Госпожа Чжан вошла в покои, укутанная в плащ цвета густой крови. Её взгляд незаметно скользнул по Сяо Сюню, восседавшему на драконовом троне: одежда его была слегка растрёпана, дыхание чуть прерывисто — словно он уже собирался ко сну и только что сошёл с ложа.
— Ваше Величество, — произнесла она, подойдя ближе и медленно склонившись в поклоне.
Сяо Сюнь поднял глаза и сделал вид, будто откладывает киноварную кисть:
— Вставайте, императрица-консорт Гуйфэй. Цзян Дэйи, принеси стул.
Цзян Дэйи, человек с глазами на затылке, тут же подкатил кресло — ровно слева от императора, так что спинка загораживала вход в спальню.
Госпожа Чжан ничуть не усомнилась и передала ему чашу с женьшеневым отваром:
— Простите за дерзость, явившись столь поздней ночью, но мне необходимо просить вас об одном деле.
Как полагается, Цзян Дэйи первым отведал отвара. Лишь спустя мгновение он передал чашу Сяо Сюню.
Тот сделал лишь один глоток и отставил её в сторону — достаточно, чтобы выказать уважение:
— Что за дело заставило императрицу-консорта Гуйфэй прийти ко мне в столь поздний час? Ведь днём можно было бы обсудить это без спешки.
Ресницы госпожи Чжан дрогнули, но она мягко улыбнулась:
— Ваше Величество заняты государственными делами с утра до вечера, принимаете министров… Как осмелюсь я беспокоить вас из-за такой мелочи?
Сяо Сюнь не стал разоблачать её замысел Сыма Чжао и прямо сказал:
— Говори без околичностей.
— Прошу вас издать указ… о помолвке моей младшей сестры Юаньминь.
Сяо Сюнь неторопливо постучал пальцем по столу, вспоминая образ Чжан Юаньминь из смутных воспоминаний. Ах да — та самая девушка, которую императрица-консорт Гуйфэй то и дело посылала с ночной едой.
Наконец-то! Госпожа Чжан перестала использовать сестру в качестве приманки.
Император невольно перевёл дух с облегчением и даже слегка приободрился:
— На кого же положила глаз императрица-консорт Гуйфэй среди столичной знати?
Госпожа Чжан, заметив перемену в его настроении, чуть прищурилась и вздохнула:
— Юаньминь тайно влюблена в наследного принца из дома князя Ань. Я лично расспросила — у него ещё нет обручённой.
— Конечно, моя сестра недостойна такого жениха, ведь он считается первым красавцем и учёным Пинцзина… Но эта упрямая девчонка не желает слушать разумных слов. Ничего не остаётся, кроме как просить у вас указа.
Чжан Юаньминь влюблена в Сяо Лохэна!
Внутри спальни, на ложе, Цзян Чэньси прислонилась к изголовью и затаила дыхание. От напряжённого внимания она забыла, что под подушкой лежит её верный кинжал. Тот ударился о ножку кровати — раздался громкий звук.
Бух! — глухо и весомо, будто дикий кот опрокинул цветочный шкаф, а тот рухнул на пол.
Госпожа Чжан замерла и недоумённо огляделась:
— Ваше Величество, вы ничего не слышали? С каких пор в павильоне Фунин завелись кошки?
В глазах Сяо Сюня мелькнула насмешливая искорка. Да уж, кошка здесь есть — да ещё какая дикая, умеющая царапаться.
На его спине до сих пор свежи следы её ногтей, проступающие сквозь ткань и слегка побаливающие.
В этот миг окно тихо скрикнуло, и в проёме появился Ли Вэй, висящий вниз головой:
— Простите, госпожа, испугал вас! Я ненароком задремал и соскользнул ногой.
Госпожа Чжан знала, что павильон Фунин охраняют искусные Чёрные Бронированные Стражи. Увидев внезапно возникшего Ли Вэя, она тут же подавила любопытство и сказала:
— Ничего страшного.
Она даже усмехнулась про себя: в этом павильоне прислугу составляют либо евнухи, либо стража — откуда здесь взяться кошке?
Цзян Дэйи между тем выступил весь в холодном поту. Ох, если бы императрица-консорт Гуйфэй заподозрила, что на императорском ложе скрывается женщина — да ещё и бывшая наследная принцесса, ныне принцесса Сихэ! Сегодняшней ночью точно не обошлось бы без скандала.
Цзян Чэньси тоже побледнела от страха и не смела пошевелиться, укрывшись одеялом.
Она закусила губу, мысленно ворча на виновника происшествия — зачем он притащил её сюда, в павильон Фунин, на эту… «встречу»?
Проклятый человек!
Сяо Сюнь не спешил давать ответ:
— Бракосочетание — дело серьёзное. Не хочу путать пары мандаринок и ранить сердца князя Ань и его супруги. К тому же нужно узнать мнение самого наследного принца. Обсудим позже.
Госпожа Чжан поняла намёк: император прогоняет её. Хотелось остаться, но повода не нашлось. С досадой в сердце она покинула павильон.
Уже за воротами Фунин госпожа Чжан невольно остановилась и обернулась. Женская интуиция подсказывала: здесь есть другая женщина.
Неужели, побывав в Цзяннани, император привёз с собой красавицу?
Она сжала кулаки и приказала служанке:
— Юйчунь, завтра отправь кого-нибудь выяснить, кого именно Его Величество принимал в последнее время.
Юйчунь кивнула в ответ.
После ухода госпожи Чжан Сяо Сюнь вернулся в спальню и сразу заметил Цзян Чэньси: та лежала на кровати с обиженным видом, без сил опираясь на локти.
— Ревнуешь? — спросил он, обнимая её и поправляя влажные пряди у виска. — Я лишь отведал глоток отвара.
Романтическое настроение, готовое вот-вот перерасти в нечто большее, было прервано появлением императрицы-консорта Гуйфэй и её просьбой о помолвке. Теперь они просто прижались друг к другу, беседуя.
Цзян Чэньси прильнула к нему и машинально провела ладонью по его лопатке:
— Ваше Величество, как вы намерены поступить с просьбой императрицы-консорта Гуйфэй о помолвке?
Сяо Сюнь не придал этому значения и не хотел тратить драгоценное время на такие пустяки:
— Возможно, всё это лишь уловка. Посмотрим, как пойдут дела.
Цзян Чэньси задумалась: благородные девицы редко осмеливались метить в жёны Сяо Лохэну. Значит, просьба императрицы-консорта Гуйфэй — не ради сестры, а ради себя самой. Хотя… разве можно винить женщину, стремящуюся заполучить милость императора?
Вздохнув, Цзян Чэньси решила не углубляться в чужие дела. Она ведь сама помогала старшему брату и Цуй Линлан найти друг друга. Просто удивительно, что в этой жизни всё складывается иначе: в прошлом Чжан Юаньминь вышла замуж вовсе не за Сяо Лохэна.
— О чём задумалась, Си-эр? — спросил Сяо Сюнь, заметив её рассеянность.
Он расстегнул пуговицу на вороте и одним движением сбросил верхнюю одежду, оставшись в тонкой рубашке.
Её рука, мягкая, как без костей, касалась его плеча, щекоча кожу, будто кошачья лапка.
Сяо Сюнь поймал её ладонь и направил её пальцы: от лопатки — к пояснице, затем — к боку…
Цзян Чэньси очнулась и не отрываясь смотрела на их переплетённые руки. Её глаза сияли откровенным восхищением и желанием.
На щеках заиграл румянец, взгляд то встречался с его, то снова устремлялся на их руки — в глазах читалась смелость, не знающая границ приличий.
Сяо Сюнь не собирался сегодня переходить черту: завтра наверняка кто-нибудь явится в павильон Фунин проверить слухи. Но это не мешало ему исследовать иные пути наслаждения.
За плотными занавесками кровати стояла тишина, нарушаемая лишь приглушёнными стонами и шёпотом.
Цзян Чэньси закрыла глаза, прячась в изгибе его руки, и тихо простонала:
— Сюнь-гэгэ…
Красавица, сама того не ведая, соблазняла его: растрёпанные волосы рассыпаны по подушке, глаза затуманены, губы дрожат от невысказанного… Даже святой не устоял бы.
Сяо Сюнь низко рассмеялся — смех звучал соблазнительно — и поцеловал её.
Их губы слились в долгом поцелуе, полном страсти и нежности. Так они провели ночь до самого рассвета.
За дверью павильона Цзян Дэйи просидел всю ночь, словно в трансе. Воды не подавали — значит, государь и принцесса ограничились лишь беседой.
Он махнул рукой дежурным и, зевая, отправился досыпать. С Чёрными Бронированными Стражами на посту никто больше не осмелится вторгнуться в павильон Фунин.
Цзян Чэньси проснулась уже в своих покоях в павильоне Ханьюань — не зная, когда именно Сяо Сюнь вернул её обратно.
Она села, но правая рука болезненно ныла, не слушалась.
Воспоминания о прошлой ночи заставили её лицо вспыхнуть, а в груди разлилась тайная радость. Уголки губ сами собой приподнялись.
Ощущение, что она управляет настроением императора, доставляло ей особое удовлетворение.
— Госпожа, вы проснулись? — раздался за ширмой голос Ланьин.
Цзян Чэньси быстро спрятала мечтательное выражение лица и велела служанке войти.
Ланьин обошла ширму с чистой одеждой в руках. Увидев госпожу, прислонившуюся к ложу, она невольно улыбнулась.
— Глупышка, чего смеёшься? Иди скорее помоги мне встать.
Цзян Чэньси выглядела спокойной, но в уголках глаз искрилась несокрытая чувственность. Ланьин поспешила опустить глаза, поставила поднос и подбежала к ней.
— Госпожа, вы голодны? Сначала искупаться или позавтракать?
Сегодня в павильоне Баоцзы должен был появиться мастер Чжикун, поэтому императрица-мать освободила всех от утреннего приветствия.
Цзян Чэньси только что осмотрела свои бока: там были следы от поцелуев Сяо Сюня. Вчера вечером она специально просила его быть осторожнее, но он оправдывался, мол, не в силах себя сдержать.
— Сначала ванна, потом завтрак.
— Слушаюсь.
Вода уже была нагрета. Во время купания Ланьин, увидев множество отметин на теле госпожи, пробормотала:
— Его Величество совсем не щадит вас…
Цзян Чэньси не стала вдаваться в подробности и спокойно ответила:
— Сегодня все наложницы будут присутствовать на молебне. Нужно хорошенько замаскировать всё пудрой.
Хорошо хоть, что осень — одежда плотная, кое-что скроет. Иначе бы все сразу всё поняли.
* * *
Церемония молебна и молитвы за процветание государства проходила в павильоне Яньхэ.
Когда Цзян Чэньси прибыла в паланкине, большая часть наложниц уже собралась. Госпожа Чжан, как главная организаторша, пришла первой. Императрица-мать и император ещё не появились.
Наложницы одна за другой стали приветствовать её:
— Принцесса Сихэ, давно не виделись!
Все хвалили её красоту, спрашивали, понравился ли ей Цинчжоу. Пусть даже эти слова были лишь вежливостью — всё равно царила атмосфера дружелюбия.
Хотя ситуация была неловкой: раньше она была наследной принцессой, а теперь — принцессой Сихэ, да ещё и на ступень выше по титулу. В истории Великого Чжоу такого ещё не бывало.
Госпожа Чжан незаметно разглядывала Цзян Чэньси. После возвращения из Цинчжоу та сильно изменилась: хотя и оставалась вежливой и открытой, в её взгляде теперь сияла особая, почти ослепительная уверенность.
Словно женщина, получившая мужское внимание.
Но при ближайшем рассмотрении госпожа Чжан решила, что ошиблась: Цзян Чэньси, скорее всего, всё ещё девственница. Может, просто вода и воздух Цинчжоу так благотворно подействовали?
Госпожа Чжан нахмурилась. По слухам, Цзян Чэньси до последнего была предана наследному принцу. Лишь узнав, что тот водит в дом посторонних женщин, она воспользовалась случаем во время регаты — спасла императрицу-мать и потребовала развода по обоюдному согласию.
Юйчунь утром обошла павильон Фунин и выяснила: в последнее время Сяо Сюнь принимал только министров. Исключением стал лишь день прибытия Цзян Чэньси — тогда он ужинал с императрицей-матерью в павильоне Баоцзы.
Однако дворцовые служанки передали слух: в тот вечер император и императрица-мать поссорились, и та даже разбила целый чайный сервиз.
К тому же павильон Ханьюань, где жила Цзян Чэньси, находился далеко от Фунин — между ними лежали и павильон Баоцзы, и павильон Яньхэ.
Если предположить связь между императором и принцессой Сихэ — получалась полная бессмыслица.
Госпожа Чжан отвела взгляд. Наверное, она слишком много воображает.
Цзян Чэньси делала вид, что не замечает пристального взгляда императрицы-консорта Гуйфэй. Она собралась с силами и решила продержаться до появления императрицы-матери — тогда всё будет в порядке.
К счастью, госпожа Чжан, вероятно, учитывая торжественность дня, не стала заводить с ней разговор и лишь слегка кивнула, повернувшись к своим спутницам.
Цзян Чэньси тихо выдохнула с облегчением.
Спустя время императрица-мать и Сяо Сюнь вошли вместе.
Император сразу заметил Цзян Чэньси: она сидела отдельно от прочих наложниц, спокойная и невозмутимая, но невозможно было не обратить на неё внимания.
Цзян Чэньси поднялась вместе со всеми для приветствия. Сяо Сюнь велел садиться, и она заняла место рядом с императрицей-матерью.
В этот момент появилась великая принцесса Сяо Цзинъи и поспешила извиниться за опоздание, сославшись на простуду.
Императрица-мать и император участливо расспросили её о здоровье. Сяо Цзинъи, понимающая в этикете, выбрала свободное место и уселась.
Вскоре Цзян Дэйи ввёл в зал монаха в пурпурной рясе. Тот обладал величественной внешностью и добрым выражением лица — это был сам мастер Чжикун, которого все так долго ждали.
В зале воцарилась тишина. Все затаили дыхание, чувствуя тревогу и благоговение.
Мастер Чжикун из храма Сянго оказался ещё более впечатляющим, чем в рассказах: его глаза светились добротой, уши были необычно крупными, рост высокий, фигура стройная.
Цзян Чэньси почувствовала страх и поспешно отвела взгляд, боясь, что монах проникнет в её тайну — в то, что она вернулась из будущего.
Сяо Сюнь произнёс торжественную речь, после чего начался молебен.
Мастер Чжикун уселся посреди зала, император и императрица-мать — ниже, наложницы и Цзян Чэньси расположились на циновках, держа в руках буддийские сутры и повторяя за ним текст.
По прошествии времени всех отпустили на короткий перерыв, чтобы освежиться. Молебен продолжился и завершился лишь к обеду.
http://bllate.org/book/9654/874638
Готово:
