Номер занимал весь верхний этаж отеля. Из главной спальни дверь вела на крошечный балкон, который на деле оказался миниатюрной оранжереей — полностью застеклённым помещением с панорамными окнами из специального материала: изнутри открывался великолепный вид на окрестности, но снаружи заглянуть внутрь было невозможно. Абсолютная приватность.
Лишь стекло в крыше оставалось прозрачным и могло открываться с помощью пульта управления.
С этой высоты открывалась потрясающая панорама ночной Сиднейской гавани. Влюблённая пара могла здесь лежать вдвоём и любоваться звёздным небом.
В оранжерее стояла огромная королевская кровать цвета морской волны с мягким постельным бельём — специально для тех пар, кто искал романтического приключения под открытым небом.
Чжан Сяонянь, которую Лу Сянбэй аккуратно уложил на постель в спальне, быстро осмотрелась и сразу заметила множество намёков на интимную обстановку. Даже на тумбочке лежали презервативы Durex.
— Выпьешь бокал? — Лу Сянбэй слегка покачал бокалом в руке.
Чжан Сяонянь взглянула на бутылку вина на кровати — Château Mouton Rothschild урожая 1982 года, невероятно редкое вино.
Не всякое старое вино считается лучшим — всё зависит от урожая, качества винограда и технологии производства. А 1982 год для Château Mouton Rothschild стал поистине легендарным: виноград того года был исключительным, поэтому это вино особенно ценят коллекционеры.
Ещё во время учёбы за границей Чжан Сяонянь немного разбиралась в красных винах.
— Отель не поскупился, — с лёгкой иронией произнесла она.
Лу Сянбэй уже вынул пробку и начал переливать половину бутылки в декантер:
— Это моё личное вино. Решил открыть в нашу свадебную ночь, чтобы создать настроение.
Это объяснение вызвало у Чжан Сяонянь лёгкое недовольство. Разве ему не стоило опасаться, что его напоят на банкете? Неужели выпитого там мало, раз он ещё и в спальне собирается «подогревать»?
Хотя, если честно, за весь вечер они почти ничего не пили.
— Пойди прими душ. К тому времени вино как раз наберёт аромат, — предложил Лу Сянбэй, слегка покачивая декантером. Его голос звучал хрипловато и соблазнительно.
Он поставил поднос с бокалами на тумбочку, подошёл к краю кровати и без лишних слов начал раздеваться. Медленно, одна за другой расстёгивая пуговицы рубашки, он стоял спиной к Чжан Сяонянь. Его широкая спина была покрыта рельефной мускулатурой, каждая мышца будто хранила скрытую силу. Под внешней элегантностью и благовоспитанностью скрывалось тело настоящего атлета.
Чжан Сяонянь невольно приоткрыла рот — буквально залюбовалась. У Чжоу Юйтяня тело тоже было в хорошей форме благодаря тренажёрному залу, но до Лу Сянбэя ему было далеко.
Её взгляд медленно скользнул вниз и остановился на левом плече — там змеилась ужасная рубцовая полоса, тянущаяся от лопатки почти до поясницы. Шрам напоминал дракона, придавая всей спине суровый, почти воинственный вид.
Рана явно была свежей: на поверхности ещё виднелись следы крови, корочка не успела полностью отпасть.
Как же ему тогда больно было!
Не в силах сдержаться, Чжан Сяонянь встала и подошла к нему сзади. Её ладонь нежно коснулась шрама, пальцы осторожно проследовали по его изгибу от лопатки вниз. Плечи Лу Сянбэя слегка дрогнули, и он замер, не закончив расстёгивать ремень.
— Больно? — прошептала она с сочувствием, голос её дрожал.
Лу Сянбэй резко повернулся, пряча шрам от её глаз, и крепко сжал её руки в своих ладонях. Наклонившись, он мягко поцеловал её пальцы.
— Ничего страшного, просто царапина! — попытался он отшутиться.
На самом деле этот шрам он получил в Иране. Машина перевернулась, бензин вытекал, и в любой момент могла произойти детонация. В последнюю секунду он выбрался через окно, но порезался о разбитое стекло. Ань Эрь, вытаскивая его наружу, не заметил, что стекло глубоко впилось в плечо, и резко дёрнул — рана оказалась до кости. Вся одежда, даже нижнее бельё, пропиталась кровью.
Даже с таким мастером, как Су Лунь, на восстановление ушло больше двух месяцев.
— Это случилось, когда ты уезжал? Что вообще произошло? — взволнованно спросила Чжан Сяонянь, её голос дрожал от тревоги.
В отличие от неё, Лу Сянбэй сохранял полное спокойствие, будто рана была не его.
— Правда, ничего серьёзного. Это только начало, — искренне сказал он. И действительно, это было лишь начало. Сделка в Иране не стала полным успехом, но и провалом не была. Благодаря этому контракту они вышли на международный рынок.
Инцидент с террористами, по иронии судьбы, сыграл им на руку. Теперь у них появилась репутация надёжных партнёров: они не только поставили качественное оружие, но и помогли ликвидировать целую группировку боевиков. Лу Сянбэй лично возместил все убытки иранского правительства. Хотя сделка не принесла прибыли и стоила ему здоровья, зато обеспечила доверие — а в этом бизнесе доверие важнее всего.
— Только начало?.. А что будет дальше? — обеспокоенно спросила Чжан Сяонянь, её голос стал выше.
Он крепко держал её руки у себя на груди.
— Поверь мне. Теперь, когда у меня есть ты, я не позволю себе снова попасть в беду. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя. Но тебе придётся жить в мире, где не избежать бурь и опасностей, где пули могут свистеть рядом. Ты не боишься? — спросил он серьёзно, его тёмные глаза смотрели прямо в её душу.
Он по-прежнему переживал, сможет ли она принять его мир — тёмный, полный риска и насилия.
Чжан Сяонянь подняла на него большие, чистые глаза, в которых отражался только он один. В её взгляде не было страха — лишь доверие и решимость.
— Не боюсь. Я верю тебе. Но ты должен пообещать: всегда береги себя. И никогда ничего не скрывай от меня. Куда бы ты ни пошёл — я пойду за тобой. Даже в огонь и воду, — ответила она с абсолютной искренностью.
Такого обещания она ещё никому не давала. Она отдавала ему всё — без остатка, без условий, готовая разделить с ним и жизнь, и смерть.
Может быть, сейчас она ещё не понимала, с чем ей предстоит столкнуться. Но в эту романтическую, трогательную первую брачную ночь она хотела, чтобы он знал: она с ним — навсегда.
— А-а… — сдержанный вскрик вырвался у неё, когда Лу Сянбэй внезапно подхватил её на руки.
Её решимость и пафос мгновенно испарились, сменившись испуганным визгом — хотя она и постаралась не кричать слишком громко.
— Сегодня наша брачная ночь, детка. А в такие вечера каждая минута на вес золота. Об этих вещах мы поговорим позже. А сейчас займёмся делами посерьёзнее, — сказал он с лукавой улыбкой, и эти «серьёзные дела» звучали совсем несерьёзно.
Щёки Чжан Сяонянь вспыхнули. Она обвила руками его шею и спрятала лицо в его мускулистую грудь, будто пытаясь стать невидимой.
Лу Сянбэй включил душ и поставил её под струю воды — она всё ещё была в свадебном ципао, с причёской и украшениями.
Вода мгновенно промочила шёлковое платье, подчеркнув каждый изгиб её фигуры. Пряди мокрых волос прилипли к щекам, создавая невольную, но мощную эротическую картину.
Он отвернулся и начал наполнять большую круглую ванну. На краю стояла корзина с лепестками роз всех оттенков. Он капнул несколько капель аромамасла.
— Сама разденешься или помочь? — спросил он, уже сняв брюки и оставшись лишь в одном нижнем белье.
Чжан Сяонянь провела ладонью по лицу, смывая размазавшийся макияж. Тушь и помада стекали по щекам чёрными и красными полосами — теперь она выглядела скорее комично, чем соблазнительно.
— Сама, — пробормотала она, чувствуя неловкость.
Лу Сянбэй стоял у ванны, его длинные ноги и рельефные мышцы бёдер заставляли сердце биться быстрее. Он уже собирался снять последнее препятствие.
Чжан Сяонянь поспешно отвела взгляд, но... взгляд сам собой возвращался. Голое тело мужчины было просто идеальным.
Её лицо вспыхнуло до корней волос — хорошо хоть, что под душем, и он этого не заметит.
Она так засмотрелась, что забыла раздеваться. Лу Сянбэй, заметив это, шагнул к ней с явным намерением помочь.
— Сама! Сама сделаю! — торопливо выкрикнула она и начала лихорадочно стягивать ципао.
Он лишь усмехнулся и, прислонившись к дверце душевой кабины, скрестил руки на груди, с интересом наблюдая за тем, как она снимает чулки — грациозно и умело, как женщина из старинных фильмов.
И снова — внезапный рывок! Он подхватил её на руки, но на этот раз она даже не пискнула: уже привыкла.
Он опустил её в наполненную ванну, усыпанную лепестками роз и источающую нежный аромат. Вода была идеальной температуры.
Она ожидала, что он присоединится, но Лу Сянбэй направился под холодный душ.
На улице было всего около пятнадцати градусов, в номере — чуть больше двадцати. Как он может принимать холодный душ?
Беспокоясь за него, Чжан Сяонянь наблюдала, как он быстро закончил свой «боевой» душ, завернулся в полотенце и вышел. Через минуту он вернулся и бросил на край ванны кружевное бельё — явно предназначенное для неё.
Перед ней стоял мужчина с мокрыми чёрными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Капли воды стекали по его широкому лбу, спускались по скульптурным скулам, скользили вдоль высокого, почти европейского носа. Тонкие губы слегка приподнялись в уголках, а профиль был словно высеченный из мрамора. Длинные ресницы отбрасывали тени на его щёки.
У Чжан Сяонянь перехватило дыхание — она прекрасно понимала, что это значит.
— Подожду тебя снаружи, — произнёс он хрипловато, почти шёпотом, и в его полуприкрытых глазах она прочитала желание.
Возможно, именно поэтому он принял холодный душ — чтобы «потушить огонь»!
При этой мысли она снова захотела спрятаться под воду.
Она долго сидела в ванне, надеясь, что вода остынет и даст повод выйти. Но ванна оказалась с системой поддержания температуры — спустя полчаса вода была такой же тёплой.
Лу Сянбэй проявлял невероятное терпение. Он сидел на кровати, потягивая вино, пока по комнате звучала нежная фортепианная мелодия. Иногда он поворачивался и смотрел на неё сквозь стеклянную перегородку.
«Отличная задумка», — подумал он, рассматривая ванную. Так можно всегда видеть, что происходит внутри.
Он уже решил: во всех своих домах установит точно такие же стеклянные перегородки между спальней и ванной — и для удобства, и для настроения.
Если бы Чжан Сяонянь знала, к каким выводам он пришёл из-за её долгого купания, она бы, наверное, выскочила из ванны гораздо раньше.
http://bllate.org/book/9666/876631
Готово:
