Старейшина Сихуай бросил взгляд на Нин Хуань, и в его глазах промелькнуло лёгкое раздражение.
— Полагаю, здесь какое-то недоразумение. Ты же старшая сестра — прояви великодушие.
Подтекст был ясен: не стоит спорить с теми, кто из внутреннего круга.
Нин Хуань сжала пальцы.
«Сила главной героини действительно страшна. Неужели он уже начал ей симпатизировать?»
Если так пойдёт дальше, она скоро окажется в полном одиночестве. Все будут восхвалять Мэн Шаньлин, а её, ту, кого должны были оберегать и почитать, начнут презирать.
За что?
Опустив ресницы, Нин Хуань слегка приподняла уголки губ.
«Притворяться белой лилией умеют все.»
Она прижала ладонь к груди и направила ци внутрь себя так, чтобы энергия буйно металась по меридианам. В горле вдруг стало сладко, и, открыв рот, она выплюнула алую кровь. Тело её закачалось, будто вот-вот рухнет на землю.
Лицо старейшины Сихуая мгновенно изменилось. Он подхватил её и торопливо повёл в палатку:
— Хуаньхуань, тебе плохо?
— Ничего особенного, — прошептала она.
Войдя в палатку, Нин Хуань опустилась на мягкую кушетку. Чёрная обивка лишь подчеркнула бледность её лица, лишённого всякого румянца.
Она вытерла кровь с уголка рта и усмехнулась:
— Старейшина Сихуай, вы хоть задумывались, почему я исчезла?
При этих словах лицо старейшины стало серьёзным.
— В чём дело?
Нин Хуань скользнула взглядом мимо него и уставилась прямо на Мэн Шаньлин, слегка приподняв губы:
— Об этом лучше спросить у Мэн-сестры! Какая же между нами ненависть, если она решила убить меня?
Старейшина Сихуай резко обернулся к Мэн Шаньлин, лицо его исказилось от шока.
— Я этого не делала! — воскликнула Мэн Шаньлин, дрожа всем телом, и расплакалась. — Нин-сестра, у нас нет никакой вражды! Почему вы меня оклеветали?
Она прикусила губу, будто переживала невыносимую обиду:
— Я знаю, вы ко мне не расположены… Но ведь именно вы помогли мне попасть в клан! Как я могла совершить такой неблагодарный поступок?
— Клевета или нет — легко проверить, — холодно ответила Нин Хуань.
Зная, как та мастерски притворяется, она не стала терять время и тут же велела позвать Гэ Юньюнь и остальных.
Увидев, что Нин Хуань жива, все они на миг оцепенели от шока, но быстро взяли себя в руки.
— Я спрашиваю вас напрямую: это Мэн Шаньлин столкнула меня вниз?
Гэ Юньюнь и Тун Хуэй переглянулись, явно нервничая, и запнулись:
— Мы стояли далеко… ничего толком не разглядели. Кажется, это сделали из Секты Байюнь.
— Да, точно, Секта Байюнь!
— Мэн-сестра вроде бы не из тех, кто способен на такое… Может, вы ошибаетесь, Нин-сестра?
Мэн Шаньлин была с ними заодно — если она их выдаст, им тоже конец.
Нин Хуань пристально смотрела на них и вдруг рассмеялась:
— Отлично.
Её взгляд пронзал насквозь, и Гэ Юньюнь, чувствуя себя неловко, опустила глаза.
Нин Хуань засмеялась ещё громче, постукивая пальцами по столу:
— Вы думаете, у меня нет других способов?
Она сделала паузу, и уголки её губ изогнулись в ледяной улыбке:
— В этом мире существует техника под названием «Обратное течение времени»!
Это мощнейшее заклинание, которое могут применять лишь те, кто достиг стадии Преображения Духа.
Едва она произнесла эти слова, как в палатку ворвался средних лет мужчина в зелёном халате:
— Хуаньхуань! Кто тебя ранил?
Старейшина Сихуай сразу узнал его:
— Глава клана!
Нин Чанцина махнул рукой, лицо его было мрачнее тучи:
— Кто осмелился причинить ей боль?
— Папа…
Увидев отца, Нин Хуань, до этого сдержанная, вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок. В глазах защипало от слёз.
Мрачная аура Нин Чанцины тут же рассеялась. Он подошёл к кушетке и мягко заговорил:
— Я здесь, Хуаньхуань. Не бойся. Расскажи папе, что случилось — я за тебя заступлюсь.
Слёзы сами покатились по щекам девушки, обжигая кожу.
Вот оно — чувство, когда тебя любят и защищают. Он даже не спросил, виновата ли она. Его первым делом волновало, не причинили ли ей вреда.
Нин Хуань проглотила подступившую слабость и рассказала всё с самого начала:
— Хотя я и являюсь истинной ученицей клана, никогда не позволяла себе унижать других. Прошу Главу клана применить «Обратное течение времени», чтобы все увидели — клевещу я или нет.
— Если я лгу, пусть меня накажут по уставу. А если нет… — она перевела взгляд на Мэн Шаньлин, — то по правилам клана за покушение на жизнь товарища полагается лишение сил и заточение в тёмную темницу для назидания остальным.
Мэн Шаньлин побледнела и молча сжала в ладони свой жетон.
Нин Чанцина окинул взглядом собравшихся:
— Разумеется. Это дело серьёзное. Старейшина Сихуай, позовите всех учеников.
Тот кивнул и вышел.
Вскоре палатку заполнили ученики — их было немало, ведь отряд отправился на север истреблять демонов. Впереди стояли истинные ученики во главе с Гу Сюйшэном.
Нин Хуань стояла чуть ниже главного места, опустив глаза. Зелёный птенчик с её плеча порхнул к Ло Фэйянь.
Маленький Байюнь, которого та держала за ниточку, тоже подлетел к Нин Хуань и потерся о неё, чувствуя её подавленное настроение. Потом он с трудом перевернулся в воздухе, пытаясь её развеселить.
Нин Хуань не удержалась и улыбнулась, лёгким движением пальца ткнув его в голову. Тот обиженно сжался в комочек и уплыл в сторону.
Когда все собрались, ученики недоумённо перешёптывались:
— Тише! — рявкнул Нин Чанцина, стоя в центре палатки. — Сегодня я собрал вас, чтобы засвидетельствовать одно дело. Истинную ученицу клана Нин Хуань столкнули в демоническое логово. Она чуть не погибла.
— Этот человек, возможно, один из нас, из Бессмертного Мечевого Клана. Сейчас я применю «Обратное течение времени», чтобы найти виновного. Кто будет пойман — понесёт суровое наказание!
В палатке поднялся гул:
— Убить товарища по клану?! Да ещё и истинную ученицу! Кто такой наглец?
— Надо обязательно разобраться! Иначе кому доверишь спину?
— Подождите… Рядом с Нин-сестрой стоят Мэн-сестра, Гэ-сестра, Гун-сестра и Тун-наставник… Неужели кто-то из них?
Дело было слишком серьёзным! Убийство внутри клана каралось крайне строго — лишение сил было самым мягким наказанием.
Нин Чанцина больше не стал говорить. Он взял прядь волос Нин Хуань и взмахнул рукой. В воздухе возникла полупрозрачная водяная завеса. На ней начали проявляться образы прошлого.
Сначала — вход в лес, затем — продвижение глубже, потом — нападение демонов… И вот момент: Мэн Шаньлин сзади бросается на Нин Хуань и сбрасывает её в пропасть.
На экране чётко видно, как на лице Мэн Шаньлин мелькает злорадная ухмылка.
Затем — как она рыдает перед Тун Хуэем и другими, обвиняя в случившемся демонов и Секту Байюнь. Все их действия оказались полностью раскрыты.
Нин Хуань повернулась к Мэн Шаньлин и усмехнулась:
— Мэн-сестра, есть ли у вас ещё что сказать?
Палатку огласил возмущённый гул!
Все взгляды устремились на Мэн Шаньлин. Никто не ожидал, что эта хрупкая девушка способна на такое коварство.
Гу Сюйшэн был особенно потрясён: его лицо меняло цвет, как театральная маска — от белого к зелёному, от зелёного к фиолетовому, а потом и вовсе почернело.
Мэн Шаньлин, бледная как смерть, тайно послала сообщение через жетон, а затем рухнула на колени и зарыдала:
— Это не так! Я была одержима демонической энергией! Как я могла причинить вред Нин-сестре?
— Это неправда! Неправда! — всхлипывала она, прижавшись лбом к полу. Её образ был трогательным, но теперь никто не сочувствовал.
Убийца товарища, да ещё и лгунья! Такую не хотелось видеть рядом — если она осмелилась напасть на дочь Главы клана, то и с другими не постесняется.
Нин Чанцина остался бесстрастен:
— По уставу клана — лишить сил и заточить в тёмную темницу!
— Старейшина Сюйчжи, исполните приговор!
— Есть! — отозвался тот.
Старейшина Сюйчжи, глава Храма Наказаний, медленно подошёл к Мэн Шаньлин. Его лицо было суровым и безжалостным — даже перед такой хрупкой девушкой он не проявил ни капли милосердия.
— Погодите! — раздался голос снаружи.
В палатку вошёл пожилой мужчина в белых одеждах. Окинув всех взглядом, он увидел Нин Чанцину и еле заметно дёрнул уголком рта, но тут же скрыл эмоции:
— Глава Нин, давненько не виделись! Вы по-прежнему в расцвете сил.
Нин Чанцина приподнял бровь и слегка усмехнулся:
— Старейшина Ляо, благодарю за десять тысяч нижних духовных камней, что прислали.
Он сделал паузу и резко приказал:
— Все ученики, поблагодарите Старейшину Ляо!
— Благодарим Старейшину Ляо! — хором ответили ученики.
Ляо Вэньци застыл с каменным лицом, в глазах мелькнула ярость, но он сдержался и выдавил улыбку:
— Я пришёл забрать одну девушку.
Он указал на Мэн Шаньлин:
— Эта девочка мне симпатична. Прошу простить её. Вернувшись в клан, я сам её накажу.
Нин Чанцина сел, поглаживая своё кольцо для хранения:
— Она нарушила устав клана!
Ляо Вэньци усмехнулся:
— Я знаю. Поэтому и прошу одолжение. Всего лишь одна ученица — неужели Глава Нин ради неё хочет испортить отношения с Сектой Байюнь?
— Вы угрожаете мне? — холодно спросил Нин Чанцина.
— Ни в коем случае! — Ляо Вэньци сохранял невозмутимый вид, будто был уверен в своей неприкосновенности.
— Одолжение? — Нин Чанцина насмешливо приподнял уголки губ и одним движением разорвал меридианы Мэн Шаньлин. — Ляо Вэньци, тебе ещё рано просить у меня одолжений. Пусть Чжуо Цзинчжи сам приходит!
Авторские примечания:
Мэн Шаньлин временно выбывает из игры.
— Вы… — лицо Ляо Вэньци исказилось от гнева и унижения, но он быстро взял себя в руки.
Он понимал: ему не тягаться с Нин Чанциной — ни по статусу, ни по силе. Тот, кто занял пост Главы Бессмертного Мечевого Клана до ста лет, явно не из тех, с кем можно шутить.
Ляо Вэньци вздохнул и бросил взгляд на Мэн Шаньлин с лёгким презрением. Раньше он ещё сочувствовал ей — всё-таки служила интересам Секты Байюнь. Теперь же, когда она стала бесполезной, возвращать её было бессмысленно.
Мэн Шаньлин, уловив его мысли, поспешно отправила новое сообщение:
«Если станет известно, что Секта Байюнь пыталась убить Нин Хуань, вы сегодня не выйдете отсюда живым!»
Ляо Вэньци прищурился, но не ответил. Он поднял глаза на Нин Чанцину:
— Раз уж она наказана, могу ли я забрать её с собой?
— Конечно, — любезно улыбнулся тот и приказал: — Старейшина Сюйчжи, исполните устав!
— Есть!
Старейшина Сюйчжи, не моргнув глазом, опустился на одно колено, выхватил кинжал и вонзил его в даньтянь Мэн Шаньлин. Ци хлынула из неё, как вода из прорванной плотины, разрывая и без того израненные меридианы.
Закончив, Сюйчжи встал и спокойно доложил:
— Приговор исполнен.
— Глава Нин, прощайте! — бросил Ляо Вэньци и, схватив Мэн Шаньлин, вышел, тяжело стуча каблуками.
— Гэ Юньюнь, Тун Хуэй и Гун Цююэ за ложные показания и сокрытие правды — три месяца в тёмной темнице на покаяние!
— Есть… — тихо ответили ученики, дрожа от страха.
http://bllate.org/book/10021/905113
Готово:
