Но и два кулака не устоят перед четырьмя руками — Линь Чу всё же схватили несколько служанок и крепко связали, да так, что на теле остались синяки от их щипков.
— Что вы творите?! — раздался у двери гневный окрик, в котором ярость едва сдерживалась.
Несколько кухонных служанок, увидев вошедшего, испуганно вздрогнули.
Линь Чу взглянула на мрачное лицо Янь Минъэ. Она не хотела казаться изнеженной, но в этот миг нос защипало, глаза предательски наполнились слезами.
Янь Минъэ широкими шагами подошёл ближе. Время будто замедлилось, и Линь Чу успела разглядеть каждую деталь: напряжённую линию его челюсти, сдерживаемую ярость, холодные чёрные глаза, проступающие на тыльной стороне кисти жилы, развевающиеся полы одежды, с которых осыпались хлопья снега…
— Муж… — голос Линь Чу осип.
Служанки не знали, кто он такой, но почувствовав исходящую от него угрозу, инстинктивно отступили на шаг.
Та, что зажимала Линь Чу сильнее всех, не успела завязать узел на верёвке и потому замешкалась при отступлении. Янь Минъэ в ярости пнул её ногой — служанка отлетела и с глухим стуком ударилась о стену, затем рухнула на пол. Неизвестно, что именно у неё сломалось, но на стене остался кровавый след. На полу женщина даже стонать не могла — лишь корчилась, как червь, с неестественно вывернутыми конечностями.
Эта картина сильно потрясла собравшихся женщин — многие вскрикнули от ужаса.
Янь Минъэ даже не взглянул в сторону госпожи Ань. Его взгляд скользнул по поцарапанному лицу Линь Чу, затем медленно опустился на верёвку, стягивающую её запястья.
Из-за отчаянного сопротивления рукава Линь Чу задрались почти до локтей. Её кожа была белоснежной, словно очищенное яйцо, а фиолетовые синяки от пальцев служанок выглядели особенно болезненно. Грубая верёвка, впившаяся в нежную плоть, создавала жестокий, почти эстетический контраст.
Янь Минъэ почувствовал, будто его сердце сдавило железной хваткой — каждый удар отзывался мучительной болью.
По его глазам медленно расползалась красная паутина. Внешнее спокойствие казалось хрупким, как тонкая бумага, за которой уже бушевала буря ярости, способная обратить в бегство любого.
Линь Чу было обидно, но, увидев, как дрожат руки Янь Минъэ, когда он развязывает верёвку, она почувствовала, как внутри что-то растаяло. Нос снова защипало, и крупная слеза упала на щеку.
— Муж, не волнуйся, со мной всё в порядке, — прошептала она с дрожью в голосе.
Эти слова, полные слёз, стали последней каплей. Янь Минъэ резко сжал верёвку в кулаке — жилы на руке вздулись.
Он поднял глаза, и в них пылал багровый огонь.
— Линь Чу, прости меня…
Прости, что не смог защитить тебя.
Линь Чу уже собиралась что-то сказать, чтобы успокоить его, но Янь Минъэ с силой швырнул верёвку на пол и выхватил свой клинок из белой меди.
Служанки, увидев сверкающее лезвие, затряслись от страха. Хотели отступить, хотели бежать, но в ужасе ноги будто приросли к полу.
Ближайшая к нему служанка сделала пару неуверенных шагов назад и рухнула на землю, истошно закричав:
— Госпожа, спасите!
Госпожа Ань поняла, что дело плохо, с того самого момента, как появился Янь Минъэ. Такие вещи обычно делают тайком и делают вид, что ничего не произошло. Но теперь всё вышло наружу — и это значило, что уладить ситуацию будет непросто. Сначала она почувствовала, как унизительно потерять лицо перед таким человеком, а потом уже подумала о последствиях.
Поскольку служанка позвала её по имени, госпожа Ань не могла промолчать:
— Молодой генерал Янь, давайте поговорим спокойно. Зачем сразу хвататься за оружие…
Не успела она договорить, как Янь Минъэ одним движением отсёк обе руки этой служанке. Госпожа Ань, хоть и была жестокой в своих интригах, никогда не видела настоящей крови. Увидев, как руки отлетели, а из плеч хлынула кровь, она не сдержала пронзительного визга.
Остальные служанки, наблюдая эту сцену, дрожали, как осиновый лист, и смотрели на Янь Минъэ, будто на демона, пришедшего забрать их души.
— Это не я! Не я! Это всё приказала госпожа! — бормотала одна из них, теряя рассудок от страха.
Когда остриё, ещё капающее кровью, приблизилось к ней, служанка не выдержала — обмочилась прямо на месте.
Янь Минъэ взмахнул клинком — раздался пронзительный крик, и ещё две руки упали на пол.
Он холодно взглянул на госпожу Ань. Та от страха сделала полшага назад и, если бы не служанки, поддерживающие её с двух сторон, упала бы на колени.
Видя, как один за другим слуги бегут, окружение госпожи Ань быстро поредело. Остались только её старшая горничная и Ланьчжи, которые держали хозяйку, еле стоявшую на ногах.
Ланьчжи тоже хотелось бросить госпожу и убежать, но остатки разума подсказывали: если сейчас сбежать, то вся связь с госпожой Ань оборвётся навсегда. Пришлось стиснуть зубы и остаться.
Госпожа Ань, глядя на клинок, с которого капала кровь, в ужасе воскликнула:
— Ты… ты что, хочешь убить и меня? Я… я ведь придворная дама!
Линь Чу испугалась, что Янь Минъэ в гневе действительно причинит вред госпоже Ань, и поспешно сказала:
— Муж, давай лучше уйдём домой. Мне хочется домой.
Сегодня она и правда пострадала в доме Ань, но виноваты в этом были лишь служанки. Если Янь Минъэ отомстит им за неё — никто не осудит. Но если он тронет хотя бы волосок на голове госпожи Ань, то весь позор ляжет на них.
Ведь её обидели лишь слуги. Если семья Ань решит сделать вид, что ничего не знает, и повесит вину на прислугу, им ничего не останется, кроме как смириться. Но если Янь Минъэ сам ранит госпожу Ань — это совсем иное дело.
Услышав слова Линь Чу, Янь Минъэ посмотрел на неё. В его взгляде смешались гнев, боль и нежность — такой тяжёлый взгляд заставил сердце Линь Чу дрогнуть.
Он быстро отвёл глаза и бросил мрачный взгляд на госпожу Ань:
— Ты хоть понимаешь, что моя жена — тоже придворная дама! Она пришла к тебе по приглашению, а как вы с ней обошлись?
Госпожа Ань онемела.
В душе она злилась: не ожидала, что Янь Минъэ так рьяно защищает свою жену, вышедшую из простых служанок. Вспомнив, что её дочь должна выйти за него замуж, госпожа Ань посмотрела на Линь Чу с ещё большей злобой.
«Вот ведь лисица — умеет мужчин завораживать!»
Этот взгляд не ускользнул от Янь Минъэ.
В груди вспыхнул огонь, готовый разорвать его на части. Он поднял окровавленный клинок и грозно выкрикнул:
— У меня, Янь Минъэ, может, и нет великих талантов, но если я не могу защитить собственную жену, то мне не быть мужчиной!
Эти слова, тяжёлые, как гора Тайшань, тронули Линь Чу до глубины души. И в ней проснулись чувства, незнакомые ей ни в прошлой, ни в нынешней жизни.
Она привыкла справляться сама, привыкла встречать все трудности в одиночку. И вдруг кто-то так защищает её — в груди возникло странное чувство, смесь тепла и чего-то неуловимого.
— Племянник! — раздался громовой голос у двери.
Госпожа Ань, увидев генерала Ань, тут же жалобно простонала:
— Улань…
Генерал Ань давно заметил, что Янь Минъэ покинул зал, и, не дождавшись его возвращения, услышал доклад слуги: «Молодой генерал направил клинок на госпожу Ань!» — и поспешил сюда.
Он окинул взглядом валяющихся на полу служанок:
— Что здесь происходит?
Госпожа Ань, поддерживаемая Ланьчжи и старшей горничной, лишь прикрывала лицо платком и беззвучно рыдала, будто пережила невыносимое унижение.
Янь Минъэ презрительно фыркнул:
— Лучше спросите свою супругу, генерал!
Генерал Ань вопросительно посмотрел на жену, но та продолжала молча рыдать.
Он был талантлив в военном деле, но совершенно беспомощен в домашних делах. Плач жены начал раздражать его:
— Перед молодыми людьми нечего нюни распускать! Говори толком!
Зная упрямый характер супруги за долгие годы брака, генерал Ань повернулся к её старшей горничной:
— Ты скажи, что случилось?
Та, бледная как смерть, дрожа всем телом, упала на колени и еле выдавила:
— Рабыня… рабыня не знает…
Госпожа Ань, будто не вынеся этого, с покрасневшими глазами сказала:
— Муж, не спрашивай больше. Я пригласила жену генерала Янь в наш дом… и плохо с ней обошлась.
Линь Чу подумала: «Старая ведьма мастерски переворачивает всё с ног на голову!»
Но прежде чем она успела что-то сказать, Янь Минъэ уже насмешливо произнёс:
— Сначала изуродовали лицо моей жены, потом пытались связать её верёвкой! Пригласительное письмо госпожи Ань до сих пор лежит у меня дома! Если бы я сегодня случайно не зашёл, я бы и не узнал, как госпожа Ань принимает гостей!
Царапины на лице Линь Чу были на виду, верёвка ещё лежала на полу. Генерал Ань, хоть и не разбирался в женских интригах, был не дурак.
Его лицо потемнело, а у госпожи Ань побледнели щёки, хотя она по-прежнему гордо держала спину прямо.
http://bllate.org/book/10081/909603
Готово:
