Она растерянно провела его наверх — и тут же увидела, как расфранчённая Се Чичи вышла им навстречу и без промедления увела юношу к себе в комнату.
Ли И, оставшаяся за дверью: «……»
Похоже, пора срочно звонить молодому господину!
……
Се Чичи и Дэн Юй встречались впервые.
Она начала прямо и открыто:
— Извини, из-за семейных обстоятельств сейчас живу у подруги. Но здесь отличная охрана, так что тебе не будет никаких неудобств.
Гостевая комната, где остановилась Се Чичи, представляла собой небольшой апартамент с отдельной гостиной, оформленный в лаконичном американском стиле.
Дэн Юй окинул взглядом помещение и равнодушно кивнул.
Его фигура была стройной и полной жизненной силы. Сняв очки и маску, он обнажил лицо, полное юношеской свежести.
Внешность Дэн Юя нельзя было назвать особенно красивой, но она располагала к себе. Чистые, аккуратные черты лица, особенно пара больших чёрно-белых глаз с чуть опущенными уголками, придавали ему невинный, даже немного жалобный вид. В белой футболке он напоминал парня с школьного стадиона — солнечного, наивного и трогательного.
— Мне всё равно, где заниматься, лишь бы места хватило, — сказал он, и в его голосе звучала решимость, явно противоречащая мягкости его внешности.
После того как Се Чичи пригласила его присесть, Дэн Юй сначала бросил рюкзак на пол, а затем взял с журнального столика сценарий, который она недавно там оставила.
Весь сценарий был исписан пометками: Се Чичи не только выделила свои реплики флуоресцентным маркером, но и дополнила множество мелких записей с пояснениями контекста. Покрытый яркими красными и зелёными отметками, с множеством закладок, сценарий шуршал и рассыпался при каждом повороте страницы, демонстрируя невероятную насыщенность работы.
Дэн Юй бегло просмотрел его и, почувствовав серьёзность подхода Се Чичи, немного успокоился.
— Похоже, ты хорошо подготовилась, — одобрительно заметил он.
Услышав смягчение в его тоне, Се Чичи тоже перевела дух и с полной искренностью начала рассказывать своему «маленькому учителю» о том, как продвигается её работа над текстом и какие возникают трудности.
Дэн Юй внимательно слушал. Затем задумчиво положил сценарий на стол, небрежно откинулся на спинку дивана и спросил:
— Фу Цзинъэ говорил, что ты учишься в Пекинской киноакадемии. Ты должна иметь хотя бы базовое представление о трёх великих системах актёрского мастерства?
Се Чичи растерянно выслушала вопрос и, к своему стыду, покачала головой, в очередной раз опозорив родную академию.
Дэн Юй едва не рассмеялся, но вместо этого окончательно сбросил настороженность и начал терпеливо объяснять:
— Три великие системы актёрского мастерства — это три современных подхода к сценической игре. Это система Станиславского, система Брехта и система пекинской оперы, или, как её ещё называют, система Мэй Ланьфана.
Имя Станиславского, знаменитого советского режиссёра и теоретика театра, многим может быть незнакомо, но его труд «Работа актёра над собой» считается настоящей Библией для исполнителей. Система Станиславского, также известная как «система переживания», — это, пожалуй, самый известный подход.
Согласно этой системе, актёр проходит три этапа в работе над ролью: во-первых, правильно понять пьесу и персонажа; во-вторых, на основе этого понимания прожить роль; в-третьих, воплотить прожитое на сцене. Актёр не должен «играть» — он должен слиться с персонажем, стать им самим.
Немецкий театральный теоретик Бертольт Брехт предложил совершенно иной подход.
Ядро системы Брехта — «эффект остранения» и «приём отчуждения». Актёр не должен сливаться с ролью, а, напротив, должен стоять над ней, управлять ею и сознательно конструировать образ для зрителя через движения и мимику. Эту систему часто называют «системой демонстрации».
— Чтобы нагляднее показать разницу между системой переживания и системой демонстрации, представь себе такой пример, — с лукавой улыбкой Дэн Юй поднял руки и изобразил клюв.
— Допустим, тебя просят изобразить курицу на сцене. Последователь системы переживания полностью погрузится в психику курицы, попытается понять её состояние и станет курицей целиком и полностью. А последователь системы демонстрации сначала понаблюдает за движениями курицы, представит, как она себя ведёт в данной ситуации, а потом сознательно воспроизведёт эти движения так, чтобы зритель поверил: перед ним — курица.
Се Чичи слушала всё более заинтересованно и в конце концов рассмеялась от этого остроумного сравнения.
Дэн Юй развёл руками:
— Знаешь, в английском слово «play» означает и «спектакль», и «игра». В немецком языке актёрская игра называется «spielen», что в буквальном смысле тоже значит «играть». Как в кукольном театре: мы — руки, управляющие куклами, и наша задача — сыграть такую сцену перед камерой, чтобы тронуть зрителя.
Он пожал плечами:
— По сути, как актёры, мы просто выбираем способ игры, который нам больше нравится.
Се Чичи моргнула:
— А учитель считает, какой стиль мне подходит?
— Из двух — переживания и демонстрации? — Дэн Юй оперся подбородком на костяшки пальцев, уголки губ приподнялись, обнажив милые маленькие клычки.
Он произнёс медленно и чётко:
— Ни один из них.
Се Чичи замерла с пустым выражением лица:
— А?
Дэн Юй не выдержал и рассмеялся, увидев её растерянность.
— Погоди! — воскликнул он. — Ведь я же в самом начале сказал: «три великие системы актёрского мастерства». Раз есть три, то помимо системы переживания и системы демонстрации остаётся третья — и именно она тебе подходит! Твоя сильная сторона — это система пекинской оперы!
— Театр следует за актёром, декорации меняются вместе с ним. Нужно передавать образ через условные, но выразительные средства сценической игры.
— Не думай, будто снимаешь кино. Просто представь, что перед камерой находится сцена пекинской оперы, и исполни арию под названием «Гун Сяомань» — вот и всё!
Автор примечает:
1. Отрывок о «Пинфу цзе» адаптирован из истории коллекционирования этого произведения Чжан Боцзюем.
2. Существуют споры о том, действительно ли система пекинской оперы Мэй Ланьфана должна входить в число «трёх великих систем актёрского мастерства».
Се Чичи была знакома с традиционным стилем пекинской оперы. Как вид сценического искусства, он сочетает в себе элементы как системы переживания, так и системы демонстрации.
Станиславский требовал полного слияния актёра с ролью, а Брехт, напротив, настаивал на использовании техники для подчёркивания характерных черт персонажа и воздействия на зрителя.
В пекинской опере тоже очень важны условные, канонизированные средства выразительности.
Она делится на четыре основных амплуа: шэн, дань, цзин и чоу. Для каждого типа персонажа — в зависимости от социального статуса, темперамента и характера — существуют строго определённые гримы, костюмы и наборы движений. Чтобы десять минут на сцене были безупречными, актёры годами оттачивают пластику и вокал, доводя до совершенства каждую деталь, чтобы зритель сразу понял суть образа. Такой подход близок духу «системы демонстрации».
Одновременно в пекинской опере важно и глубокое переживание внутреннего состояния персонажа.
Например, в одной и той же постановке «Вэньчжаогуань» У Цзысюя исполняли по-разному: в исполнении ванского мастера школы Чэн стиль пения был полон скорби и мужественного гнева, подчёркивая стремление героя отомстить за отца и брата. А исполнитель школы Ян делал акцент на печали героя, создав особый «плачущий» напев, полный тонкой лиричности. Эти два подхода — результат разного понимания одного и того же персонажа и демонстрируют суть «системы переживания».
Дэн Юй, выпускник театрального вуза и звезда кино, свободно оперировал всеми этими понятиями, и его объяснения были настолько ясны и убедительны, что Се Чичи постепенно начала преодолевать страх перед самим словом «актёрская игра» и получила первые проблески понимания.
По словам Дэн Юя, возможно, из-за отсутствия профессиональной подготовки она и не обладала прочной технической базой, но зато могла легче выйти за рамки шаблонов, глубже сопереживать персонажу и передавать эту эмоциональную связь через объектив камеры.
Занятие длилось почти четыре часа и только к концу подошло к завершению.
Се Чичи была удивлена: Дэн Юй, актёр с кассовыми сборами в два миллиарда юаней, оказался не только блестящим рассказчиком с живыми примерами и точными пояснениями, но и мастером поддерживающего обучения.
Он превратил урок актёрского мастерства в увлекательную лекцию и психологическую поддержку, явно имея большой опыт в работе с абсолютными новичками.
За четыре часа они достаточно сблизились, и Се Чичи не удержалась от комплимента:
— Ты такой замечательный учитель! Настоящий «маленький учитель»!
Дэн Юй скривился, с досадой стиснул зубы:
— Если бы у тебя был отец, который обожает хвастаться на родине и прислал троих родственников в Пекин с целью поступить в Центральную академию драмы, заставляя тебя их обучать, ты бы тоже стал экспертом по работе с абсолютными новичками!
Се Чичи фыркнула:
— Серьёзно?!
Ей стало любопытно:
— Кто-нибудь из них поступил?
Дэн Юй закатил глаза:
— Один после месяца занятий со мной осознал, что актёрская профессия — не такая уж безмозглая, как ему казалось, и решил, что лучше вернуться домой и готовиться к экзаменам. Сейчас учится в одном из ведущих университетов, и его мама благодарит всю мою семью.
— Второй посчитал мои теоретические занятия слишком «узкими», уверовал в силу практики и неделю жил у меня в общежитии на халяву, а потом уехал в Хэндянь сниматься массовкой. Месяц назад просил у меня денег на аренду жилья.
— А третий… Чёрт, этот точно родился болтуном — духом-говоруном! Такой болтун! Пришлось отправить его в театр «Дэюньшэ» в район Саньлитунь учиться выступать в жанре сяншэн!
Се Чичи покатывалась со смеху.
Она вдруг поняла: хоть Дэн Юй и выглядит как милый старшеклассник из первой любви, внутри него скрывается настоящий весельчак!
Неудивительно, что он дружит с таким забавным типом, как Фу Цзинъэ. (Фу Цзинъэ: «Как ты вообще разговариваешь со старшим?!»)
В процессе дальнейшей беседы выяснилось, что оба в свободное время увлечены игрой в Honor of Kings.
Се Чичи тут же заявила с почтением:
— Я беру на себя ответственность за то, чтобы в этом сезоне «маленький учитель» точно достиг ранга «Владыка»!
Им было почти поровну лет, и, когда разговор не касался актёрского мастерства, они отлично находили общий язык. К моменту, когда Се Чичи провожала Дэн Юя, вся неловкость между ними полностью исчезла.
Спускаясь по лестнице, Дэн Юй напомнил, что ей нужно выучить реплики назубок, а к следующему занятию, если получится, подготовить видеокамеру — так будет удобнее отрабатывать движения и мимику перед объективом и сразу анализировать результат.
Се Чичи энергично закивала в знак согласия.
Её искренне убеждённый вид резанул глаза Лу Чэну, который как раз вернулся домой.
Перед ним стояла двадцатиоднолетняя девушка, которая с лёгкой улыбкой кивала вслед уходящему юноше. На ней была изящная цветастая шифоновая юбка, развевающаяся при каждом шаге, источающая атмосферу романтичной нежности.
А тот, на кого она смотрела, — стройный парень в простой белой футболке и джинсах, с рюкзаком за плечами, — излучал ту же юношескую энергию и свежесть, вызывая зависть…
Лу Чэн, которому было на десять лет больше обоих: «……!»
Генеральный директор внезапно понял, что чувствует, когда фанаты пишут в комментариях: «прям лимон жую»!
Кисло. До боли кисло в груди.
Два молодых человека на лестнице, а он — один, в прихожей.
Эта разница в возрасте и одиночество на мгновение вызвали у Лу Чэна ощущение потери равновесия.
Будь он чуть дольше в фанатских кругах, он бы точно нашёл идеальное описание для этой парочки — «идеально подходят друг другу».
http://bllate.org/book/9833/889863
Готово:
