Раньше, что бы он ни натворил, стоило только заплакать — и все тут же бежали утешать его, обнимали, и всё всегда складывалось по-его.
Дедушка с бабушкой обожали его, мать и подавно исполняла любую прихоть. Он играл с двумя младшими братьями и никого не боялся — никто не смел плохо обращаться с ними.
Но теперь его продали.
Братья остались дома, а его одного бросили в повозку.
Шестилетний ребёнок впервые в жизни почувствовал страх.
Сколько он ни капризничал и ни устраивал истерики, женщина в повозке оставалась безучастной: лишь дважды бросила на него взгляд и снова занялась тем, что щёлкала семечки.
Вскоре Хуань Шэна привезли в одно место.
Это был маленький четырёхугольный дворик с одним входом и выходом.
Торговку детьми звали Сюэ-ниянцзы. Ей ещё не исполнилось сорока, и у неё был муж. Вместе они занимались этим ремеслом почти десять лет, постоянно колеся по окрестным деревням и посёлкам. Людей, продающих своих детей, хватало: то родилось слишком много, нечем кормить; то кто-то в семье тяжело заболел и нужны были деньги немедленно. Причин было множество.
Сюэ-ниянцзы покупала таких детей, а потом отправляла их в уездные или областные города, где перепродавала богатым домам в служанки, зарабатывая на разнице.
Покупаемые дети были разного возраста, но в основном девочки. Обычно их сначала держали дней десять–пятнадцать: многие выглядели просто ужасно — бледные, исхудавшие, робкие и грязные.
Их нужно было хоть немного привести в порядок и обучить простейшим правилам этикета, иначе даже не решались показывать потенциальным покупателям — никто бы не взял, да и хорошую цену не выручишь.
За столько лет работы Сюэ-ниянцзы уже отлично понимала, как всё устроено.
Едва она вошла во двор с Хуань Шэном, как увидела, что её муж уже вернулся. На этот раз он привёз больше десятка детей, из них мальчиков было всего трое, остальные — девочки.
Муж, завидев за спиной жены одетого в шёлковую одежду белокурого и миловидного мальчика, сразу удивился и поспешил спросить:
— Откуда у тебя такой чистенький и красивый ребёнок? Неужто ты связалась с похитителями? Жена, мы хоть и торгуем слугами, но всегда берём детей только по добровольному соглашению! Таких, которых украли, брать нельзя! Это не только гнев Небес навлечёт, но и саму семью под удар поставит — если власти узнают, всем нам не поздоровится!
Сюэ-ниянцзы, услышав слова мужа, расхохоталась и закатила глаза:
— О чём ты думаешь? Разве я похожа на такую? Ты когда-нибудь видел, чтобы я водилась с похитителями?
— Тогда откуда он? — муж снова взглянул на Хуань Шэна, следовавшего за женой.
Сюэ-ниянцзы тут же подозвала служанку и кивком велела ей увести мальчика.
Лишь после этого она рассказала мужу всю историю. Выслушав, тот глубоко вздохнул и даже выразил некоторое восхищение Хуань Си.
В первый же день в доме Сюэ-ниянцзы Хуань Шэна поселили вместе с ещё четырьмя мальчиками и приставили к ним служанку лет семнадцати–восемнадцати, чтобы обучала их правилам.
Хуань Шэн никогда раньше не жил в таких условиях: крошечная комната, длинная лежанка, и пятеро мальчишек теснятся вместе. Другие дети были грязными, некрасивыми, в лохмотьях.
Зато силы у них хватало: за еду все дрались, как за свою жизнь, и, наевшись, пытались отнять порцию у других.
В доме Сюэ-ниянцзы им давали всего два приёма пищи в день, и еда была строго нормирована — всегда впроголодь.
Хуань Шэн никогда раньше не видел такой еды: каждый раз ему подавали миску белой каши и один жёлтый, сухой и очень твёрдый предмет. Позже один из мальчиков объяснил ему, что это вовотоу — кукурузные лепёшки, и что они очень вкусные.
Хуань Шэн презрительно фыркнул и громко заявил всем:
— У нас дома прислуга такое не ест! Мы едим мясо — всякое! Куриные и утиные яйца! И сладости из «Сыши Сюань»: османтусовые пирожные, сахарные лепёшки, молочные пирожные… Всё это невероятно вкусно! Я не стану есть ваши вовотоу!
Если он не ест — другие съедят. Многие дети попали сюда потому, что дома годами не видели сытой еды. Хуань Шэн отказался от своей порции, и один мальчишка моментально схватил её, проглотил и, надув щёки, стал дразнить его:
— Ля-ля-ля! Врунишка! Если твой дом такой богатый, почему же родители тебя продали? Наверное, и ты такой же нищий!
Хуань Шэн с детства был маленьким задирой и никого не боялся, но эти слова словно нажали на самую больную струну — его мать бросила его!
Он в ярости бросился на обидчика. Тот, хоть и был худощав, но с раннего детства привык драться в деревенской пыли и не был лёгкой добычей. Он несколько раз сильно пнул Хуань Шэна в живот.
В конце концов другие дети, испугавшись, что их тоже накажут, побежали звать надзирательницу. Та нахмурилась и лишила обоих ужина.
Хуань Шэн целый день ничего не ел. Ночью, лёжа на лежанке, он слышал, как урчит живот, и горько плакал.
Ему ужасно хотелось дедушки с бабушкой, особенно мамы. Он мечтал сказать ей, что теперь будет послушным, не будет шалить и делать глупостей — лишь бы она не продавала его.
Хуань Шэн спал у стены. Рядом с ним лежал мальчик на пару лет старше — тот самый, что объяснил ему, что такое вовотоу. Тот спал чутко и, услышав всхлипы, проснулся.
— Голоден? — спросил он шёпотом.
Хуань Шэн всхлипнул и кивнул. В комнате было темно, и непонятно, увидел ли мальчик его движение.
Через некоторое время сосед зашуршал, перевернулся и вытащил из-под подушки маленький свёрток, завёрнутый в платочек. Затем он придвинулся ближе к Хуань Шэну и, почти прикусив ему ухо, прошептал:
— Я спрятал это днём. Хотел сам съесть, если проголодаюсь. Но раз тебе так плохо — держи.
Он развернул платок. Остывший вовотоу стал совсем твёрдым, но мальчик не обратил на это внимания — для него это было настоящее сокровище. Увидев, что Хуань Шэн не двигается, он сам отломил кусочек и поднёс ко рту новому другу, как будто ещё дома утешал младшего брата:
— Ну, давай, ешь. Станет легче.
Губы Хуань Шэна дрогнули, и обида, накопившаяся за весь день, хлынула наружу. Он снова зарыдал, но всё же начал есть, принимая кусочки из рук мальчика.
Когда он доел, сосед аккуратно спрятал платок обратно под подушку и тут же захрапел.
Хуань Шэн нахмурился и толкнул его в плечо:
— Ты же не помыл руки! Как ты можешь так спать? Это же грязно.
Мальчик, не открывая глаз, фыркнул сквозь сон:
— Ты точно какой-то барчук. Такой чистюля!
Прошло немало времени, прежде чем Хуань Шэн тихонько спросил:
— Я — молодой господин из семьи Хуань. Меня зовут Хуань Шэн, все зовут меня Шэн-гэ’эр. А тебя как зовут?
Мальчик явно не ожидал, что этот беленький плакса окажется ещё и болтуном.
— Я Чжоу И. Теперь спи! Завтра рано вставать.
На следующий день Хуань Шэн уже не осмеливался отказываться от своей порции. Хотя вовотоу по-прежнему не нравились, он теперь хватал свою еду первым, выпивал кашу и передавал лепёшку Чжоу И, слегка задрав подбородок:
— Держи. Это тебе.
Чжоу И ничего не сказал, просто взял. Он подумал, что если мальчик снова проголодается ночью, у него уже не будет запасов — вчера он отдал последнее, лишь бы утешить плачущего ребёнка. Поэтому Чжоу И принял подарок как должное, решив, что, возможно, вечером снова придётся кормить нового друга.
Жизнь в доме Сюэ-ниянцзы была нелёгкой. Каждый день Хуань Шэн узнавал что-то новое и всё глубже понимал реальность.
Торговка говорила, что всех детей через полмесяца отправят в богатые дома. Но эти две недели не проходили даром: ежедневно их заставляли работать — носить воду, рубить дрова, подметать двор и стирать собственную одежду. Каждый раз, когда Хуань Шэн справлялся плохо, тот самый мальчик, с которым он подрался, обязательно выходил и издевался над ним.
Но теперь, сколько бы Хуань Шэн ни плакал, никто не спешил его защищать и утешать.
Каждую ночь он думал о семье, мечтал вернуться домой. Однажды он даже проснулся среди ночи от слёз после кошмара.
Сюэ-ниянцзы ежедневно приходила учить их правилам: как кланяться знатным господам, какие говорить благопожелания, как правильно прислуживать.
Хуань Шэн стоял в ряду, всхлипывая и с трудом сдерживая слёзы.
...
Сюэ-ниянцзы подробно доложила Хуань Си обо всём, что происходило с Хуань Шэном.
Прошло всего полмесяца, но Хуань Шэн уже не был тем своенравным и избалованным мальчишкой.
— Сначала всё время плакал, а последние дни — ни слезинки. Стал послушным: что скажешь — то и делает. Только с другими детьми не разговаривает. Жалко смотреть, — сказала она.
Хуань Си постучала пальцами по столу, чуть приподняла брови и спросила:
— Значит, ты считаешь, что Шэн сильно изменился? Стал послушным?
Сюэ-ниянцзы кивнула. Она видела самых разных диких детей и боялась, что такого изнеженного барчука могут обидеть. Поэтому она тайком поселила рядом с ним Чжоу И — мальчика сообразительного и сильного духом. И действительно, благодаря ему молодой господин заметно повзрослел.
Хуань Си решила, что пора — дальше можно перегнуть палку.
— Завтра я приеду за ним. Спасибо за труды, — сказала она.
Сюэ-ниянцзы расплылась в улыбке:
— Не стоит благодарности.
Цайхэ вовремя подошла с подносом, накрытым алой тканью. Когда она сняла покрывало, под ним оказались десять аккуратно сложенных серебряных слитков.
Ослепительно белых.
По десять лянов каждый — всего сто лянов.
— Твоё вознаграждение. Бери, — сказала Хуань Си.
Не будем говорить о Хуань Шэне. Вернёмся к Хуань Таю и Хуань Дину, оставшимся дома. С тех пор как исчезла зловредная нянька, которая постоянно подстрекала их к шалостям, и особенно после того, как старшего брата продали, оба мальчика стали гораздо тише и спокойнее.
Хуань Си перевезла их в уездный город и сразу же ввела в доме новые правила: всё стало чётко организовано, каждому месту и делу — своё время и порядок.
Кроме того, она приказала Ши Чжу и Тянь Чжу стать их постоянными спутниками и строго-настрого запретила им, как раньше, потакать любым капризам мальчиков.
Когда в доме воцарился порядок и исчез главный зачинщик беспорядков, братья успокоились. Впрочем, в основном потому, что Хуань Си почти не обращала на них внимания — дети чувствовали это и, вероятно, боялись.
На следующий день Хуань Си села в повозку и отправилась к Сюэ-ниянцзы. Дом торговки находился далеко, почти за городской чертой, поэтому даже на быстрой повозке дорога заняла полчаса.
Сюэ-ниянцзы знала о визите заранее и ещё с утра поставила одного из детей караулить у ворот: как только появится повозка — сразу кричать.
Хуань Си приехала на большой повозке, которую обычно использовали для важных визитов, — совсем не похожей на обычные длинные телеги, стоящие у рынка.
Издалека было видно: приехал богатый человек.
Ребёнок, стоявший на страже, завидев повозку, пулей бросился во двор и закричал во всё горло:
— Сюэ-ниянцзы! Гости! Гости приехали!
Дети, занятые работой во дворе, заинтересовались, но не смели бежать — только выглядывали из-за арок и колонн.
За эти дни Сюэ-ниянцзы много рассказывала им о жизни в богатых домах и правилах этикета. Услышав о гостях, все подумали, что пришли покупатели.
Их как раз должны были скоро продать — Сюэ-ниянцзы прямо сказала, что не может содержать столько ртов.
Дети, конечно, понимали свою судьбу с самого начала, но торговка внушала им: быть проданным — не всегда плохо. Дома они, возможно, и хлеба досыта не видели, а здесь, если повезёт и попадёшь к доброму хозяину, можно не только наесться досыта, но и жить в роскоши.
— Вот тогда и правда попадёшь в рай! — так говорила Сюэ-ниянцзы.
Поэтому все одновременно волновались и надеялись: вдруг именно их выберут?
Сюэ-ниянцзы встретила Хуань Си с почтительным поклоном и уже собралась проводить её в главный зал, предложить чай и сладости.
Но та махнула рукой:
— Не надо. Прямо покажи мне Шэна.
Сюэ-ниянцзы больше ничего не сказала и повела гостью во внутренний двор.
Хуань Шэн сидел там на корточках и смотрел, как Чжоу И стирает свою одежду.
Тот, скучая, рассказывал ему:
— Эти две рубашки я получил только здесь. Когда меня продавали, на мне была одна дырявая тряпка. А здесь, хоть и продают, но хотя бы дали одежду без заплаток. Поэтому я её очень берегу.
http://bllate.org/book/10257/923105
Готово:
