Кажется, то мимолётное ощущение существовало лишь в одно мгновение.
Дворец был велик, но интерес Линь Чаому к нему поблёк по сравнению с прежними днями. Хотя во дворце и подавали множество изысканных блюд, всё казалось теперь на один вкус, и ей даже захотелось вернуться в Винный дом «Пьянящий бессмертных», особенно ради курицы в пьянящем горшочке.
Стоило только представить аромат пропитанного вином мяса — как у неё потекли слюнки.
Она решила применить тактику убеждения к Великой Императрице-вдове. Сначала она в самых ярких красках описала вкус курицы в пьянящем горшочке. Узнав, что Великая Императрица-вдова обожает вино, но император запрещает ей пить, Линь Чаому словно нашла родственную душу и сразу загорелась энтузиазмом. Она говорила до тех пор, пока старшая государыня не смягчилась — и уже протянула руку за выходным жетоном. Но вдруг её пальцы замерли в воздухе:
— Ты ведь… не уйдёшь и не вернёшься?
— Если бы я хотела уйти, сделала бы это тайком, — ответила Линь Чаому. — Зачем же глупо просить у вас жетон открыто?
Великая Императрица-вдова передала ей жетон и ладонью погладила тыльную сторону её руки:
— Ну, хорошо, хорошо… Давно мне не попадался такой забавный ребёнок, с которым можно повеселиться.
— В этом огромном дворце каждый день одно и то же: сижу среди этих деревянных, как статуи, служанок. Наконец-то появился кто-то интересный — не убегай же так быстро.
Улыбка Великой Императрицы-вдовы вызвала у Линь Чаому сочувствие. Кто в этом дворце несчастен? Даже достигнув такого высокого положения, эта женщина всё равно одинока.
— Как я могу уйти? — искренне сказала Линь Чаому. — Я уйду только тогда, когда вам станет лучше.
— Ладно, ступай скорее. Храни этот жетон бережно — я буду ждать твою курицу в пьянящем горшочке, — улыбнулась старшая государыня, и глубокие морщины у глаз показались Линь Чаому особенно родными.
— Только не дай императору узнать, — строго наказала Великая Императрица-вдова.
Линь Чаому серьёзно кивнула. Если император узнает, что она подливает вино Великой Императрице-вдове, его лицо почернеет, как уголь.
Хотя у неё и был жетон, Линь Чаому постаралась выйти из дворца незаметно. На этот раз она даже не взяла с собой Юньянь. Та непременно стала бы запрещать ей делать то или другое и ограничивать во всём, что было бы невыносимо скучно.
Запертая во дворце долгое время, Линь Чаому наконец могла выйти и хорошенько развлечься.
Оживлённая улица Чанъань была по-прежнему шумной и яркой. Линь Чаому, заложив руки за спину, свободно побродила по рынку и за пять лянов серебра купила веер.
На самом деле, веер был не важен — просто продавщица была очень красива. Линь Чаому всегда нравились красивые люди, независимо от пола.
Не удержавшись, она сделала пару комплиментов девушке, и та тут же покраснела. В знак благодарности она захотела подарить Линь Чаому веер. Та не отказалась, но, чтобы не брать даром, положила в руку девушки пять лянов серебра.
Прощаясь, продавщица всё ещё краснея, спросила имя Линь Чаому.
— Моя фамилия Линь, — ответила та.
— Господин Линь, прощайте! — воскликнула девушка.
— Хорошо! — отозвалась Линь Чаому.
Едва она сделала несколько шагов, как услышала за спиной робкий голосок:
— Господин завтра снова придет?
— Возможно, — махнула рукой Линь Чаому, даже не оборачиваясь.
Побродив ещё немного, она почувствовала голод и, увидев вывеску Винного дома «Пьянящий бессмертных», без колебаний вошла внутрь.
— Ах, господин Линь! Давно не видели вас! — радостно приветствовал её официант.
— Да, последние дни много дел. Подайте, как обычно, курицу в пьянящем горшочке.
— Сию минуту!
Линь Чаому направилась прямо на второй этаж, в особую комнату. Там было тихо, да и вид из окна приятный.
Съев половину курицы, она остановилась. В прошлый раз, съев целую, она так напилась, что потеряла сознание. Сейчас она одна, без Юньянь, — если снова опьянеет, неизвестно какие неприятности могут случиться.
Погладив свой плоский животик, Линь Чаому решила временно потерпеть. В будущем, когда у неё будет жетон, она обязательно накормит его вдоволь.
Перейдя оживлённую улицу Чанъань, она свернула на узкую дорожку, выложенную плитняком. У входов в дома стояли женщины в ярких одеждах, с густо наложенной косметикой, помахивали платочками и томно смотрели на прохожих. Этот переулок, хоть и узкий, был местом, где легко теряешь голову. Звуки пипы звенели, словно жемчужины, падающие на землю, а пели все те же трогательные и томные стихи из сборника юэфу. Из переулка доносились нежные голоса и смех пирующих.
— Господин, зайдите! — как только Линь Чаому вошла, её окружила толпа женщин.
Линь Чаому улыбнулась и, обняв их за тонкие талии, позволила им прижаться к себе. В окружении женщин она вошла внутрь.
— Господин Линь, вы так долго не приходили! Мы так по вам соскучились! — воскликнула одна из них.
Линь Чаому молча улыбнулась, достала белый нефритовый веер и осторожно приподняла им подбородок девушки в красном.
— Какими духами ты пользуешься? Так приятно пахнет.
Девушка в красном прикрыла рот платком и, согнувшись, засмеялась. Линь Чаому случайно опустила взгляд и увидела две соблазнительные груди под обтягивающей одеждой, чётко очерчивающей изгибы тела.
— Господин совсем непристойный! — с притворным гневом сказала девушка.
Линь Чаому провела веером по её щеке и легко обняла за талию. Её глаза прищурились, уголки губ изогнулись в игривой улыбке, и она незаметно приблизила нос к шее девушки, глубоко вдохнув:
— Действительно, очень приятно пахнет.
Девушка притворно ударила её кулачком:
— Сегодня господин хочет послушать песню какой девушки?
— А Цяньчжи здесь?
Девушка в красном отстранилась от Линь Чаому:
— Опять только Цяньчжи! Не хотите попробовать что-нибудь новенькое?
— Хунлин! — резко окликнула хозяйка дома. В заведениях такого рода самое худшее — перетягивать клиентов.
Хозяйка, густо намазанная косметикой, медленно сошла по лестнице, покачивая бёдрами. При каждом шаге жир на её лице дрожал, и Линь Чаому даже стало страшно — а вдруг эти щёки сейчас отвалятся?
Подойдя к Линь Чаому, хозяйка заставила всех женщин разбежаться.
Линь Чаому схватила Хунлин за руку и незаметно сунула ей в рукав слиток серебра. Та ничего не сказала, лишь обернулась и бросила на Линь Чаому томный взгляд, после чего ушла наверх принимать гостей.
Щёки хозяйки собрались в комок:
— Господин Линь снова влюбился в Хунлин?
— Где Цяньчжи?
Хозяйка указала на закрытую дверь наверху.
Линь Чаому нахмурилась:
— У неё сегодня гость?
— За последние дни, что вас не было, она ни одного клиента не приняла! — резко ответила хозяйка. — Я не могу кормить её даром. Сегодня наконец нашёлся молодой господин, который хочет выкупить её и взять в наложницы.
— Ты…
— Раньше господин Линь приходил каждый день, а теперь — полмесяца и след простыл! Я уж думала, вы наскучили ей и забыли, кто такая Цяньчжи. Она ещё молода, надо думать о её будущем. Не стану же я держать её на одной вашей милости! Если кто-то готов выкупить её — тем лучше. Всё равно в моём доме она больше не тянет клиентов, а я не хочу терпеть убытки.
Линь Чаому поняла смысл слов хозяйки. Взглянув на закрытую дверь, она сжала кулаки. Бросив хозяйке гневный взгляд, она одним прыжком взлетела на второй этаж и с размаху пнула дверь.
Дверь была лишь прикрыта, и от сильного удара распахнулась.
Мужчина внутри спешил выйти и столкнулся лицом к лицу с ворвавшейся Линь Чаому.
— Ты что, слепой?! — закричал Цзян Чэн, у которого от удара перед глазами заплясали звёзды.
Линь Чаому оттолкнула его и увидела Цяньчжи, сидящую на полу в одной лишь прозрачной тонкой тунике, небрежно наброшенной на плечи. Белая кожа была полностью видна, а на шее чётко проступали следы от пальцев.
Увидев Линь Чаому, Цяньчжи поспешила найти что-нибудь, чтобы прикрыться, но вокруг не было ни единой вещи — повсюду валялись лишь грязные, испачканные предметы.
— Ты посмел тронуть её?! Да ты искать смерти захотел! — Линь Чаому занесла кулак и ударила Цзян Чэна прямо в лицо.
Цзян Чэн, ещё не пришедший в себя после столкновения, получил удар в левую щеку. Та мгновенно распухла, а нос чуть не искривился.
— Чёрт возьми! — выругался он, вытерев кровь с лица, и, как безумный, бросился на Линь Чаому.
Та не успела увернуться и получила удар в ответ, но тут же резко выставила левую ногу. Высокий и крупный Цзян Чэн потерял равновесие и, толкая Линь Чаому, рухнул вместе с ней на пол. Они покатились в сцепке.
Сначала Линь Чаому оказалась сверху, но вскоре перевес оказался на стороне Цзян Чэна. Его сила была вдвое больше, и он прижал её к полу так, что она не могла пошевелиться.
Линь Чаому увидела, как огромный кулак летит ей в лицо, и инстинктивно зажмурилась.
Боль так и не наступила. Когда она открыла глаза, перед ней стояла высокая фигура.
Она ещё не успела осознать, почему император оказался здесь, как увидела, что его рука крепко сжала кулак Цзян Чэна. Следующее мгновение — резкий рывок, и мощный порыв ветра пронёсся мимо лица Линь Чаому. Цзян Чэн полетел через всю комнату и с глухим стуком рухнул на пол.
Шум драки был таким сильным, что хозяйка сбежалась вместе со всей прислугой, но к тому времени бой уже закончился, и перед ними предстала картина хаоса.
Цзян Чэн поднялся с пола, из носа снова потекла кровь, и он грубо вытер её рукавом. Он злобно уставился на Линь Чаому и императора и сквозь зубы процедил:
— Вы пожалеете об этом.
Затем он бросил взгляд на рыдающую и напуганную Цяньчжи:
— Совсем никакой в постели! Хотел взять тебя в наложницы — мерзость!
Линь Чаому не выдержала:
— Сам ты мерзость! — крикнула она, топнув ногой. — Вся твоя семья — мерзость!
Казалось, они вот-вот снова начнут драку, но император схватил Линь Чаому за воротник и оттащил назад:
— Тебе мало проблем?
Цзян Чэн фыркнул, бросил последний злобный взгляд на комнату и ушёл.
— Господин Цзян, заходите ещё! — крикнула ему вслед хозяйка, не теряя надежды.
— Пошёл ты! — пробормотала Линь Чаому, чувствуя, как гнев подступает к горлу.
— Господин Линь, вы хоть знаете, кто он такой? Сын герцога Цзян — с кем вы связались?! — презрительно фыркнула хозяйка, бросив на Линь Чаому презрительный взгляд, но тут же перевела глаза на двух мужчин рядом с ней.
Сегодня, похоже, удача улыбнулась: эти двое явно были важными особами. Хозяйка тут же расплылась в угодливой улыбке:
— Два господина не желают выбрать себе девушку?
«Два?» — Линь Чаому обернулась и увидела, что рядом стоит ещё и Жун Ци.
Император стоял молча, даже не глядя на хозяйку. Жун Ци сделал шаг вперёд и загородил её, давая понять, что разговор окончен.
— Возвращаемся, — сказал император лишь два слова.
Линь Чаому посмотрела на Цяньчжи — та тоже смотрела на неё.
— Можно мне остаться…
— Нет.
Она даже не договорила, как получила резкий отказ.
Жун Ци откинул занавеску, и император сел в карету. Линь Чаому растерялась: садиться ли ей или нет? Она всего лишь простолюдинка и не имеет права ехать в одной карете с императором. Но тот и не указал, как ей возвращаться.
— Командир Жун, вы садитесь внутрь, а я поведу, — решила она, что так будет уместнее всего.
— Ты умеешь править?
Линь Чаому покачала головой:
— Может, научите?
Жун Ци промолчал и не ответил.
Линь Чаому окончательно разозлилась. В голове крутилась только Цяньчжи. Она вспоминала её покрасневшие от слёз глаза и то, что даже не успела сказать ей ни слова утешения. Если бы она не была заперта во дворце эти дни, Цяньчжи бы не пришлось принимать других клиентов.
Она была в ярости, а эти двое сверху молчали, как статуи, с ещё более холодными лицами. От этого давления Линь Чаому чувствовала, что вот-вот взорвётся.
Она со злости пнула камень у ног и развернулась, чтобы идти обратно в дом веселья.
— Садись, — раздался из кареты низкий голос.
Линь Чаому не хотела садиться — ей было душно, и возвращаться во дворец не хотелось. Она даже не обернулась.
— Не хочешь, чтобы Цзян Чэн тебя прикончил?
Тогда она всё же вошла в карету. Сев напротив императора, они молчали.
— Ты что, очень сильная? — спросил император, хмуро глядя на неё.
http://bllate.org/book/9673/877201
Готово:
