Шэнь Шу Жань никогда не пользовалась духами. В те времена парфюмерия была чересчур насыщенной — казалось, будто в одну крошечную бутылочку втиснули аромат целого цветущего сада. Стоило переборщить с распылением, и запах мог уморить муху наповал.
Поэтому она принципиально обходилась без духов. Старшая госпожа, напротив, их обожала и часто окутывала себя таким густым облаком благоуханий, что от неё разило на несколько шагов. Но зачем молодому маршалу Фу спрашивать её об этом?
— Молодой маршал, я не пользуюсь духами, — ответила Шэнь Шу Жань.
Фу Цинхань внимательно принюхался. Аромат действительно исходил от неё, но был невероятно лёгким — без близкого контакта его и не уловишь. Во время походов он слышал от своих солдат, что некоторые женщины от природы источают тонкий, естественный запах.
Шэнь Шу Жань старалась стать как можно менее заметной и даже дышала осторожнее обычного. Ей было холодно, клонило в сон, да и сил почти не осталось — вся она словно увядший цветок: слабая, беспомощная и жалкая.
— Сегодня ночью ты спишь со мной, — заявил Фу Цинхань. Он хотел выяснить, что именно мешает ему спать — сама женщина или тот странный аромат, что от неё исходит.
Шэнь Шу Жань остолбенела и растерянно спросила:
— …Что вы имеете в виду, молодой маршал?
Неужели он имел в виду именно то, о чём она подумала? Спать вместе… с ней? Внутри у неё завизжала сурок-тревога. Как же теперь отказаться от этого сумасброда?
Неужели она недостаточно уродлива? Или он уже дошёл до того, что готов пробовать всё подряд, не разбирая вкуса? Шэнь Шу Жань горько вздохнула про себя, чувствуя себя самой несчастной женщиной на свете.
Фу Цинхань стоял рядом, сверху вниз наблюдая за ней. Ему показалось, что эта женщина легко довольствуется малым: всего лишь бросил фразу о том, что они будут спать вместе, а её лицо за последние минуты успело пройти через десяток разных выражений.
Шэнь Шу Жань, похоже, приняла решение. Она собралась с духом, подняла голову и, словно отправляясь на казнь, выпалила:
— Молодой маршал правда желает спать со мной? Это, конечно, замечательно! Но предупреждаю: у меня ужасные привычки во сне. Я храплю, скриплю зубами, иногда кричу и болтаю во сне.
— Вы каждый день заняты важнейшими делами, заботитесь обо всём Шанхае. Мне-то всё равно, но я боюсь, как бы вы из-за меня не выспались плохо. Ведь если вы из-за меня не справитесь с работой — это будет настоящая трагедия!
Она подняла глаза и говорила с такой искренностью, будто сама верила каждому своему слову, хотя внутри яростно ругалась: «Кто вообще захочет спать с этим психом?! Нет, я точно не усну всю ночь!»
— Мне всё равно. У меня тоже есть свои привычки во сне, — например, я никогда не выпускаю пистолет из рук, — холодно усмехнулся Фу Цинхань, пристально глядя на неё так, будто уже всё понял.
Шэнь Шу Жань ещё больше испугалась. Что делать? Этот человек просто ужасен! Кто вообще спит с пистолетом под подушкой? Разве не опасно находиться рядом с таким человеком ночью?
Она медленно повернулась и тихо спросила:
— …А если я скажу, что не хочу?
— Твоё мнение для меня ничего не значит. Меня не интересует процесс, мне важен результат, — угрожающе произнёс Фу Цинхань.
Его совершенно не привлекала эта женщина. Просто он хотел использовать её запах, чтобы наконец выспаться.
Объяснять ей это он не собирался. Зачем? Говорить, что у него нет к ней интереса? Не имело смысла — она всего лишь пешка.
Шэнь Шу Жань мучительно колебалась. Ей очень хотелось прикончить этого мерзавца! Заставить несовершеннолетнюю девушку, к тому же ещё и незамужнюю, спать с ним — да он совсем без стыда!
Лицо её побледнело, глаза закрылись. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она снова открыла их, уже с решимостью камикадзе.
Ну и что? Всего лишь поспать вместе! Кого это пугает? Она ведь видела ролики в интернете!
Она внимательно осмотрела Фу Цинханя с головы до ног, задержав взгляд ниже пояса.
Фу Цинхань недовольно нахмурился. Куда она смотрит?
— Посмотришь ещё раз — вырву тебе глаза, — улыбнулся он, но в этой улыбке не было и капли тепла.
От холода, исходившего от его слов, Шэнь Шу Жань задрожала.
Она поспешно отвела взгляд. Честное слово, она вовсе не жаждала его тела — просто немного понаблюдала! Да этот человек ведёт себя хуже девицы на выданье. Неудивительно, что в книге у него столько «подруг сердца», но все отношения остаются лишь на уровне намёков. Неужели он до сих пор девственник?
Когда они вышли из машины, Фу Цинхань пошёл вперёд, а Шэнь Шу Жань — следом. Он шёл всё быстрее и быстрее, и ей пришлось почти бежать, чтобы не отстать.
Разозлившись, она просто перестала за ним гнаться и неторопливо двинулась вслед.
Госпожа Фу в это время сидела в гостиной и любовалась своими новыми ногтями. Ярко-красный лак казался ещё алее крови, и при свете лампы её лицо приобрело зловещий оттенок.
Шэнь Шу Жань чувствовала себя совершенно опустошённой. Должно быть, какая-то неумолимая сила управляет её судьбой, раз она постоянно попадает в такие беды.
— О, наконец-то удосужилась вернуться! Самовольно ушла, даже не сказав ни слова своей свекрови. Какая непочтительность! — язвительно сказала госпожа Фу. Она не могла видеть, как Шэнь Шу Жань ладит с её сыном. Раз уж ей самой так плохо, пусть и другие не радуются.
С тех пор как старший дядя Фу был изгнан Фу Цинханем, госпожа Фу больше ничего о нём не слышала.
Однажды она рыдая спросила своего «любимого» сына, и тот холодно бросил всего два слова: «Он мёртв».
Госпожа Фу не выдержала — то плакала, то смеялась, словно сошедшая с ума, и даже схватила острые ножницы, чтобы ударить его. Фу Цинхань вывернул ей запястье. От боли у неё потекли слёзы, и она закричала, называя его бесчувственным чудовищем. Он проигнорировал её и просто приказал слугам следить за матерью.
— Тётушка, я говорила с молодым маршалом. Он разрешил мне съездить домой, — с трудом выдавила Шэнь Шу Жань, пытаясь улыбнуться.
Госпожа Фу презрительно фыркнула и стала ковырять красный ноготь:
— С ним поговорила, а со мной — нет. Так, значит, не считаешь меня за свекровь? Ну конечно, дочь торговца — какие с неё манеры!
Теперь Шэнь Шу Жань окончательно поняла: сегодня эта женщина явно «приняла не то», и ей обязательно нужно найти повод для ссоры, даже если придётся не спать всю ночь.
— Сяо Цуй, проводи госпожу наверх, пусть отдыхает, — приказал Фу Цинхань, холодно наблюдая за тем, как долго ещё продлится истерика его матери.
Сяо Цуй робко переводила взгляд с молодого маршала на госпожу, потом, стиснув зубы, подошла к ней и тихо сказала:
— Госпожа, позвольте, я помогу вам подняться.
Старшая госпожа резко оттолкнула её. Сяо Цуй, дрожа, стояла в стороне, сдерживая слёзы.
— Если мать не хочет отдыхать, тогда не спи сегодня. Я прикажу кому-нибудь составить тебе компанию — сидите здесь до самого утра, — сказал Фу Цинхань без тени сочувствия, даже с отвращением.
Эта женщина никогда не выполняла своих обязанностей матери, и та жалкая толика родственных чувств давно иссякла.
Госпожа Фу сразу затихла. Она знала: сын не шутит, и сделает именно так, как сказал.
Этот ребёнок родился, чтобы отплатить ей за все беды: из-за него она потеряла любовь главнокомандующего, а теперь лишилась единственного человека, дававшего ей утешение.
Что дальше? После того как он убил брата и отца, не собирается ли теперь избавиться и от неё?
Лучше бы она придушила этого рокового врага сразу после рождения!
Опустив голову, она позволила Сяо Цуй проводить себя наверх.
Фу Цинхань насмешливо фыркнул. Люди — сущие подлецы, особенно те, кто привык давить на слабых и трепетать перед сильными. Его мать — ярчайший пример такого поведения.
У Шэнь Шу Жань пропало всякое желание сопротивляться. Если главный герой так обращается даже со своей матерью, то что уж говорить о ней?
— Идёшь или нет? — напомнил ей Фу Цинхань, оборачиваясь.
Шэнь Шу Жань, понурив голову, последовала за ним.
Спальня Фу Цинханя была огромной, а посередине возвышалась особенно приметная кровать.
Вся комната была выдержана в тёмных тонах, серый цвет доминировал повсюду. Шэнь Шу Жань даже подумала, что это вовсе не спальня, а скорее огромная чёрная клетка. А она — несчастный белый кролик, запертый внутри. Воздух был пропитан прохладным, почти ледяным ароматом Фу Цинханя, отчего она невольно вздрогнула.
Странно, ведь ещё лето, а ей становилось всё холоднее.
Фу Цинхань направился в ванную, и Шэнь Шу Жань с облегчением выдохнула. Но вскоре снова заволновалась.
Неужели это «предварительный душ»? Чтобы хорошенько вымыться и стать аппетитным ужином? А потом он её так и эдак, эдак и так…
Теперь она по-другому смотрела на эту большую кровать. Это вовсе не обычная постель — это кровать зла, кровать греха!
Она сидела на ней, будто на иголках. Часы тикали, и волнение нарастало. Хотя Шэнь Шу Жань и была современной девушкой с прогрессивными взглядами, но спать в одной постели с таким мужчиной — выше её сил.
Нет! Нужно что-то предпринять! Она рухнула на кровать, раскинув руки и ноги, и вдруг, как молния, в голове вспыхнула гениальная идея.
Вот оно!
Когда Фу Цинхань вышел из ванной, он увидел на своей кровати кокон, из которого торчали только глаза. Он чуть не рассмеялся: эта женщина и правда смешная. Неужели он выглядит настолько отчаявшимся, чтобы бросаться на первую попавшуюся?
Медленно приблизившись, он прищурился. Да, именно этот аромат.
Он глубоко вдохнул — разум прояснился, даже раздражение дня как рукой сняло. Шэнь Шу Жань замерла, боясь даже дышать. Не собака же он, чтобы нюхать её, как кость!
Неужели этот злой волк настолько голоден, что готов проглотить её целиком, даже не помыв?
Фу Цинхань открыл глаза, вспомнив что-то, и с отвращением пнул её ногой:
— Иди вымойся. Кто разрешил тебе в таком виде валяться в моих простынях?
Эта женщина, внешне уродливая, внутри явно распущенная: ртом кричит «нет», а сама уже забралась к нему в постель.
Шэнь Шу Жань неспешно выбралась из одеяла. На ней было длинное платье с рукавами до запястий, и только шея оставалась открытой — белая, нежная и хрупкая.
Она так плотно укуталась, что Фу Цинхань, надеялась она, не сможет потерять контроль и напасть на неё. Всё равно страшно. За окном стрекотали насекомые, отчего настроение портилось ещё больше. В комнате горел лишь тусклый свет двух прикроватных ламп.
— Не жарко? — спросил Фу Цинхань, выходя из ванной с полусухими волосами и обнажённой грудью.
Шэнь Шу Жань невольно сглотнула. Кто выдержит такое зрелище?
Она дрожащим голосом пробормотала:
— Мне холодно.
Фу Цинхань резко стянул с неё одеяло. Шэнь Шу Жань вскрикнула и сердито уставилась на него.
— Убери этот взгляд. Кто дал тебе право трогать моё одеяло? — холодно процедил он, проводя пальцем по подбородку, будто размышляя, какую руку ей отрубить.
У Шэнь Шу Жань сердце упало. Она обмякла, как спущенный мяч, и тихо спросила:
— А чем же мне тогда укрываться?
Фу Цинхань позвал Сяо Цуй и велел принести новое одеяло — ярко-красное, с вышитыми парными лотосами.
Шэнь Шу Жань быстро убежала в ванную и там задержалась надолго, мечтая остаться там навсегда. Когда она наконец вышла, то увидела, что Фу Цинхань ещё не спит. Она осторожно забралась в постель и укрылась одеялом так, что наружу выглядывала лишь голова — довольно комично. Ночь была душной, и вскоре на лбу у неё выступил мелкий пот.
Фу Цинхань лёг рядом. Между ними оставалось столько места, что там спокойно поместился бы ещё один человек — чёткая граница, никто не переходил её.
— Убери свои пошлые мысли. Мне не нравятся слишком плоские женщины, — в темноте Фу Цинхань открыл глаза и, при свете луны, окинул её взглядом с ног до головы.
Щёки Шэнь Шу Жань вспыхнули. Да она вовсе не плоская!
Она злилась всё больше, но пришлось сдерживать гнев. Ночь глубокая, но она не смела сомкнуть глаз и тайком покосилась на соседа.
Фу Цинхань, казалось, уже спал — слышалось лишь ровное дыхание. Тогда Шэнь Шу Жань осторожно высунула из-под одеяла сначала одну ногу, потом, убедившись, что он не реагирует, — обе белые руки.
Вскоре она крепко заснула, погрузившись в беспамятство.
Фу Цинхань не помнил, когда в последний раз хорошо спал. Лёжа рядом с Шэнь Шу Жань, он вдруг почувствовал необычную сонливость.
От неё время от времени исходил лёгкий аромат. Он закрыл глаза и погрузился в глубокий, спокойный сон.
http://bllate.org/book/10232/921311
Готово:
