Фу Суй приложил ладонь к хрупкой спине Лэ Сянвань и легко поднял её на руки, тихо произнеся:
— Раз Мяомяо сказала — как я посмею не пойти с тобой?
— Ну что ты такое говоришь! — возмутилась она, будто он изобразил её сварливой фурией.
Лэ Сянвань тут же спрятала лицо у него в груди и принялась ворчать, отказываясь от всяческого общения.
Когда она вернулась после чистки зубов, Фу Суй взглянул на сообщения в телефоне. Через несколько минут, подняв глаза, он увидел, как Лэ Сянвань сидит на ковре: то склоняет голову, задумавшись, то бормочет себе под нос, водя ручкой по листу бумаги.
Фу Суй быстро ответил Дэн Куаню на сообщение о свободных акциях отеля «Интерконтиненталь», как вдруг перед ним протянули листок — тот самый, над которым только что трудилась Лэ Сянвань.
Она поднялась с ковра, прислонилась к нему и поднесла бумагу поближе:
— Посмотри.
«Первое: вечером быть дома до шести, обязательно проводить время с Мяомяо за ужином.
Второе: когда Мяомяо захочет сладкого, нельзя мешать — лучше самому тоже есть сладости.
Третье: комплименты должны быть умеренными, иначе хвостик Мяомяо задерётся до самых небес».
В самом верху листа крупными буквами было выведено название документа:
Обязанности господина Фу в повседневной жизни.
Фу Суй опустил глаза, взял ручку и на мгновение замер, остриём касаясь бумаги.
Лэ Сянвань ещё не успела опомниться, как увидела, что Фу Суй решительно вычеркнул второй пункт, а в первом заменил цифру «десять» на «шесть» и дописал несколько слов — «проводить время с Мяомяо за ужином».
Шесть часов — вполне реалистичное время для возвращения домой, если после работы не задерживаться в офисе и не иметь вечерних дел.
— Похоже, Мяомяо забыла один очень важный пункт, — сказал он.
Лэ Сянвань всё ещё находилась под впечатлением от этого «шести часов», поэтому слова Фу Суя застали её врасплох. Она растерялась: ведь она уже записала всё самое главное!
Фу Суй взял ручку и быстро дописал внизу ещё одну строчку.
Её почерк был аккуратным и изящным, а его — уверенным, с лёгкими связками, мощным и в то же время элегантным.
Но она даже не обратила внимания на его почерк — весь её разум повторял снова и снова ту самую фразу, которую он только что добавил:
«Любить госпожу Фу».
Лэ Сянвань почувствовала, что в некоторых отношениях она удивительно легко довольствуется жизнью. Увидев эту надпись, она невольно сжала его брюки, а когда он посмотрел на неё, обвила руками его шею и поцеловала.
Заметив лёгкое удивление в его глазах, она смущённо поправила локоны, свисавшие на грудь, и, глядя ему в глаза, с неосознанной улыбкой на губах осторожно спросила:
— Господин Фу говорит серьёзно?
Фу Суй провёл пальцем по манжете, будто вспомнив что-то, и встретился с ней взглядом:
— Ты напомнила мне ещё об одном пункте.
— Каком? — не поняла она.
Мысли путались: ведь они только что обсуждали, шутил он или нет, а теперь вдруг снова вернулись к правилам?
Фу Суй ничего не ответил, взял ручку, лежавшую на журнальном столике, и добавил ещё одну строку:
«Никогда не лгать госпоже Фу».
Эта фраза уже сама по себе отвечала на её вопрос.
Лэ Сянвань смотрела на переработанный список и никак не могла прийти в себя.
Фу Суй взглянул на часы, поднял её с ковра и усадил себе на колени, положив руку на её тонкую, мягкую талию. Казалось, он совершенно не осознаёт, как сильно потряс её своим поступком, и спокойно, с лёгкой улыбкой спросил:
— Что будешь есть на обед? Западную кухню, китайскую или что-нибудь ещё?
Встретившись с его тёплым, улыбающимся взглядом, Лэ Сянвань почувствовала, как сердце заколотилось быстрее, и растерянно прошептала:
— Китайскую, пожалуй?
Но тут же пожалела об этом и нахмурилась:
— Хотя… я всё ещё сытая.
Ради неё Фу Суй специально нанял частных поваров — для западной, китайской и японской кухни, а также кондитеров, которые готовили исключительно для Лэ Сянвань по их расписанию.
— Тогда поедим позже, — легко согласился он. — Вечером нам ещё предстоит благотворительный бал.
За этим обедом Лэ Сянвань особенно остро ощутила пропасть между богатыми и бедными. Между ней и Фу Суем лежала целая галактика.
Фу Суй как раз положил в её тарелку порцию «Будда прыгает через стену», услышал её слова и мягко усмехнулся:
— Моё — это твоё.
Раз она вышла за него замуж, их имущество стало общим.
На самом деле, она просто машинально произнесла эти слова и больше ничего не сказала, сосредоточившись на еде.
Действительно, в мире всегда найдётся кто-то богаче. Но в Цзянчэне, пожалуй, не сыскать человека состоятельнее Фу Суя.
Лэ Сянвань и не подозревала, что в ту самую ночь, когда она согласилась выйти за него замуж, Фу Суй перевёл большую часть своего состояния на её имя.
Теперь, возможно, она стала даже богаче его.
Примерно в три-четыре часа дня в «Хайданъвань» прибыли стилист и команда Dior.
По сравнению с такими международными мероприятиями, как Met Gala или благотворительный бал AmFAR, в которых Лэ Сянвань участвовала ранее, нынешний благотворительный аукцион под девизом «Вместе ради добра» организовывался семьёй Чэн и общественными организациями Цзянчэна. На мероприятие приглашали светских знаменитостей и звёзд шоу-бизнеса, чтобы собрать средства на поддержку интеллектуального развития детей из малообеспеченных семей.
Раз среди гостей были звёзды, на красной дорожке обязательно развернётся борьба за внимание. Каждый старался выделиться нарядом.
Лэ Сянвань всё ещё училась и не афишировала своё присутствие в обществе; в интернете о ней можно было найти лишь фото со спины. А поскольку это всё же благотворительное мероприятие, вместо haute couture она выбрала простое платье Dior из ранней осенней коллекции — розовое полосатое длинное платье.
Розовые полосы гармонировали со складками юбки, подчёркивая её нежную, мягкую ауру.
— Лэ… — начала Сьюси, закончив делать причёску, но вдруг осеклась, вспомнив о чём-то, и, встретившись взглядом с Лэ Сянвань в зеркале, сказала: — Госпожа Фу сегодня прекрасна.
Лэ Сянвань лишь улыбнулась в ответ.
От резиденции «Таньгун» до «Хайданъваня», от гардеробной площадью с целый особняк до человека, спокойно ведущего видеоконференцию на диване — Сьюси быстро поняла, как следует обращаться к своей клиентке.
Она часто работала с высшим обществом и прекрасно знала все тонкости этикета.
Пока Лэ Сянвань занималась причёской, Фу Суй закончил несколько рабочих вопросов. Заметив, что она, кажется, готова, он снял Bluetooth-наушники и подошёл к ней.
— Я сам.
Сьюси как раз собиралась надеть Лэ Сянвань серёжки Tribale от Dior, когда услышала эти слова за спиной.
Весь элитный круг дрожал, стоит только Фу Сую пошевелить пальцем. Сьюси, умеющая чувствовать обстановку, конечно же, не стала возражать. Она склонила голову, передала серёжки Фу Сую и начала собирать свои вещи, чтобы уйти.
Фу Суй встал за спиной Лэ Сянвань и медленно надел ей серёжки.
Его пальцы случайно коснулись её мочки — у неё всегда были чувствительные уши — и она невольно вздрогнула.
Глядя на неё в зеркало, Фу Суй провёл пальцем по её щеке и нежно поцеловал белоснежную мочку, наблюдая, как та и кожа вокруг неё моментально покраснели.
— Красиво? — тихо спросила Лэ Сянвань, подняв глаза и глядя на него в зеркало.
Фу Суй поправлял её волосы и тихо рассмеялся. Через несколько секунд он наклонился к её уху и прошептал:
— Мяомяо каждый день прекрасна. А сегодня…
Он сделал паузу, дождавшись её недоумённого взгляда, и продолжил:
— Сегодня настолько прекрасна, что хочется спрятать госпожу Фу, чтобы видел только я.
Сьюси уже добралась до двери с сумкой инструментов, но, услышав эти слова, замерла на месте.
По дороге сюда она видела новости о том, что акции семьи Лэ начали массово скупать, и теперь, когда доля покупателя достигла определённого уровня, империя Лэ, возможно, избежит банкротства — хотя, скорее всего, руководство придётся передать другому лицу.
Долги компании не затрагивают личное имущество, но даже если семья Лэ и не обанкротится, они, вероятно, всё равно покинут сцену цзянчэньской элиты.
Однако если за Лэ Сянвань стоит Фу Суй, ситуация может оказаться совсем иной.
Сьюси незаметно выдохнула с облегчением.
Лэ Сянвань всегда была доброй и приветливой, и Сьюси, давно с ней работающая, относилась к ней с симпатией.
— Так нельзя, — сказала Лэ Сянвань, покраснев, лишь после того, как Сьюси ушла. — Ты… ты ведь и так уже владеешь мной. Прятать меня — это слишком эгоистично.
Едва она договорила, как Фу Суй поднял её на туалетный столик, и его присутствие тут же окружило её со всех сторон.
Он обхватил её за талию, и она инстинктивно положила руки ему на плечи, слегка запрокинув голову, принимая его внезапный поцелуй.
Хорошо, что помаду ещё не нанесли — иначе бы точно размазалась, мелькнуло у неё в голове.
Когда он наконец отпустил её, она уже не знала, сколько времени прошло.
Сердце билось так быстро, будто принадлежало не ей, а каждая жилка дрожала от неудержимого трепета.
Из всего того дня в памяти остался лишь жаркий, несдерживаемый поцелуй и его слова, сказанные с улыбкой, когда он касался уголка её губ:
— Ты моя, — повторил он её недавние слова, пальцем поглаживая слегка припухшие губы. Его взгляд стал тяжёлым, голос — хриплым, но в нём всё ещё слышалась улыбка. — И я, разумеется, твой, Мяомяо.
—
Вечер опустился, зажглись фонари.
У входа в ресторан «Цзяннань Янь» расстелили красную дорожку, звёзды мерцали вдоль пути знаменитостей.
В то время как у стенда для интервью и автографов царило оживление, третий этаж, где располагалась зона ожидания банкетного зала, оставался тихим и спокойным.
http://bllate.org/book/9701/879199
Готово:
