Спустя три дня, под волной потрясений, вызванной делом о взяточничестве, на поверхность вышло дело о присвоении нескольких тысяч таэлей казённых средств губернатором Гуйчуаня. Весть об этом достигла императорского двора и вызвала всеобщее изумление.
На утренней аудиенции Сын Неба пришёл в ярость. После окончания заседания он немедленно вызвал главу Северной Башни и повелел ему произвести арест.
Во дворе школы боевых искусств на западе города Чэн Ци отдал приказ своим людям, после чего слегка поклонился:
— Прошу вас.
Все его подчинённые были одеты в чёрное. Лян Сяо бросил на него взгляд — их глаза встретились в воздухе, и затем он повёл отряд прочь. Чэн Ци взмахнул рукой, и красно-коричневый порошок вспыхнул искрами, мгновенно поджигая тайное донесение из Гуйчуаня, которое он держал в руках.
Весь свет знал: Северная Башня — клинок, что не смотрит и не думает, видя лишь кровь. Но никто не знал, что этот клинок знает слишком много истин, скрытых во тьме. Одни из них исчезают в пыли веков, другие предстают перед светом дня — когда и как именно, решать только им.
А в это время Тао Чжи уже собрала свой узелок и пересчитала всё необходимое для дороги. Чэн Ци попросил её подождать ещё несколько дней, не объясняя причин, но в итоге назначил именно сегодняшний день.
Первое путешествие в жизни — страшно и волнительно одновременно. Она болтала ногами, ожидая у двери, как вдруг та со скрипом отворилась, и вернулся Чэн Ци.
Тао Чжи вышла во двор с маленьким узелком за плечом. Увидев, что старушка тоже вышла проводить их, она улыбнулась. Девушка долго прощалась со старушкой, крепко держа её за руки, а когда обернулась к Чэн Ци, тот просто схватил её за запястье:
— Пора.
У ворот стоял чёрный конь, на котором она ездила ранее. Тао Чжи недоумевала, но Чэн Ци без промедления поднял её и посадил на спину животного.
— Эй!.. — не успела она и слова сказать, как он сам вскочил на коня за ней.
— Ты чего? — растерялась она.
Чэн Ци лёгким движением пальцев приподнял её подбородок и плотнее прижал к себе:
— Ты думаешь, я позволю тебе идти одной?
Он пришпорил коня, и тот рванул вперёд. Тао Чжи в панике забеспокоилась, и в голове закрутилась лишь одна важная мысль:
— А ты старушке…
— …всё сказал, — раздался его голос прямо у неё над ухом, спокойный и надёжный, — Ничего не бойся. Я тебя довезу.
Только теперь, когда Чэн Ци увёз её с собой, Тао Чжи по-настоящему поняла, что значит «мчаться, будто ветер».
Она планировала нанять повозку, не обязательно быструю — чтобы добраться до Линси за три–пять дней. Но конь Чэн Ци оказался так стремителен, что они уже к полудню следующего дня достигли Линси.
Ей показалось — или нет? — что Чэн Ци всё это время был напряжён, словно сдерживал какую-то внутреннюю силу. Лишь оказавшись в Линси, он, будто вырвавшись из невидимого круга, наконец расслабился.
Долгое сидение в седле всё же давалось нелегко, хотя Чэн Ци предусмотрительно положил для неё несколько мягких подушек. Да и сама она просила поторопиться, поэтому Тао Чжи стеснялась жаловаться.
Она оперлась на его руку, спускаясь с коня, и чуть не подкосились ноги. Девушка незаметно размяла лодыжки и с любопытством оглядела незнакомый город.
— Сейчас зайдём в город, как следует пообедаем, — сказал Чэн Ци, привязывая коня к иве за городской чертой и погладив его по блестящей шее, — А вечером пересядем на повозку — будет гораздо удобнее.
Тао Чжи не ожидала, что он заметит её усталость, и смущённо улыбнулась:
— Хорошо.
Чэн Ци повёл её в город. Тао Чжи оглянулась на чёрного коня, сопровождавшего их два дня, и спросила:
— А его здесь оставим? Что он будет есть ночью?
Чэн Ци мягко, но настойчиво развернул её обратно, положив ладонь на затылок:
— За ним присмотрят.
Тао Чжи усомнилась, но всё же с тоской ещё несколько раз оглянулась на коня.
Линси кишел путниками со всех сторон, и даже под вечер здесь царило оживление. Чэн Ци сразу завёл её в самую высокую башню-трактир в городе, заказал отдельную комнату и целый стол блюд.
Как только опустили занавеску, пространство стало замкнутым, и теперь здесь остались лишь они двое. Бамбуковое окно было приоткрыто, и шум уличной суеты превратился в далёкий фон, подчёркивая тишину этого уголка.
Чэн Ци, опершись подбородком на ладонь, прищурившись, смотрел на девушку напротив.
Тао Чжи ела аккуратно: спина прямая, в одной руке — ложка, и ни капли бульона не пролилось. В отличие от его расслабленной позы, их совместная трапеза почему-то создавала удивительную гармонию.
— Какой вкусный суп… — Тао Чжи медленно допила свою чашу и с довольным вздохом откинулась назад.
Чэн Ци тут же налил ей ещё:
— Это местные грибы, сваренные в курином бульоне. Действительно свежие.
Тао Чжи облизнула ложку и широко распахнула глаза:
— Ты раньше бывал здесь?
— …Ну, проездом, — ответил он про себя: «Пожалуй, впервые приехал по-настоящему».
Не мельком, в ночном мраке, пролетая мимо огней праздника, а медленно, не торопясь — подняться в трактир, полюбоваться улицами, и рядом кто-то есть.
Тао Чжи попробовала каждое блюдо и быстро наелась, но оставила место для сладостей.
Особенно ей понравился Цзянчжэн сылу — десерт из молочного пудинга, посыпанного мелко нарезанными сушёными сливами. Она осторожно взяла ложечку, и во рту расцвела нежная кислинка в обволакивающем молочном аромате. Её глаза прищурились, губы изогнулись в довольной улыбке.
Чэн Ци смотрел на неё и вспомнил ту кошку в переулке — руки зачесались, и вместе с ними защекотало сердце. Он лукаво усмехнулся и придвинул к ней свой кувшин с вином.
Десерт закончился слишком быстро, и Тао Чжи с сожалением отложила ложку. Чэн Ци вовремя подхватил:
— Попробуешь?
Тао Чжи, держа во рту ложечку, моргнула:
— Вино?
— Да, не крепкое и не жгучее, — он налил немного в её пустую чашку, и в его взгляде мелькнуло лукавое обещание, а голос стал низким, почти ласковым, — Посмотри, всего глоток. Попробуешь?
Тао Чжи обеими руками взяла чашку и принюхалась:
— Сладкое?
Чэн Ци не сводил глаз с её губ и улыбнулся:
— Сладкое.
— Ладно… — Тао Чжи увидела, что в чашке всего донышко, и решила, что справится. Она одним глотком выпила всё.
Жжения действительно не было, но вкус оказался глубоким и насыщенным. Через мгновение её бросило в жар, и опьянение накрыло, будто гора. Тао Чжи замерла на месте, голова закружилась, перед глазами всё поплыло, и улыбка Чэн Ци стала особенно отчётливой.
Голова становилась всё тяжелее, пока наконец не упала на стол. Она пробормотала:
— Чэн Ци, ты… подлец…
Чэн Ци неторопливо встал, оперся на край стола и приблизился:
— Что ты сказала?
— Подлец… надоеда… — Тао Чжи уже закрыла глаза, и на её белоснежных щеках играл соблазнительный румянец.
Чэн Ци провёл пальцем по её горячей коже и тихо проговорил:
— …Если бы я действительно был таким подлецом, ты бы сейчас плакала.
Тао Чжи уже не слышала его слов, лишь бессвязно ворочалась. Чэн Ци усмехнулся и просто поднял её на руки, чтобы она могла опереться головой ему на плечо.
Когда они вышли из трактира, напротив уже ждала подготовленная повозка. Возница — обычный на вид мужчина средних лет — почтительно поклонился Чэн Ци, и в его глазах читалось уважение.
Чэн Ци кивнул и сел в экипаж, держа девушку на руках. Внутри было просторно, подушки мягкие, и Тао Чжи, едва коснувшись места, сразу свернулась калачиком и прикрыла лицо руками.
— Устроились? — вежливо спросил возница снаружи.
— Угу… — Чэн Ци попытался отнять её руки от лица, но Тао Чжи инстинктивно сопротивлялась, издавая жалобное «м-м-м». На лице Чэн Ци невольно заиграла улыбка. — Поехали.
Повозка тронулась. Колёса застучали по брусчатке. Чэн Ци щекотнул её:
— Эй, так лежать неудобно?
Тао Чжи, конечно, не ответила. Подождав немного, он сам за неё решил:
— Лучше уж ко мне на колени.
Она ровно дышала, совершенно не подозревая о его намерениях.
Чэн Ци обожал её в таком послушном, мягком состоянии. Сдерживая желание подразнить, он аккуратно перевернул её и притянул к себе:
— …Ради тебя я пожертвую собой и стану подушкой.
Тао Чжи, находясь между сном и явью, тянулась к покойному сну. Она инстинктивно нашла удобную позу, прижавшись лбом к его шее, и замерла.
Тёплое дыхание с лёгким цветочным ароматом щекотало кожу на шее, и Чэн Ци чувствовал, будто кто-то царапает ему сердце. Он не дал ей уснуть.
— Тао Чжи, — прошептал он ей на ухо, — Тао Чжи? Ачжи? Малышка?
Тао Чжи ответила лишь сонным мычанием:
— М-м…?
— Цзянчжэн сылу был сладкий? — спросил он, почти касаясь губами её уха.
Тао Чжи беспорядочно кивнула:
— М-м…
— Нравится? Нравится Цзянчжэн сылу?
Она прикрыла уши ладонями:
— М-м… нравится…
Чэн Ци отвёл её руки и слегка сжал мягкую ладошку, потом тихо спросил:
— А я тебе нравлюсь?
— М-м… да… — ответ уже не был осознанным, скорее походил на сонный бред, и сразу после этого она полностью провалилась в сон.
Но Чэн Ци остался доволен. Уголки его губ сами собой поднялись вверх. Он погладил её румяные щёчки и поцеловал в лоб:
— Хорошая девочка.
— Я тоже тебя люблю.
Сун Минхэ сидел в «Яцзюй» и смотрел на прохожих за окном. Перед глазами снова и снова всплывал образ Тао Чжи, смеющейся с другим мужчиной.
В руках он вертел безделушку, весь день был рассеянным, и лишь после полудня решился. Зайдя в заднюю комнату, он переоделся в длинную белоснежную тунику с чёрным бамбуковым узором и отправился в «Сянцзюй».
Только он подошёл, как увидел, что Чэнь Вэньцзюнь как раз закрывает дверь. Сун Минхэ поспешил к нему и огляделся:
— Где Тао Чжи?
После разговора с Тао Чжи в прошлый раз Чэнь Вэньцзюнь испытывал к этому человеку лишь презрение. Услышав вопрос, он грубо ответил:
— А тебе какое дело? Какая связь между тобой и моим учителем?
Сун Минхэ нахмурился, но внешне не показал недовольства и сменил тон:
— Почему сегодня так рано закрываешься, господин Чэнь?
Чэнь Вэньцзюнь не заметил, что его пытаются разговорить, и махнул рукой:
— Учитель уехала по делам. Без неё здесь всё равно нет клиентов — я домой.
Брови Сун Минхэ взметнулись:
— Уехала? Одной женщине безопасно ли путешествовать…
— Безопасно, — бросил Чэнь Вэньцзюнь, — С ней кто-то есть. Так что не трать понапрасну свои заботы!
Сун Минхэ тут же вспомнил того сурового мужчину, которого видел дважды. Покинув «Сянцзюй», он всё ещё хмурился. Сидя в маленькой забегаловке и потягивая вино, он чувствовал, как внутри клубится досада.
Он опрокинул чашу залпом и направился в один из переулков, где нашёл того самого человека, который ранее помогал ему выяснить происхождение «Фу Жун Фэнь». Положив на стол слиток серебра, он сказал:
— Нужно кое-кого проверить.
Тот, улыбаясь до ушей, спрятал серебро в рукав:
— Говорите, господин Сун.
— Это мой бывший сосед… — взгляд Сун Минхэ потемнел, — Высокий мужчина. Узнай, чем он занимается.
Через пару дней, когда Сун Минхэ сидел в «Ячжуане», тот самый человек вбежал в лавку, вернул ему слиток серебра и вытирал холодный пот со лба.
Сун Минхэ нахмурился:
— Что это значит?
— Простите, господин Сун, этого человека я проверить не могу, — дрожащим голосом ответил тот, — Раз уж вы постоянный клиент, посоветую: и вам не стоит копать глубже!
Сун Минхэ опешил, и в груди поднялась ещё более горькая волна ревности.
Тао Чжи… к кому она пристроилась?
Тем временем Чэн Ци уже доставил Тао Чжи в Шанъян — до Гуйчуаня оставалась лишь половина пути.
Проспав два дня в повозке, Тао Чжи обрадовалась, услышав, что сегодня ночуют в городе. Как бы ни были толсты подушки, всё равно трясло, и спалось беспокойно.
К тому же… в повозке было тесно, и они вдвоём — это вызывало неловкость. Особенно в первый день, когда она проснулась и обнаружила, что всю ночь проспала у него на коленях. От стыда ей хотелось провалиться сквозь землю.
Возница увёз повозку на постоялый двор, а Чэн Ци неспешно повёл Тао Чжи в город. Дни становились короче, и едва стемнело, на улицах зажглись фонари.
После ужина они искали подходящую гостиницу, как вдруг с другого конца улицы донёсся шум.
Тао Чжи, заинтересовавшись, подошла ближе и увидела, как на углу какой-то мужчина показывает фокусы. Несмотря на осеннюю прохладу, он был голый по пояс, и на его мускулистом теле блестели капли пота — зрелище впечатляющее.
Он взмахнул рукой, и ножи, копья, мечи начали вращаться у него в руках с поразительной ловкостью. Тао Чжи восхищённо ахнула и, как и все вокруг, захлопала в ладоши.
Чэн Ци, стоя в стороне, незаметно махнул рукой, и из толпы вышел невысокий юноша, почтительно склонив голову.
— Сходи, — Чэн Ци кивнул на трактир напротив, где собралась публика, — Забронируй там все комнаты.
Затем добавил:
— …Одну оставь.
Юноша ушёл выполнять приказ. Чэн Ци неторопливо подошёл к Тао Чжи, взглянул на мужчину в центре толпы и нахмурился.
Тао Чжи была увлечена представлением, как вдруг её резко потянули за руку:
— Ты чего делаешь!
Чэн Ци обхватил её плечи и притянул к себе, понизив голос:
— Тело мужчины так уж красиво?
Щёки Тао Чжи вспыхнули, и она поспешно оттолкнула его:
— Не говори глупостей!
Чэн Ци цокнул языком, невозмутимо сжал её запястье и, сохраняя внешнее благопристойствие, повёл к трактиру напротив.
http://bllate.org/book/10020/905064
Готово:
