, заменив подвеску. Когда же та с жалобным видом заявила, что носит совсем другую цепочку — просто внешне похожую, — все поверили ей. Янь Кэсинь поняла, что попала в ловушку, но к тому времени весь зал уже видел, как она устроила скандал и даже подралась с мачехой. С тех пор за ней закрепилась репутация дерзкой, безрассудной и грубой девицы.
Теперь же, проснувшись после самоубийства — вызванного тем, что её собственная сестра увела жениха, — и увидев на руке мачехи вещь покойной матери, прежняя Янь Кэсинь наверняка устроила бы очередную истерику.
Именно этого и ждала Цзян Шуъюань. Чем громче скандал, тем больше раздражается Янь Фэйсюн. А разрушив доверие между отцом и дочерью, она сможет легко избавиться от падчерицы.
Янь Кэсинь мысленно фыркнула, взяла чашку и тихо сказала:
— Спасибо, тётя Юань.
Цзян Шуъюань чуть не подавилась от неожиданности, но внешне сохранила спокойствие и снова улыбнулась с материнской нежностью:
— Если Кэсинь не нравится, я сварю другой.
Янь Фэйсюн, как всегда, смотрел на дочь с хмурым видом и сейчас с раздражением бросил:
— Посмотри, какая заботливая твоя тётя Юань! Будь ты хоть немного разумнее, в доме не было бы столько скандалов.
Янь Кэсинь мысленно усмехнулась, сделала глоток супа и вежливо ответила:
— Очень вкусно. Спасибо, тётя Юань.
Улыбка Янь Кэсинь снова заставила уголки губ Цзян Шуъюань подрагивать. Эта девчонка никогда не проявляла к ней ни капли уважения. Что с ней сегодня такое?
Сдерживая недоумение, Цзян Шуъюань продолжила играть роль заботливой мачехи:
— Главное, чтобы Кэсинь понравилось.
Янь Кэсинь поставила чашку и уже собиралась заговорить, как вдруг Янь Ямэн, до этого молча стоявшая у двери, подошла и села рядом с ней на кровать.
Она взяла её руку в свои, и её глаза наполнились слезами. Страдание и внутренний конфликт читались в каждом её взгляде.
— Сестра… это всё моя вина. Это я довела тебя до такого состояния, — всхлипнула она.
Янь Кэсинь давно знала, что эти двое — мать и дочь — всегда играют друг за друга. Вот и сейчас: сначала выступление Цзян Шуъюань, теперь очередь Янь Ямэн.
Не зря же та окончила актёрскую школу. Её игра была безупречна: слёзы на грани, дрожащие губы, сдержанное рыдание — всё это создавало образ жертвы, вынужденной поступать вопреки совести.
Янь Ямэн крепче сжала её руку, нахмурившись от горя:
— Я знаю, что поступила плохо… Но, сестра, мы с братом Цзинъе искренне любим друг друга.
«Да, ваша любовь так велика, что я обязана простить вас и благословить, не смей посметь обижаться».
Какая наглость! И при этом ещё и редкостная.
От прикосновения Янь Ямэн по коже Янь Кэсинь побежали мурашки от отвращения. Она холодно выдернула руку и бесстрастно посмотрела на неё:
— Ага.
Это короткое «ага» прозвучало как мощнейший аккорд, мгновенно оборвавший всю театральную сцену.
Янь Ямэн буквально онемела от неожиданности. На несколько секунд она просто смотрела на сестру, забыв изображать страдание, слёзы и внутреннюю борьбу.
Только через некоторое время она пришла в себя и робко спросила:
— Сестра… ты нас простила?
Янь Кэсинь широко улыбнулась:
— Делайте что хотите. Только не плачьте у меня на глазах — дайте хоть немного покоя.
— …
Янь Ямэн опустила голову и всхлипнула:
— От таких слов мне становится так больно, сестра…
Янь Кэсинь едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ей совершенно не хотелось продолжать этот разговор. Она сделала вид, будто вспомнила нечто важное, и резко сменила тему:
— Кстати, — произнесла она с невинной улыбкой, — раз уж все здесь собрались, у меня есть одно дело, которое хочу обсудить с тётей Юань.
Цзян Шуъюань инстинктивно почувствовала неладное, но всё равно улыбнулась:
— Говори, Кэсинь. Тётя Юань поможет, чем сможет.
Янь Кэсинь стала ещё более невинной:
— В завещании мама чётко указала, что основанный ею салон красоты «Тяньмэй» переходит мне. Так как я была ещё молода, вы, тётя Юань, временно управляли компанией. Теперь я повзрослела, и пришло время вернуть мне то, что принадлежит по праву.
В палате воцарилась гробовая тишина. Все уставились на неё.
— Опять несёшь чепуху?! Сколько можно устраивать эти истерики? — рявкнул Янь Фэйсюн.
Цзян Шуъюань быстро пришла в себя и мягко сказала:
— Желание Кэсинь вернуть компанию вполне естественно. Ведь это действительно подарок её матери. Как насчёт того, чтобы сначала прийти в офис и немного привыкнуть к управлению? Когда освоишься, я с радостью передам тебе дела.
Янь Кэсинь ещё не ответила, как Янь Фэйсюн презрительно фыркнул:
— Сколько раз она уже «привыкала»? Ты слишком терпелива — позволяешь ей вечно устраивать эти цирки!
На самом деле Янь Кэсинь не раз просила вернуть компанию. Цзян Шуъюань всегда отвечала одно и то же: «У тебя нет опыта». Она предлагала «подучиться», но на деле всех старых сотрудников, работавших с матерью Янь Кэсинь, давно заменили своими людьми. В офисе падчерицу никто всерьёз не воспринимал. А та, будучи вспыльчивой и импульсивной, при малейшем неуважении устраивала скандалы. Янь Фэйсюн считал такое поведение недостойным руководителя и запретил ей вообще приближаться к «Тяньмэй».
Лицо Янь Кэсинь почти не изменилось. Она лишь слегка улыбнулась:
— Боюсь, тётя Юань меня не поняла. На этот раз мне не нужно «привыкать». Я хочу немедленно вернуть компанию моей матери.
Янь Фэйсюн ещё больше разозлился:
— С твоим характером ты вообще способна управлять бизнесом?!
Цзян Шуъюань добавила с видом глубокой заботы:
— Кэсинь, тётя Юань вовсе не хочет присваивать компанию. Просто… у тебя ведь нет опыта. Если передать тебе управление внезапно, ты можешь всё испортить. А ведь это дело всей жизни твоей матери! Было бы ужасно, если бы оно погибло из-за неопытности.
Она говорила так искренне, будто действительно думала о благе компании. Но Янь Кэсинь прекрасно знала эту жадную женщину: та мечтала заполучить компанию себе и не собиралась ни на что соглашаться.
Янь Кэсинь опустила глаза и тихо рассмеялась:
— Раз уж компания оставлена мне матерью, пусть даже я её разрушу — она не станет меня винить. Зато она точно не хотела бы, чтобы её дело досталось посторонним.
Подняв глаза, она мягко посмотрела на Цзян Шуъюань:
— Верно ведь, тётя Юань?
— Негодница! — взорвался Янь Фэйсюн. — Твоя тётя так заботится о тебе, а ты отвечаешь такой злобой?! С самого детства ты привыкла думать о людях худшим образом! У кого ты этому научилась?!
Едва он договорил, как Янь Ямэн вовремя вытерла слёзы и обеспокоенно проговорила:
— Сестра, не зли папу больше. Его здоровье и так не очень — врачи строго запретили ему волноваться.
Эти слова немного успокоили Янь Фэйсюна. Эта вторая дочь была его гордостью и радостью. Её успехи придавали ему чувство значимости: вот какая она заботливая, послушная и талантливая! А эта бездарная и своенравная старшая дочь вызывала лишь раздражение.
Янь Фэйсюн нахмурился:
— Посмотри на свою сестру! Почему бы тебе не учиться у неё?
Янь Кэсинь перевела взгляд на Янь Ямэн. Та была всего на год младше, выглядела нежной и кроткой, с детства слыла «послушной девочкой» и пользовалась огромной любовью отца.
Более того, в карьере она тоже преуспела: поступила в Киноакадемию столицы, а на четвёртом курсе получила роль второго плана в фильме. Благодаря этой роли она заявила о себе в индустрии, получила премию для новичков и вошла в число восходящих звёзд шоу-бизнеса.
Такие достижения действительно впечатляли. Особенно на фоне неудачной старшей сестры.
Поэтому даже когда Янь Ямэн начала встречаться с женихом Янь Кэсинь, отец не стал её винить. Возможно, в его глазах такая выдающаяся дочь заслуживала всего самого лучшего, а эта жалкая ничтожество-старшая дочь вовсе не достойна такого прекрасного человека, как Ань Цзинъе. Этот человек должен принадлежать Янь Ямэн.
Так что даже самоубийство Янь Кэсинь из-за боли и унижения он воспринял не как трагедию, а как позор для семьи.
Янь Кэсинь вдруг вспомнила: если бы её не подстроили под падение, из-за которого она сломала ногу, с её талантом она бы не уступала Янь Ямэн.
Они лишили её мечты, репутации, всех надежд на будущее. А теперь ещё пытаются отнять последнее, что осталось от матери.
Разве может быть так, что все блага достаются только им?
http://bllate.org/book/10332/928987
Готово:
