Снизу кто-то крикнул:
— Директор У, если не хотите — отдайте своему младшему коллеге!
Ведущая поспешила вернуть весёлую компанию к теме вечера и, старательно исполняя свои обязанности, обратилась к счастливчику, выигравшему главный приз:
— Директор У, пожалуйста, скажите несколько слов в качестве благодарственной речи.
— Благодарю компанию «Байли», благодарю генерального директора Цзюня, но прежде всего — богиню Юнь! Позволь, о богиня, моим объятиям выразить тебе всю глубину моей горячей признательности! — театрально воскликнул он и обнял Юнь Вэйян.
Это было совершенно неожиданно. Юнь Вэйян на мгновение замерла, но тут же улыбнулась и тоже обвила его руками. За её спиной взгляд Цзюнь Дунлиня стал непроницаемым.
У Минлэй, прижимая к себе Юнь Вэйян, наблюдал, как лицо Цзюнь Дунлиня постепенно темнеет, и про себя вздохнул: «Так и знал».
В нужный момент он отпустил её.
Ведущая пошутила над У Минлэем ещё немного и благополучно перевела разговор на следующую тему.
Юнь Вэйян и остальных приглашённых артистов усадили за один стол. Среди них она была самой знаменитой, поэтому вокруг неё буквально крутились все, словно звёзды вокруг луны. Юнь Вэйян пришлось в очередной раз сослаться на аллергию на алкоголь, чтобы отбиться от бесконечных знаков внимания. Однако мужчины продолжали наперебой предлагать ей совместные фотографии. К счастью, У Минлэй быстро сообразил и отсеял часть желающих. Но даже так Юнь Вэйян всё равно укрылась в дамской комнате, лишь бы хоть на минуту передохнуть.
Она только успела подправить макияж и вышла из туалета, как её остановил какой-то мужчина. Безупречно одетый, элегантный и привлекательный на вид — совсем не похожий на типичного наглеца, который просто так подходит к незнакомой женщине.
— Простите, госпожа Юнь, моя сестра большая поклонница ваших работ. Не могли бы вы дать автограф? — спросил он с безупречной вежливостью и лёгкой сдержанной скромностью.
Юнь Вэйян взглянула на него и мысленно оценила, насколько правдоподобны его слова. Мужчина потрогал нос, и в его глазах мелькнуло что-то невинное — вероятно, ему показался слишком пристальным её прямой взгляд, и он инстинктивно сделал этот маленький жест, чтобы сбить напряжение.
Юнь Вэйян смотрела на него и чувствовала странную знакомость, но никак не могла вспомнить, где именно они встречались. Образ был смутным, но определённо вызывал ощущение, будто она уже видела это лицо. Основываясь на этом, она всё же кивнула.
— Куда подписывать? — спросила она.
Мужчина на секунду замер, затем достал из кармана носовой платок, помедлил и протянул ей. Юнь Вэйян прищурилась.
По его реакции было ясно: он явно не готовился заранее получить автограф. Скорее всего, просто искал повод завязать разговор… Она взяла у него ручку и платок.
В наше время носить с собой носовой платок — большая редкость.
Она быстро и размашисто расписалась и вернула ему вещи. Мужчина поблагодарил, она приняла благодарность, и они разошлись в разные стороны.
По дороге обратно в зал она всё думала: где же она его видела? Это ощущение знакомости во взгляде и чертах лица не могло быть случайным. Уже подходя к двери зала, она вдруг вспомнила — это же Су Янь, её одноклассник по школе, настоящий гений их выпуска!
Она покачала головой. Даже если она и вспомнила, кто он, знакомиться заново она точно не собиралась. Она уже занесла одну ногу в зал, но вторая ещё не успела последовать за первой, как чья-то рука легко коснулась её плеча сзади.
Она машинально обернулась.
Цзюнь Дунлинь увидел, как какой-то элегантно одетый, деловой на вид мужчина хлопнул Юнь Вэйян по плечу, а она повернулась к нему. Из-за угла он не мог разглядеть её выражения лица.
Он невольно двинулся в их сторону.
Юнь Вэйян обернулась и увидела Су Яня за своей спиной. На лице она демонстративно изобразила лёгкое недоумение.
— Прости, я только что солгал тебе, — прямо и без обиняков начал Су Янь.
— Проиграл в «Правду или действие» с друзьями и выбрал «действие», вот и… — Он запнулся и с досадой улыбнулся.
«Ну конечно…» — мысленно поморщилась Юнь Вэйян.
— Извини, что обманул. Мне стало неловко, когда я увидел, как серьёзно ты отнеслась к моей просьбе, — добавил Су Янь, уже вполне искренне.
— Ничего страшного, — ответила она. Действительно, это была пустяковая шалость, ничему не вредящая.
— Что случилось? — вдруг раздался за её спиной голос Цзюнь Дунлиня.
— Ничего, — повторила она те же три слова.
Су Янь, закончив извиняться, кивнул Цзюнь Дунлиню и ушёл — легко и непринуждённо, совсем как тот самый самоуверенный, независимый гений из школьных лет.
— Генеральный директор Цзюнь, мне кажется, сегодня пора заканчивать. Я хотела бы уйти, — сказала Юнь Вэйян, проводив взглядом Су Яня, пока тот окончательно не скрылся из виду, и повернулась к Цзюнь Дунлиню.
— Но годовое собрание ещё даже не дошло до середины… — нахмурился он.
— Мне немного утомительно…
Цзюнь Дунлиню было трудно понять: говорит ли она правду или просто ищет повод уйти из этой обстановки.
— Если ты настаиваешь… Ладно. Но ради твоей безопасности позволь мне отправить с тобой машину.
На таких условиях Юнь Вэйян ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Однако она не ожидала, что он сам сядет в эту машину. Она вышла через специальный VIP-выход для звёзд, и прямо у входа уже стоял роскошный лимузин. Швейцар почтительно открыл дверь, и она увидела внутри того самого человека.
Цзюнь Дунлинь, похоже, даже не оставил себе возможности отступить. Возвращаться в зал или стоять у двери — оба варианта были крайне неразумны. Ей оставалось лишь сесть в машину.
Автомобиль плавно тронулся с места. Юнь Вэйян назвала водителю свой адрес. Тот тут же поднял перегородку между передней и задней частями салона, создавая два изолированных пространства.
Цзюнь Дунлинь взял лежащую рядом коробку с тортом и протянул ей:
— Госпожа Юнь, ты почти ничего не ела на мероприятии. Вот немного пирожных, чтобы подкрепиться.
Это был «Pierre Hermé» — её любимый бренд кондитерских изделий. Особенно она обожала их французские макаруны. Какое удивительное совпадение — он принёс именно её любимую марку.
Однако она не взяла. Есть угощение от хозяина машины в его личном автомобиле — это прерогатива довольно близких друзей.
— Нет, спасибо, — сказала она, глядя прямо перед собой. Цзюнь Дунлинь тихо вздохнул и положил коробку на сиденье.
Тягостная тишина давила с каждой секундой.
Юнь Вэйян достала телефон и сыграла партию в «2048», но сосредоточиться не получалось — игра закончилась провалом задолго до достижения 1024. Подняв глаза, она увидела, что проехали лишь половину пути.
Цзюнь Дунлинь всё это время внимательно наблюдал за ней — его взгляд был ненавязчивым, искусно выверенным, но, зная, чей это взгляд, она чувствовала себя так, будто её кололи иголками.
В замкнутом пространстве находились только они двое. Хотя лимузин был просторным и не создавал ощущения тесноты, дышать одним и тем же воздухом заставляло её нервничать.
К счастью, в этот момент зазвонил её телефон.
Звонила мама Хэ. Юнь Вэйян удивилась, нахмурилась и ответила:
— Мама.
Цзюнь Дунлинь опустил глаза.
— Вэйвэй, ты ещё занята? — послышался голос матери.
— Нет, мама. Я сейчас в машине, еду домой. Что-то случилось?
— Нет. Просто соскучилась, вот и позвонила.
Юнь Вэйян помолчала и сказала:
— Мама, как только я закончу текущие дела, сразу приеду к тебе. На этот раз обещаю.
После нескольких минут обычных материнских расспросов и заботливых напутствий разговор завершился. Юнь Вэйян задумалась, но, подняв глаза, встретила взгляд Цзюнь Дунлиня. Его глаза были тёплыми, как мягкий источник целебной воды, нежно окутывающий её.
Однако при их нынешних отношениях такой взгляд казался слишком откровенным.
Юнь Вэйян понимала: дальше избегать разговора нельзя. Она чуть приподняла бровь и спросила:
— Генеральный директор Цзюнь?
Он отвёл свой пристальный взгляд и тихо произнёс:
— А?
— Я думала, у вас есть что-то мне сказать, — произнесла она совершенно спокойно, без малейшего смущения или неловкости.
— Просто интересно, как у вас в семье Хэ принято общаться друг с другом…
— Как видишь, — пожала она плечами.
— …А ты всё эти годы скучала по своим родным родителям?
— Конечно, — в её глазах не было ни тени сомнения, только чистая искренность.
— Хотела ли ты когда-нибудь их найти?
— Нет. Если бы я их искала, это стало бы проблемой и для них, и для меня самой. То прошлое уже никогда не вернуть, и обстоятельства не позволяют мне оглядываться назад.
Цзюнь Дунлиню показалось, что эти спокойные, лишённые эмоций слова больно сжали его сердце. Он не смог сдержаться, и вырвалось:
— Вэйвэй.
Глаза Юнь Вэйян широко распахнулись. Она просто смотрела на него, оцепенев. В её зрачках чётко отражался его образ.
— Вэйвэй, — протянул он руку и коснулся её щеки.
Юнь Вэйян слегка отстранилась и без выражения спросила:
— Генеральный директор Цзюнь, что всё это значит?
Его рука так и осталась в воздухе, ладонь касалась лишь пустоты — неловко и холодно.
— Вэйвэй, ты собираешься вечно притворяться, будто не знаешь Юнь Дунлиня? Будто ты — только знаменитость Юнь Вэйян, окружённая поклонниками? — в его голосе звучала горечь, будто он вытягивал из души тяжёлые, высохшие корни прошлого.
Юнь Вэйян слегка приподняла уголки губ, но тут же стёрла улыбку. Буря боли и отчаяния, возможно, улеглась со временем, но её ненависть, созревшая за долгие годы, давно превратилась в непреклонную одержимость.
И всё же в этот момент в её сердце воцарилась странная пустота.
В романе «Половина жизни» Гу Маньчжэнь, встретив Шэнь Шицзюня спустя четырнадцать лет, говорит: «Шицзюнь, мы уже никогда не сможем вернуться назад». Этими словами всё было решено. Но что между ней и Цзюнь Дунлинем?
У них никогда не было клятв в вечной любви, не было бурных страстей. Даже когда они были вместе, их связь осуждали все вокруг. Так что теперь, в этот момент откровения, что это вообще значит? Она даже не может сказать: «Мы уже никогда не сможем вернуться назад». Было ли у них вообще прошлое? Любовное прошлое?
— В этом мире больше нет Юнь Дунлиня и нет Юнь Вэй, — медленно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Мы — не они.
Её взгляд был чёткой границей, разделявшей их, как река Чу и Хань.
— Вэйвэй, что нужно сделать, чтобы ты простила меня… — его голос почти унижался.
— Ничего не поможет, — ответила она твёрдо и чётко.
— Раз ты тогда сделал выбор, ты должен был идти по этому пути до конца, — сказала Юнь Вэйян, закрыв на мгновение глаза и снова открыв их. — Я пыталась поставить себя на твоё место. В ситуации «либо-либо» — я или Юнь Цян — это всё равно трагедия. Просто так случилось, что ты выбрал Юнь Цян и пожертвовал мной. Поскольку страдания и боль обрушились именно на меня, как бы я ни старалась понять тебя, в моём сердце ты уже приговорён. Я не способна настолько возвыситься, чтобы простить и принять твой выбор. Поэтому я не прощаю тебя.
— Вэйвэй, я выбрал тебя. Я хотел, чтобы ты выжила. Я уже в душе эгоистично отказался от Сяо Цян. Как я мог допустить, чтобы тебе причинили боль? Я уже был готов взять на себя весь грех ради тебя. Но… я перепутал Сяо Цян с тобой. Я не мог сказать этого ни Сяо Цян, ни Мин Лэю, ни родителям. Я могу сказать это только тебе — спустя восемь лет.
Он никогда не забудет отчаяние, которое испытал, узнав, что выбрал не ту. Когда он, держа «её» за руку, не оглядываясь, бежал прочь, он не смел взглянуть на Сяо Цян. И даже в момент спасения, оказавшись в безопасности, он всё ещё не решался обернуться и посмотреть «ей» в лицо.
Лица-близнецы. Видя одну сестру, вспоминаешь другую; видя другую — вспоминаешь первую. Он боялся, что, взглянув на это лицо, вспомнит ту, которую бросил. Но он никогда не жалел. Для него Юнь Цян и Юнь Вэй никогда не были равны.
http://bllate.org/book/9651/874414
Готово:
