Говорят, зять императора берёт в жёны самую знатную женщину Поднебесной, но за этой внешней славой скрывается непосильное бремя придворного этикета. Каждое утро и вечер он обязан являться к принцессе с поклоном. Все члены его семьи перед ней — лишь подданные; даже его собственные родители, свёкр и свекровь, должны кланяться ей до земли и не могут явиться на её глаза без особого приглашения.
Разве это жена? Это всё равно что богиню домой привести — такую только почитать! Поэтому знатные семьи, облечённые властью и почестями, обычно не желают отдавать сыновей в мужья принцессам. Как только доходил слух, что начинается отбор женихов для принцессы, все тотчас спешили женить своих сыновей.
Была и другая причина: ходили упорные слухи, что дома Гу и Мэн намерены породниться. Насильно мил не будешь, а как могла она, тётушка принцессы, посметь отнимать у собственной племянницы жениха? Пришлось отказаться от этой мысли.
Наложница-госпожа Мэн вздохнула про себя: кто сказал, что дочерям императора не нужно беспокоиться о замужестве? Напротив, очень даже нужно! Ведь по-настоящему достойные мужчины — с безупречным происхождением, благородными манерами и прекрасной внешностью — никогда не станут зятьями императора.
Она сосредоточилась и ещё раз перебрала в уме все обстоятельства помолвки принцессы Тянь Юй. Внезапно в голове вспыхнула догадка: по сути, императору вовсе не столько понравился Гу Цинхань, сколько приглянулся герцогский титул рода Гу. Лучше уж, чтобы он достался его собственному внуку, чем кому-то постороннему.
Она тут же ощутила досаду: если бы она раньше знала, что государь намерен устроить этот брак, она бы всеми силами добилась, чтобы Тянь Юй вышла замуж за Цинханя!
Ах, вот ведь глупость — поняла всё слишком поздно! Упустила прекрасный шанс.
Автор говорит:
Дорогие ангелочки! Не забудьте добавить в избранное, оставить комментарий и заглянуть в мои анонсы — уверяю, там очень интересно!
— Девушка из дома Мэн уже уехала?
Императрица-вдова Дуанькан, хоть и достигла шестидесятилетнего возраста, была крепка здоровьем и говорила громко и чётко.
Императрица Лю кивнула с обидой в глазах. Она отлично представляла себе, как сейчас та лисица из рода Мэн, вероятно, насмехается над ней за спиной.
— Император уже отчитал тебя?
Императрица Лю опустила голову, прикусила губу и снова кивнула.
— Понимаешь ли ты свою вину?
Глаза императрицы Лю покраснели:
— Матушка, я поняла свою ошибку.
Императрица-вдова сразу заметила, что невестка хочет плакать, но сдерживается, а внутри всё ещё полна обиды и не считает себя виноватой.
— Я знаю, что ты не любишь наложницу Мэн. Но эта Мэн Жунжунь — не только её племянница, но и законнорождённая дочь рода Мэн. Род Мэн — уважаемый и влиятельный. Раз ты даже не удостоверила, действительно ли именно она столкнула принцессу, как можно было сразу заточать её в темницу? Надо было хотя бы сохранить лицо семье Мэн.
Императрица Лю поспешила оправдаться:
— Матушка, да будет вам известно: я не хотела наказать Мэн Жунжунь из-за нелюбви к наложнице Мэн. Мне доложили служанки, прислуживающие Тянь Юй: именно та девушка специально завела мою дочь к самому краю озера. Даже если она не толкала её сама, то в зимнюю стужу заманивать Тянь Юй на берег — разве это не злой умысел? От ответственности она точно не уйдёт.
Императрица добавила, надув губы:
— Конечно, когда я услышала об этом, мне стало особенно обидно именно потому, что не люблю наложницу Мэн.
— Одни лишь слова со стороны. А другие доказательства есть?
Императрица Лю растерялась:
— У меня… нет других доказательств.
Императрица-вдова с досадой отложила чётки:
— Ах, ты, ты… Неудивительно, что император на тебя рассердился! Почему нельзя было подумать головой, прежде чем действовать? Сегодня ты без лишних слов заточила девушку в темницу — показала всю мощь императрицы. Но потом оказалось, что доказательств нет! Как теперь государю выходить из этого положения? Даже если предположить, что дочь рода Мэн действительно замышляла зло против Тянь Юй, разве можно казнить девушку только за детские ссоры и сплетни, если у тебя нет прямых улик?
Императрица Лю онемела, на лбу выступила испарина. Она нервно вытерла её платком.
Императрица-вдова вздохнула:
— К счастью, наша маленькая внучка повидала в народе немало горя и понимает жизнь. Она сама признала, что упала в озеро случайно, и послала письмо императору, заявив, что Мэн Жунжунь здесь ни при чём. Только так у всех появился повод сойти с этого неловкого положения.
Императрица Лю искренне сказала:
— Да, Тянь Юй нас очень выручила. Ей пришлось перенести такую несправедливость совершенно напрасно.
Императрица-вдова посмотрела на невестку с досадой:
— Послушай сама: тебе уже немало лет, у тебя трое сыновей, старший — наследник престола, благородный и прилежный, государь им доволен. Чего тебе ещё не хватает? Почему ты до сих пор не научилась владеть собой? Целыми днями только и занята, что соперничеством с наложницей Мэн!
Упомянув о наследнике, императрица Лю почувствовала гордость, но тут же обиду:
— Что до лести… Мои сыновья, воспитанные мною, простодушны и честны. Они не умеют говорить сладкие речи, как дети наложницы Мэн, которые так ловко угодничают перед императором.
Императрица-вдова разгневалась:
— Я сама растила своего сына и лучше всех знаю его нрав. Да, ему нравится наложница Мэн, но он в здравом уме. Даже женщине иногда хочется завести кошку или собачку — разве ты запретишь мужчине иметь любимицу?
Императрица Лю пробормотала:
— Я не смею.
Императрица-вдова строго сказала:
— Ты — законная супруга императора, а не юная наложница, только что пришедшая во дворец. Зачем тратить силы на недостойные уловки ради расположения мужа? Как ты можешь быть образцом для всего двора? Лучше потрать эти силы на то, чтобы помогать императору управлять гаремом, чтобы после трудного дня он мог отдохнуть спокойно. Кстати, твоя племянница, наследная принцесса, уже три года замужем, а ребёнка всё нет. Ты, как свекровь, совсем не волнуешься? Неужели хочешь, чтобы император дал наследнику нескольких наложниц и те родили ему побочных сыновей? Ты совсем потеряла счёт важному! Мне за тебя стыдно становится.
Императрица Лю выслушала все упрёки свекрови — каждое слово попало прямо в больное место. Она почувствовала глубокий стыд и поспешно опустилась на колени перед императрицей-вдовой:
— Я поняла свою ошибку, матушка. Ваши наставления совершенно справедливы.
— Я верю, что ты искренне раскаиваешься. Но год за годом ты никак не можешь исправиться.
Императрица-вдова смотрела на невестку. Та родилась в знатной семье, выросла в роскоши и вышла замуж тоже в знатный дом. Вся её жизнь прошла в спокойствии и благополучии. Она прекрасно подходит на роль главной жены — благородна и величава. Но её сердце слишком простодушно, она не знает жизненных трудностей и действует напролом.
Императрица-вдова устало вздохнула:
— Мне пора отдыхать. Ступай. Завтра обязательно пошли кого-нибудь утешить Тянь Юй. Это поистине добрая девочка. Раз судьба сделала вас матерью и дочерью, старайся любить её по-настоящему.
*
После того как Гу Цинхань уехал из резиденции принцессы, чтобы спасти Мэн Жунжунь, Тянь Юй почувствовала острую боль внизу живота. В первые дни после перерождения, пока её дух ещё плохо сливался с этим телом, она чувствовала себя бодрой и энергичной. Но теперь она в полной мере ощутила муки выкидыша.
Это было похоже на то, будто в лютый мороз её раздели донага и бросили на лёд, а затем грубым сапогом начали топтать самый тёплый и нежный участок живота. Боль была нестерпимой, пронзительной, способной разрушить любую гордость и самоуважение.
Тянь Юй хотелось закричать: «Спасите!», но она не знала, кому звать на помощь.
Она лишь сжалась в комок на кровати — больно, одиноко и пусто внутри. Горячие крупные слёзы сами текли по щекам, и она даже не понимала, почему плачет. Слёзы просто не поддавались контролю.
Госпожа Сюйчжу, видя её страдания, велела ещё сильнее протопить подпол и поставить в комнате побольше угольных жаровен.
Гу Цинхань вернулся уже ночью. Во дворе царило смятение: слуги метались туда-сюда. Он остановил одну из служанок:
— Что случилось?
Служанка Цюлань сделала реверанс:
— Принцесса мучается от боли в животе. Прошу вас, господин зять, скорее зайдите к ней.
Брови Гу Цинханя нахмурились:
— Вызвали ли лекаря?
— Её величество императрица послала лекаря Сюй. Он сказал, что кровотечение уже остановлено, но боль продлится всю ночь.
Госпожа Сюйчжу стояла под навесом. Увидев, что Гу Цинхань вошёл во двор, она подошла к нему и серьёзно сказала:
— Господин зять, у меня к вам несколько слов. Не сочтёте ли вы за труд выслушать?
— Говорите, госпожа, — ответил он вежливо, но с холодной отстранённостью.
Госпожа Сюйчжу нахмурилась:
— Господин зять, я искренне советую вам: выкидыш — не обычная болезнь. Любая ошибка может навредить способности иметь детей. Принцесса ещё молода и не понимает всей серьёзности. Но я, получив поручение от императрицы-вдовы заботиться о ней, обязана помогать. Я знаю, вы человек гордый и, возможно, смотрите свысока на нашу принцессу. Однако она теперь ваша жена и член рода Гу. Пока она жива, вы не можете брать наложниц. Ваш род велик и богат, но ваша ветвь, как главная линия герцогского дома, крайне мало плодовита. Если вы не хотите, чтобы титул герцога перешёл к боковой ветви, советую вам относиться к принцессе с большей искренностью.
Госпожа Сюйчжу занимала высокое положение: с юных лет служила при императрице-вдове, была умна, находчива и всегда справлялась с поручениями. Хотя ей ещё не исполнилось сорока, она уже имела третий ранг среди придворных служанок.
Хотя сейчас она находилась в резиденции принцессы, жалованье получала от Дворцового управления. По сути, она оставалась человеком императрицы-вдовы.
Даже самые высокопоставленные чиновники не смели забывать, что все они — слуги императора.
Гу Цинхань, хоть и носил титул герцога (что выше всех чинов), не имел реальной должности. Фактически он был всего лишь пятым чиновником Министерства наказаний. Среди сверстников, большинство из которых проводило время в праздности, он считался весьма способным, но ему было лишь двадцать два года — слишком юн для настоящей власти.
Поэтому он не мог не уважать госпожу Сюйчжу. Он слегка поклонился и бесстрастно произнёс:
— Благодарю за наставление, госпожа. Я учту ваши слова.
Тянь Юй дрожала от холода, свернувшись клубком на постели. Услышав скрип двери, она подняла голову — это был Гу Цинхань.
Его взгляд упал на её изящное личико. Цвет лица у неё был ужасный.
В этот короткий миг ему захотелось что-то сказать, но он не знал, с чего начать, и молча прошёл к столу. В комнате было душно, и он налил себе воды.
Тянь Юй, мучимая болью, вспомнила, что он уезжал спасать главную героиню. С трудом улыбнувшись, она спросила:
— С девушкой Жун всё в порядке?
Гу Цинхань равнодушно ответил:
— Всё хорошо.
Тянь Юй, стиснув зубы от боли, добавила:
— Главное, что с ней ничего не случилось. Со мной тоже всё нормально.
Гу Цинхань уже подносил чашку ко рту, но при этих словах повернул голову и на мгновение задержал взгляд на её бледном лице.
Тянь Юй почувствовала неловкость: ведь он вовсе не спрашивал, как она себя чувствует! Как неловко вышло.
К счастью, это чувство быстро сменилось ещё большим смущением.
Настало время отходить ко сну. Гу Цинхань начал раздеваться. В комнате было жарко, поэтому он оставил лишь тонкую рубашку, обнажив стройное и красивое тело.
Тянь Юй сначала удивилась, увидев, как он снимает одежду, но потом вспомнила: похоже, прежняя принцесса сама настояла на том, чтобы спать в одной постели с мужем, и за это её долго насмехались.
«Ну что ж, — подумала Тянь Юй, — теперь я в этом теле, но формально мы всё ещё муж и жена. Спать вместе — не так уж страшно».
Главное, что живот болел невыносимо, и у неё не было сил спорить. Решила сегодня просто переночевать так, а завтра разберётся.
Она, терпя боль, подвинулась ближе к стене, освободив для него большую часть кровати.
Гу Цинхань слегка приподнял бровь, увидев это, но ничего не сказал. Он забрался под одеяло, положил руку под голову и уставился в резной потолок балдахина, будто не собираясь спать.
Тянь Юй, наблюдая, как спокойно он улёгся рядом, почувствовала тревогу. Решила, что лучше перестраховаться и напомнить ему:
— Я… я всё ещё кровоточу… Так что… так что не думай ни о чём таком… Мне сейчас нельзя.
«Прости меня, моя дорогая главная героиня, — подумала она про себя. — Сегодня просто переночуем так. Завтра обязательно выгоню его».
Уголки губ Гу Цинханя дёрнулись. «Вот уж и впрямь дерзкие речи! — подумал он. — В таком состоянии ещё думает об этом!»
Он повернул голову и посмотрел на неё. Его взгляд был сдержанным и холодным.
Их лица находились менее чем в футе друг от друга. Тянь Юй умирала от стыда. Пот на лице — то ли от боли, то ли от неловкости — струился ручьями. Она не знала, куда девать глаза, и вдруг заметила на столе нож для фруктов.
— Не мог бы ты передать мне нож для яблок, что на столе?
Гу Цинхань спокойно ответил:
— Слушаюсь, ваше высочество.
Зять не имеет права отказывать принцессе, каким бы странным ни было её требование.
Тянь Юй взяла нож, который он подал, с трудом приподнялась и спрятала его под подушку.
На лбу у Гу Цинханя заходила жилка:
— Ваше высочество, к чему это?
http://bllate.org/book/9976/901036
Готово:
