Почти год император не заглядывал в гарем — не то что наслаждаться обществом красавиц.
Спустя мгновение, словно уловив неловкость Цзян Чэньси, Сяо Сюнь с неожиданной добротой произнёс:
— Не бойся так сильно. Я ведь не тигр.
Цзян Чэньси смутилась. Он прав, конечно, но свёкор и невестка наедине — даже при третьем лице — всё равно выглядит неприлично.
Её наряд в стиле ху промок наполовину и лип к телу, причиняя сильный дискомфорт. Она снова чихнула.
— …
— Простите мою дерзость, — поспешно извинилась она, смущённо отворачиваясь. — Прошу Вашего Величества простить меня!
Сяо Сюнь бросил взгляд на Цзян Дэйи и слегка нахмурился:
— Действительно неприлично.
— …
Цзян Дэйи без промедления опустился на колени, мгновенно уловив смысл императорского взгляда, и тут же ударил себя по щеке:
— Какой же я глупец! Прошу прощения у наследной принцессы. В карете нет женской одежды, но есть плащ из гусиного пуха, который Его Величество оставил здесь после прошлогодней охоты.
Не дожидаясь ответа, он на коленях подполз к правому боку, открыл ящик и вынул аккуратно сложенный плащ.
— Прошу надеть его, Ваша Высочество. Не заболейте, иначе Её Величество Императрица-мать и Его Высочество Наследный Принц непременно обвинят старого слугу в нерадении!
Передав плащ Цзян Чэньси, Цзян Дэйи вышел из внутреннего отделения.
В карете стало тише, но атмосфера — ещё неловче.
Цзян Чэньси по-прежнему не смела взглянуть прямо на императора. Её взгляд упал на золотого дракона, вышитого на плаще, и она натянуто проговорила:
— В карете тепло, мне не холодно…
Под нарядом в стиле ху у неё, конечно, была нижняя рубашка, но переодеваться перед Его Величеством было явно неуместно.
— Надень, — коротко приказал Сяо Сюнь, постучав пальцем по низкому столику. — Императрица-мать хвалила твоё мастерство заваривать чай. Я даю тебе шанс: если чай будет хорош, плащ останется твоим.
Цзян Чэньси была поражена такой милостью. Раз император сам подаёт ей повод сохранить лицо, упрямиться было бы глупо.
Она чуть приподняла глаза, её взгляд скользнул по вороту его одежды, и она заговорила ещё осторожнее:
— Благодарю Ваше Величество.
Сяо Сюнь заметил, как она, словно робкий кролик, понемногу проверяет глубину, и ему стало забавно. Но и неудивительно: кроме наложниц гарема, мало кто из знатных девушек осмеливался смотреть императору прямо в глаза.
Он отвернулся:
— Поторопись.
Цзян Чэньси быстро расстегнула пояс, сняла мокрую одежду и накинула пуховый плащ.
Она вытерла руки и потрогала плащ — действительно, стало гораздо теплее.
Шуршание за спиной заставило Сяо Сюня невольно вспомнить ту сцену в саду с горячими источниками. Его взгляд несколько раз изменился, пока он не услышал звук наливаемого чая и не повернулся обратно.
Ха! Да это же огромный белый гриб!
Девушка сидела на циновке у столика, полностью укутанная в пуховый плащ. Она собрала волосы в пучок и перевязала его поясом — получился круглый комок, выглядело совершенно нелепо.
Цзян Чэньси не знала, о чём думает император. Она выпрямилась и протянула чашку:
— Ваше Величество, прошу отведать чай.
Сяо Сюнь взял чашку и сделал маленький глоток. Отличный молодой чай, заваренный водой из источника, на вкус явно отличался от предыдущего.
На столике не было никаких дополнительных ингредиентов. Странно.
Он поставил чашку и спросил:
— Что ты добавила?
Цзян Чэньси подняла глаза и встретилась с недоумённым взглядом императора. С такого близкого расстояния она заметила, что он выглядит моложе, чем она представляла. Казалось, ему совсем немного лет.
«Как так? Его Величество день и ночь трудится ради государства — должен быть измождён и утомлён!»
Цзян Чэньси поскорее убрала свои блуждающие мысли и мягко улыбнулась:
— Докладываю Вашему Величеству, я ничего не добавляла. Просто ленилась промывать чай.
Большинство людей любят промывать чай перед завариванием, но после этого вкус меняется.
Цзян Чэньси предпочитала не промывать. Когда вещества на поверхности оседали на дно, первый настой был куда вкуснее третьего.
— Цзян Чэньянь — твой старший брат?
Вопрос прозвучал странно. Она уже отвечала на него в императорском саду. Но, подумав, поняла: возможно, он спрашивает, родные ли они с братом дети одной матери.
Не решаясь снова смотреть прямо в лицо императора, Цзян Чэньси продолжала наливать чай:
— Докладываю Вашему Величеству, мы с братом — родные дети одной матери и отца.
Сяо Сюнь кивнул:
— Вы с братом очень дружны.
Император сам завёл эту тему.
Цзян Чэньси, продолжая наливать чай, рассказывала о детских воспоминаниях с братом.
Отсюда до дворца ехать полтора часа.
За окном лил сильный дождь, но Сяо Сюнь не перебивал её. Он сидел в стороне, изредка издавая «хм», показывая, что слушает.
— Когда мой брат был мал, он увлёкся языком Наньчжао и в итоге поступил в Управление по надзору за чиновниками. Мама часто говорила, что он слишком простодушен для службы, боится, что его обманут. Отец же всегда отвечал: «У детей своя судьба, не стоит вмешиваться»…
Услышав эти слова, Сяо Сюнь едва заметно усмехнулся.
С виду она будто критикует брата, но на самом деле защищает его.
Такой приём часто используют женщины гарема.
Он думал, что она хоть немного отличается от них, не испорчена мирской суетой. Но, оказывается, её расчёты ничем не отличаются от тех, что строят наложницы.
Хотя, возможно, она просто притворяется.
Сяо Сюнь знал: за несколько встреч нельзя судить о человеке. Как и среди чиновников во дворце — каждый носит маску.
Подумав об этом, он нахмурился и нарочно провоцировал её:
— Цзян, разве тебе не страшно, что, услышав такие слова о твоём брате, я лишу его должности и обвиню в негодности к службе?
Обычная женщина на её месте уже упала бы на колени и молила о помиловании.
Но Цзян Чэньси была не из таких. Раз император сам подаёт ей повод, было бы глупо не воспользоваться случаем.
К тому же она прекрасно слышала насмешку в его голосе — он просто пугает её.
Она собралась с духом и снова посмотрела на Сяо Сюня. Он пристально смотрел на неё, лицо его стало суровым, совсем не таким доброжелательным, как раньше.
Его строгий вид действительно внушал страх.
Выдержав его пронзительный взгляд, она спокойно ответила:
— Докладываю Вашему Величеству, даже трёхлетние дети в Великой Чжоу знают, что нынешний император мудр и справедлив. Как он может лишить чиновника должности лишь на основании слов наследной принцессы?
Если мой брат окажется неспособен к службе и провалит дело, его накажут другие. Тот, кто не способен исполнять обязанности своей должности, заслуживает быть отстранённым — это благо для народа.
В этот раз она сделает всё возможное, чтобы её брату не приписали государственную измену. Лучше заранее прояснить ситуацию перед императором, а потом, при случае, попросить кого-нибудь перевести его на другую должность. Удастся или нет — зависит от судьбы.
Глаза девушки светились искренностью, уголки век слегка приподнимались, когда она говорила. В её чертах чувствовалась простая, незамысловатая прелесть.
Сяо Сюнь молча разглядывал её. Даже придворные чиновники не осмелились бы так откровенно льстить ему. А она, пользуясь обычной беседой, умудрилась просить милости для брата и заодно надеть на него венец похвалы.
Он недооценил эту девчонку. Язык у неё — что цветущий лотос, умеет говорить так, что сердце радуется.
Раз у неё такой талант, почему после замужества за Чэнъи она остаётся в тени?
Интересно.
Перед ней сидел сам император. Даже переродившись, Цзян Чэньси не могла не дрожать от страха — вдруг она зашла слишком далеко и сейчас поплатится за свою дерзость.
Сяо Сюнь сменил тему, взял чашку и сделал несколько глотков:
— Цзян, сегодняшний чай ты заварила отлично. Мне очень понравилось. Эй, кто там!
— Ваше Величество! — Цзян Дэйи, не отходивший от двери, мгновенно вошёл, согнувшись в поклоне. — Слушаю.
Цзян Дэйи сразу заметил две использованные чашки на столике. Император явно благоволит наследной принцессе больше, чем всем наложницам гарема вместе взятым.
Цзян Чэньси опустила голову, размышляя, что прикажет император.
В следующий миг Сяо Сюнь произнёс:
— Наследная принцесса благородна и добродетельна. Я жалую ей десять цзинь императорского чая. Кроме того, если у неё будет свободное время, пусть иногда заходит во дворец — пусть мои наложницы поучатся у неё искусству заваривания чая.
Цзян Дэйи широко раскрыл глаза. Вот уж не ожидал такого! Всего пятьдесят цзинь этого чая привезли с юга как драгоценный дар. Весь гарем получил менее двух цзинь на всех.
К тому же во дворце есть специальные мастера чайной церемонии, а император велит наследной принцессе обучать наложниц…
Цзян Дэйи не мог представить себе эту картину — что-то в ней было странное.
— …
Цзян Чэньси почувствовала, будто сама себе подставила ногу. Неужели император только что перехитрил её?
Через час после чаепития императорская карета доставила Цзян Чэньси к Дому Наследного Принца. Цзян Чэньси поклонилась императору и со служанкой Инсюэ вышла из кареты.
Привратники сразу узнали императорскую карету и бросились на колени, готовые кланяться, но Цзян Дэйи взмахнул метёлкой и велел им молчать.
Когда хозяйка и служанки скрылись за воротами, карета развернулась и уехала. Только тогда слуги осмелились поднять головы и переглянулись в недоумении.
Как так получилось, что наследную принцессу привезли домой в императорской карете?
По дороге обратно во дворец Цзян Дэйи вошёл в карету. Сяо Сюнь откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, бормоча про себя:
— Тот, кто унижает себя, обретает силу; тот, кто возвышает себя, погружается во мрак.
— …
— Ваше Величество, простите старого слугу за глупость. Прошу наставить меня.
— Ладно, тебе не понять, — открыл глаза Сяо Сюнь, снова взял шахматный трактат и вздохнул. — Чэнъи взял себе хорошую жену.
Цзян Дэйи моргнул. Похоже, это комплимент.
Он улыбнулся:
— До замужества наследная принцесса славилась умом и добродетелью. Говорят, порог дома господина Цзяна чуть не протоптали свахи.
Сяо Сюнь кивнул:
— Ничего удивительного.
Вечером, когда Сяо Чэнъи вернулся домой, управляющий Чжан Фу сообщил ему об этом происшествии, явно удивлённый и обеспокоенный: мол, наследной принцессе явно везёт — и императрица-мать за неё заступается, и теперь она попала в поле зрения императора.
— Её доставили в императорской карете. Внутри были только она и Инсюэ. Позже Цзян Дэйи даже прислал карету обратно…
Сяо Чэнъи нахмурился. Он презирал то, что Цзян Чэньси слишком часто общается с его отцом, считая это признаком несдержанности и желания опереться на старших.
Личный слуга Хуан Саньцюань осторожно спросил:
— Ваша Высочество, сегодняшний ужин подать в павильон Цинмэй?
Сяо Чэнъи махнул рукой:
— Если пойду к ней с упрёками, она только этого и добивается! Нет. Пусть подадут ужин во внешний двор.
Хуан Саньцюань ответил:
— Слушаюсь, сейчас распоряжусь.
На следующий день Сяо Чэнъи отправился во дворец и от своего дяди по матери Цзэн Шаоюня узнал подробности вчерашнего события.
Цзэн Шаоюнь упомянул лишь то, что Цзян Чэньси умеет ездить верхом, но не знал, что император лично отвёз её домой. Сяо Чэнъи не придал этому значения и не стал рассказывать.
Когда вокруг никого не было, Цзэн Шаоюнь похлопал племянника по плечу:
— Чэнъи, послушай совета дяди. Женись на достойной женщине — и в доме будет покой. Цзян обладает острым умом и достойна стать будущей императрицей.
Сяо Чэнъи дёрнул веком. Хотя Цзэн Шаоюнь и был его родным дядей, он занимал пост главы Верховного суда и часто разбирал сложные дела и несправедливые приговоры.
Он молчал, лицо его окаменело.
Цзэн Шаоюнь не стал настаивать и перевёл разговор на весеннюю прогулку третьего дня третьего месяца:
— Хуань всё ещё помнит историю, которую наследная принцесса рассказывала на новогоднем банкете в прошлом году. Обязательно возьми с собой Цзян Чэньси — пусть дамы хорошо повеселятся.
Хуань была старшей дочерью Цзэн Шаоюня, семилетней девочкой, избалованной и очаровательной.
Упомянув Хуань, Сяо Чэнъи немного смягчился:
— Не волнуйтесь, дядя. В тот день я обязательно возьму с собой наследную принцессу.
В гареме, во дворце Баонин.
Госпожа Чжан, фаворитка императора, лениво прислонилась к дивану, подперев ладонью лоб:
— Чем занят император в последнее время?
Служанка на коленях честно ответила:
— Докладываю Вашему Величеству, Его Величество каждый день работает в павильоне Фунин, принимает министров и рассматривает дела.
— Только и всего?
— Головой ручаюсь, Ваше Величество.
Госпожа Чжан задумалась. Ей было больно молчать об этом, но император уже почти год не заходил в гарем. Неужели он устал от них, старых подруг?
Три года прошло, а новых лиц в гареме так и не появилось.
У императора мало наследников, и по идее императрица-мать должна этим заняться. Но та предпочитает уединение и часто проводит полгода вне дворца. Остальным наложницам без особого приглашения выходить из гарема не положено.
http://bllate.org/book/9654/874594
Готово:
