— Да это же всего лишь служанка. Зачем ты так за неё переживаешь?
Тао Чжи приподняла изящную бровь, понимающе протянула «А-а…», в её глазах на миг мелькнула насмешка — и она развернулась, не оглядываясь.
*
Чэн Ци толкнул дверь и вошёл во двор. Старушка, согнувшись, возилась с цветами. Возраст уже давал о себе знать: слух притупился, и она даже не заметила, как внук подошёл к ней сзади.
— Разве я не просил тебя не заниматься этим? — Чэн Ци забрал у неё маленькую лопатку.
Старушка вздрогнула и только теперь осознала его присутствие:
— А-ци вернулся?
Чэн Ци кивнул и, опустившись на корточки, продолжил её дело:
— Да.
Старушка наконец перевела дух: сжала в кулак иссохшую руку, постучала себя по груди и шлёпнула его по макушке:
— Ещё бы знать, что вернёшься!
Чэн Ци молча вытерпел удары и покорно признал вину:
— Прости, бабушка, я виноват.
Старушка ещё несколько раз хлопнула его, потом, тяжело дыша, погладила по голове:
— Хорошо ли ел на улице? Устал?
Чэн Ци коротко ответил:
— Всё хорошо, не волнуйся.
В этот момент скрипнула дверь восточного флигеля, и оттуда выскочил Чэн Ши, словно вихрь:
— Брат, ты вернулся!
Чэн Ци бросил на него холодный взгляд:
— Чем занят? Иди помогай.
Чэн Ши широко распахнул глаза; на его пухлом лице ещё виднелись следы от подушки:
— Бабушка, ты опять встаешь?! Сестра меня отругает!
Чэн Ци приподнял бровь.
Сестра?
Старушка замахала руками:
— Да ничего особенного. Тао Чжи чересчур тревожится.
Чэн Ци нахмурился:
— Что случилось? Тебе нездоровится?
Старушка поспешила заверить:
— Просто плохо спала, немного устала — и всё.
Чэн Ци нахмурился ещё сильнее, решительно усадил бабушку обратно в постель и велел Чэн Ши остаться рядом.
Старушка беспокойно попыталась встать:
— Ничего страшного, ведь ты вернулся, а я ещё не сварила ужин…
Чэн Ци мягко, но твёрдо удержал её:
— Пусть Тао Чжи готовит.
Когда Тао Чжи вернулась в переулок, встреча с Сун Минхэ уже полностью вылетела у неё из головы. Она всё ещё переживала за старушку и, не заходя домой, сразу направилась к соседнему дому.
Едва войдя во двор, услышала знакомое:
— О-о!
Тао Чжи обрадованно обернулась и увидела мужчину, стоявшего под крышей со скрещёнными руками.
— Ты вернулся? — улыбнулась она.
Чэн Ци выглядел расслабленным. Его тяжёлые веки были чуть опущены, густые ресницы отбрасывали тень. Он некоторое время молча смотрел на неё.
Тао Чжи почувствовала неловкость и потрогала рукав:
— Уже навестил бабушку? Она так за тебя волновалась.
Чэн Ци фыркнул, выпрямился, подошёл к ней и наклонился, почти касаясь лица.
Тао Чжи инстинктивно отступила:
— Ты чего?
Чэн Ци холодно бросил два слова:
— Готовь ужин.
Тао Чжи не понимала, что с ним происходит. Перед отъездом он ещё помогал ей, и она думала, что их отношения хоть немного улучшились — можно даже сказать, стали дружескими. А теперь снова этот надменный тон.
Она с силой поставила кастрюлю на плиту — громкий звон разнёсся по кухне.
Противный.
Развернувшись спиной, она сжала губы и молчала.
Чэн Ци прислонился к дверному косяку и молча наблюдал, как она суетится.
Для удобства она собрала волосы в пучок на затылке и заколола простой деревянной шпилькой. Открытая шея изгибалась мягкой дугой, словно полированный нефрит; в тусклом свете лампы кожа казалась особенно нежной.
Ужин был простым — Тао Чжи справилась как могла. Настроение у неё было неважное, но она решила не показывать виду перед Чэн Ци и аккуратно разложила нарезанные овощи, взяв в руки нож, чтобы порезать картофель.
Первый удар ножа — и Чэн Ци произнёс:
— Лучше было бы просто откусить.
Тао Чжи стиснула зубы и проигнорировала его, сосредоточенно продолжая резать.
Нарезав ещё несколько кусочков и решив, что они вполне съедобны, она вдруг услышала, как Чэн Ци подошёл и взял один ломтик, помахав им у неё перед глазами:
— Всё равно лучше откусить. Я не привередлив.
Тао Чжи разозлилась и повернулась к нему:
— Так сам режь!
Они оказались очень близко друг к другу, и Чэн Ци вдруг почувствовал лёгкий, ненавязчивый аромат. Сердце его странно защекотало.
Он цокнул языком, взял нож из её руки — его грубая ладонь скользнула по её гладкой коже — и оттеснил её в сторону:
— Смотри.
Тао Чжи лишь моргнула, и в следующее мгновение тупой нож начал ритмично подниматься и опускаться. Картофель превратился в идеально ровные ломтики, каждый — одинаковой толщины.
Тао Чжи остолбенела, не веря своим глазам.
Чэн Ци бросил на неё взгляд, уголки губ незаметно приподнялись, и он швырнул нож на стол:
— Запоминай.
Тао Чжи забыла про его колкости и с любопытством разглядывала нарезку.
Чэн Ци отступил назад и в тесном пространстве чётко видел её выбившиеся пряди на затылке.
— Эй, — окликнул он.
Тао Чжи не обернулась:
— М?
Чэн Ци скрестил руки:
— Почему тебя отпустили?
Спина Тао Чжи напряглась. Спустя долгую паузу она медленно повернулась. Её глаза, словно из полированного стекла, отражали мягкий свет. Она спокойно и открыто спросила:
— Как ты думаешь?
Чэн Ци некоторое время пристально смотрел на неё, без всякой цели подумав: «Во всяком случае, точно не из-за лица».
Тао Чжи была серьёзна, и Чэн Ци тоже задумался, после чего лениво усмехнулся:
— Потому что… он подонок?
Тао Чжи замерла.
Она ожидала, что при таком характере Чэн Ци обязательно предположит, будто проблема в ней самой, но никак не ожидала такого ответа.
Тао Чжи невольно улыбнулась, но тут же стала серьёзной:
— Он действительно подонок.
В глазах Чэн Ци мелькнула тень улыбки.
— Значит, — Тао Чжи произнесла медленно и чётко, — это я его отпустила.
В кастрюле булькала каша, в тесной кухне их дыхание переплеталось. Чэн Ци молчал долго, а потом вдруг рассмеялся.
— Вот уж… — его обычно полуприкрытые глаза блестели, чёрные зрачки сияли весельем, голос стал тише, почти шёпотом, — ты, женщина…
Тао Чжи ничуть не считала себя заносчивой. Ведь именно она написала документ о разводе и поставила свой алый отпечаток пальца. Для неё это значило одно: она сама отпустила своего бывшего мужа.
Чэн Ци усмехнулся, поднял руку и щёлкнул её по лбу, после чего вышел из кухни.
Тао Чжи выглянула ему вслед и, увидев его расслабленную походку, исчезающую в главной комнате, вернулась к разделочной доске и взяла нож.
Значит, они помирились?
Она отодвинула нарезанный Чэн Ци картофель и взяла зелёный перец.
…Чэн Ци и правда трудно угодить.
Хотя… не такой уж он плохой.
*
Солнце выбралось из-за туч, его лучи пробились сквозь оконные переплёты.
Чэн Ци лежал с закрытыми глазами, на висках выступила испарина, руки, сложенные на животе, сжались в кулаки, на тыльной стороне проступили жилы.
Через некоторое время он резко открыл глаза, на мгновение потеряв ориентацию в пространстве.
Опять та комната. Опять бесконечная тьма и ядовитый туман, преследующий его повсюду. Юноша во сне отчаянно пытался выбраться, но выхода не было.
И не только тогда. Все эти годы он так и не сумел вырваться.
Раздражение сдавливало внутренности, в груди поднималась знакомая тревога, из-под рукава медленно выползала чёрная дымка, полная злобы и затаённой угрозы.
Внезапно скрипнула входная дверь, насторожив кота, лежавшего на стене. После нескольких жалобных «мяу» послышался мягкий, звонкий женский голос:
— Бабушка!
Сердце Чэн Ци неожиданно успокоилось.
Словно его омыл чистый горный ручей, смывая всю скопившуюся грязь и оставляя лишь прозрачную, спокойную чистоту.
Он оперся на локоть, сел и прислонился к окну, дожидаясь, пока сердцебиение придёт в норму.
Старушка отозвалась из кухни:
— Пришла, А-чжи?
Тао Чжи взяла лейку у клумбы и ловко полила бутоны цветов:
— Да! Сегодня рисовая каша? Пахнет вкусно.
Только после её слов Чэн Ци почувствовал тёплый, сладковатый аромат риса, проникающий сквозь щели оконной рамы — такой настоящий и уютный.
Он тихо улыбнулся. Настроение почему-то стало прекрасным.
Тао Чжи аккуратно полила цветы и погладила нежные бутоны флоксов, размышляя о времени их цветения. В прошлый раз получившийся порошок из раковин оказался слишком крупным — у неё просто не хватало сил перемолоть его до нужной консистенции.
Если сегодня Чэн Ци будет в хорошем расположении духа… стоит попросить его помочь. Тао Чжи присела на корточки и, вырывая сорняки, обдумывала план.
— Ещё немного — и клумба совсем облысеет, — раздался голос за спиной.
Тао Чжи подняла голову и увидела Чэн Ци, стоявшего со скрещёнными руками.
На нём был чёрный халат, одежда болталась небрежно — видимо, только что проснулся. Выглядел он ещё ленивее обычного.
Честно говоря, Чэн Ци был красивым мужчиной: густые брови, выразительные глаза, светлая кожа, но без малейшего намёка на слабость. Когда он смотрел на кого-то, всегда казалось, будто он с высока взирает на всех вокруг, излучая врождённую уверенность и силу.
Тао Чжи оценила его настроение и решила, что сейчас подходящий момент.
— В прошлый раз я купила раковину моллюска, мне нужно перемолоть её в порошок, — неловко теребя пальцы, сказала она, — но у меня не хватает сил… После еды ты не мог бы помочь мне измельчить её?
Она ждала ответа, но Чэн Ци молчал, задумчиво глядя куда-то вдаль.
Тао Чжи моргнула:
— …Можно?
Чэн Ци очнулся лишь через мгновение:
— Пойти… к тебе домой?
Тао Чжи поспешила уточнить:
— Я могу принести сюда —
— Можно, — перебил он и опустил глаза. — После еды проводи меня.
Тао Чжи улыбнулась, глаза её изогнулись, словно лунные серпы:
— Хорошо.
Чэн Ци некоторое время смотрел на неё, потом вдруг спросил:
— А плата?
Тао Чжи опешила.
Чэн Ци скрестил руки и бесстрастно добавил:
— Чэн Ши сказал, что рубашка — это твой подарок.
— А мой?
Тао Чжи не ожидала, что он сам заговорит об этом. Она и хотела подарить ему что-нибудь, но всё не находила подходящего случая. А теперь он сам напомнил!
Неизвестно почему, но Тао Чжи захотелось смеяться. Она прикусила губу и игриво моргнула:
— Есть, есть подарок и для тебя.
За обедом Чэн Ци вёл себя особенно благовоспитанно. Обычно он ел неторопливо, но сегодня Тао Чжи пришлось долго ждать, пока он закончит — он ел так медленно, будто нарочно затягивал процесс.
Наконец положив палочки на миску, он встал и бросил на неё взгляд:
— Пошли.
Тао Чжи удивилась:
— Я ещё не убрала со стола…
Старушка постучала её по руке и, улыбаясь, подтолкнула к двери:
— Убирать? Разве А-ци не поможет? Иди скорее.
*
Хотя она и должна была вести его, Чэн Ци шёл впереди, делая такие широкие шаги, что Тао Чжи приходилось почти бежать, чтобы не отстать.
Планировка их домов была похожей, хотя дом Тао Чжи был поменьше. Зайдя во двор, Чэн Ци осмотрелся. Тао Чжи подумала, что раз уж он пришёл помочь, то следует угостить его, и сказала:
— Проходи в дом, я заварю чай.
Чэн Ци обернулся:
— Знаешь, какой я пью?
Тао Чжи уже направлялась на кухню:
— Знаю — пуэр. Есть.
Чэн Ци усмехнулся.
Ему показалось забавным. Хотя дома и похожи, но сразу видно, что здесь живёт женщина. Он посмотрел на Тао Чжи и толкнул дверь в главную комнату.
Внутри всё было просто, пахло так же, как и она, и было очень чисто. На столе стояли ступка и полуобработанный порошок из раковин.
Он важно устроился на кровати, почёсывая подбородок: «Что же за подарок?»
«Неужели тоже одежда?»
Прошло немного времени, он сменил позу: «Почему она всё не идёт?»
«Неужели потеряла?»
«Даже если потеряла — пусть найдёт или выдумает что-нибудь!»
Ещё немного — и Чэн Ци не выдержал. Он спрыгнул с кровати, подошёл к двери и громко позвал:
— Тао Чжи!
— Иду!
Тао Чжи покраснела и, запыхавшись, подбежала с тканевым мешочком, который сунула ему в руки:
— Держи! Носи или нет — твоё дело! Я… я пойду проверю чай!
Тао Чжи давно нашла купленные ранее напульсники, но всё колебалась у двери.
Чэн Ци человек придирчивый, и она не знала, понравится ли ему её выбор. К тому же она думала: раз уж подарок сделан, а вдруг он его не станет носить? Это будет неловко.
Пока Чэн Ци не вышел и не окликнул её, Тао Чжи так и не решилась. Но теперь, когда он сам позвал, она собралась с духом, вручила ему подарок и подумала: «Носить или нет — его дело, главное, что я выразила свои чувства».
Она вернулась на кухню, заварила чай и, принеся его в главную комнату, увидела Чэн Ци, прислонившегося к стене.
На руке были те самые напульсники.
Чёрные с красной нитью, они отлично сочетались с его тёмным костюмом и смотрелись очень красиво.
Тао Чжи замерла на месте и вдруг почувствовала радость.
http://bllate.org/book/10020/905051
Готово:
