— Чего ты, в конце концов, хочешь? — нетерпеливо спросил Су Е. Перед ним стоял человек, способный без труда выведать все действия тайного отряда рода Су, а значит, он точно не простой проходимец.
У мужчины были глаза невероятно глубокие и тёмные, словно вечная, неизменная звёздная река. Он спокойно произнёс:
— В день, когда вы, господин Су, начнёте действовать, я хочу заменить вашу труппу актёров на своих людей.
Су Е застыл как вкопанный и на мгновение даже пошатнулся под грузом шока.
Значит, этот человек знал даже о том, что род Су подготовил труппу в качестве прикрытия, чтобы вывезти Му Вэньянь из императорского дворца!
Выходит, улики против рода Су попали не только в руки одной Му Вэньянь!
Мужчина добавил:
— Я даю вам, господин Су, три дня на размышление. Если через три дня вы не дадите мне ответа, не пеняйте, что я раскрою правду о вашем роде.
Су Е промолчал.
Мужчина не задержался. Бросив последние слова, он направился к двери.
Су Е слегка пришёл в себя, но его мысли метались в смятении.
— Кто ты такой?
Мужчина не обернулся, лишь чуть склонил голову:
— Вам это знать не нужно.
Су Е остался стоять на месте, вновь ощутив ледяной холод в жилах. Он вдруг почувствовал, что совершенно недостоин звания «первого молодого господина столицы».
* * *
Му Чанфэну сегодня было особенно радостно на душе.
Он лично явился ко двору и подробно доложил императору о покушении во время церемонии жертвоприношения Небу.
Хотя Му Чанфэну очень хотелось уничтожить род Су, он также не собирался щадить четвёртого принца тюрков.
Поэтому он искусно возложил вину сразу на обе стороны.
— Ваше величество, это покушение неразрывно связано с тюрками. Однако я также выяснил, что недавно в столицу проникла группа воинов из мира боевых искусств, и они, возможно, связаны с родом Су, — сказал Му Чанфэн. Он прекрасно знал, что именно род Су пытался убить свою сестру и свалить вину на тюрков.
Великое Чу и тюрки рано или поздно вступят в большую войну, но сейчас — не то время.
Сяо Юйцзинь был проницательным и дальновидным правителем и никогда бы не стал казнить четвёртого принца тюрков в столь неподходящий момент.
Однако род Су уже много лет являлся первым среди внешних родственников императорской семьи. Их власть была запутанной и многогранной, и малейшее движение могло вызвать цепную реакцию. Император тоже не осмелился бы тронуть род Су, не будучи полностью уверен в возможности уничтожить его до корней.
Поэтому Му Чанфэн весьма умело предоставил Сяо Юйцзиню возможность сохранить лицо.
— Ваше величество, в этом деле слишком много странностей, нельзя делать поспешных выводов, — сказал он.
Сяо Юйцзинь приподнял бровь.
Раньше он не замечал, что Му Чанфэн так понимает ситуацию.
Между государем и министром снова воцарилось молчание, но Му Чанфэн явился сюда подготовленным. Он улыбнулся и спросил:
— Ваше величество, а как поживает императрица? Поправилась ли она?
Вчера вечером у Сяо Юйцзиня действительно были государственные дела, но найти время для неё он вполне мог.
Однако в последнее время он заметил одну закономерность: как только он начинал её уговаривать, эта маленькая проказница тут же становилась ещё более своевольной.
Поэтому вчера ночью он намеренно её проигнорировал.
Император взглянул на него, и Му Чанфэн самодовольно продолжил:
— Ваше величество, если честно, никто в мире не знает императрицу лучше меня. Чтобы её умилостивить, вам ни в коем случае нельзя сдаваться. Лучший способ — игра в напускное равнодушие. Проигнорируйте её несколько дней, и она сама вернётся.
Сяо Юйцзинь промолчал.
Раньше он был слишком холоден, и тогда она больше не возвращалась.
Государь задумался о чём-то и бесцветно произнёс:
— Можешь идти.
Му Чанфэн нахмурился, не веря своим ушам. Ведь в последнее время он буквально выкладывался ради верности трону! Неужели государь этого не видел? Или он недостаточно ясно выразил свою преданность?
Му Чанфэн вновь почувствовал, что глубоко «ранен» Сяо Юйцзинем.
* * *
Му Вэньянь, прижав к себе кувшинчик с поджаренным просом, лежала на галерее и кормила карпов.
Наблюдая, как рыбы, заметив еду, весело завиляли хвостами и устремились к ней, она вдруг осознала одну вещь.
Разве она сама не похожа на этих толстых и глуповатых карпов?
Стоит Сяо Юйцзиню бросить «приманку», как она тут же плывёт к нему, виляя хвостом — если бы, конечно, у неё вообще был хвост.
Му Вэньянь опешила.
Интуиция подсказывала: вчера вечером она попалась на удочку!
«Фу! Какой же ты хитрец, Сяо Юйцзинь!»
Му Вэньянь топнула ногой от злости, будто её целую ночь безжалостно предавали и обижали!
Няня Чжуан смотрела, как императрица то топает ногами, то сердито швыряет корм в воду, но не смела расспрашивать, что случилось.
В этот момент к ней быстро подбежала служанка, почтительно поклонилась и сообщила:
— Ваше величество, государь прибыл.
Маленькое тело Му Вэньянь напряглось. Она оглянулась, но не увидела Сяо Юйцзиня.
— Где он сейчас? — спросила она.
Служанка ответила правдиво:
— Государь только что переступил порог дворца Вэйян, сейчас он...
Не дождавшись окончания фразы, Му Вэньянь сунула кувшинчик в руки няне Чжуан и, приподняв подол, бросилась бежать прямо в спальню.
Няня Чжуан смотрела ей вслед, не в силах оторваться от стройной, свободной и грациозной фигуры своей хозяйки.
А ведь ещё утром кто-то жаловался, что совсем обессилела и даже есть не может!
Тем временем Му Вэньянь уже ровно вытянулась на постели. У дверей спальни послышался голос стражника:
— Да здравствует государь!
Сяо Юйцзинь, высокий и статный, с длинными стройными ногами, несколькими шагами вошёл в покои и сразу увидел лежащую на ложе Му Вэньянь. Её дыхание было прерывистым от бега, грудь вздымалась, а щёки горели ярким румянцем.
Взгляд императора упал на её туфельки, всё ещё надетые на ногах. Его брови чуть заметно приподнялись:
— Императрица нездорова?
Му Вэньянь чувствовала себя крайне некомфортно — внутри всё ныло и кололо.
Немного успокоившись, она сделала взгляд рассеянным, слёзы вот-вот готовы были хлынуть, но она сдержалась и лишь слабо прошептала:
— Мне так слабо... Сердце колотится, ничего не хочется есть... Наверное, я заболела... Ин-ин-ин...
Сяо Юйцзинь стоял у кровати. Обычно холодные губы государя чуть дрогнули, и он мягко произнёс:
— Призову придворного врача.
Му Вэньянь тут же остановила его, широко раскрыв глаза и умоляюще глядя на государя:
— Нельзя! Врач не сможет вылечить мою болезнь.
При этих словах Сяо Юйцзинь вспомнил прошлое.
Когда-то она была просто маленькой проказницей, которая постоянно цеплялась за него и требовала развлечений.
Её уловки он всегда видел насквозь.
Поэтому чаще всего не подыгрывал ей.
Например, когда она хотела уговорить его сбежать погулять, она врала, что больна меланхолией и ей срочно нужно развеяться. Но тогда его сердце было слишком тяжёлым, и он никогда не соглашался на её выходки.
Государь нахмурился и сделал голос ещё мягче:
— Тогда как императрица хочет лечиться?
Автор примечает: Вэньянь: Доктор, я снова заболела.
Доктор: Нет, вы не больны, вы просто снова решили пошалить.
Вэньянь: Как вы можете так говорить?! Это клевета! У меня кружится голова, мутит в глазах, я не могу ни есть, ни спать, и сердце замирает, стоит лишь увидеть государя! Разве это не болезнь?
Доктор: ...
Вэньянь: Доктор, вы здесь? Почему молчите?
Доктор: Посоветую вам книгу «Руководство по глупой любви» или «Тридцать шесть способов соблазнить мужа». Гарантирую, вы сразу выздоровеете.
Вэньянь: Не раскрывайте меня так откровенно, это унижает моё достоинство! QAQ~
Доктор: (⊙o⊙)…
* * *
Сяо Юйцзинь обычно говорил сурово и не улыбался, поэтому в его голосе всегда слышалась холодность.
Но на самом деле его голос обладал глубокой бархатистой темброй, и когда он говорил мягко, в его интонации чувствовалась почти гипнотическая притягательность.
Это незаметно пробудило в Му Вэньянь только что зародившиеся розовые пузырьки.
Она почувствовала, как её тело стало мягким и податливым.
Му Вэньянь моргнула. Дыхание всё ещё не пришло в норму после бега, и она крепко сжимала край юбки, лежа на кровати совершенно прямой, будто готовая в любой момент подчиниться любой воле.
Как же лечиться...?
В голове Му Вэньянь уже мелькали десятки «лечебных» поз.
Но она не могла быть слишком легкомысленной — ведь она ещё не простила Сяо Юйцзиня.
Государь опустился на край постели, слегка наклонился к ней, будто желая искупить давнюю вину, и с готовностью подыграл её капризу:
— Чем же государь должен лечить императрицу? А?
Лицо Сяо Юйцзиня было совсем близко.
Му Вэньянь невольно чуть приподнялась. В нос ударил прохладный аромат мяты и сосны — как горный снег в одиночестве или ночная струя холодной воды.
В этот момент красавица была в полном замешательстве, её глаза затуманились, будто ей влили чашу старого крепкого вина. Она плыла в облаках, теряя связь с реальностью, и под пристальным взглядом государя её тело начало гореть.
— Вот так... наверное, подойдёт, — запнулась она.
Сяо Юйцзинь едва не рассмеялся:
— Наверное? А насколько именно «наверное»? Если Вэньянь не скажет мне, как мне понять?
Их лица были совсем рядом, и каждое дыхание государя касалось её щёк.
Му Вэньянь чуть запрокинула тонкую белоснежную шею, прикусила алые губы, и её дыхание стало сладким и тёплым. Её губы уже почти коснулись губ государя, но тот вдруг отстранился, оставив «голодную» императрицу ни с чем.
Императрица остолбенела.
Она снова вспомнила карпов.
Теперь она поняла: Сяо Юйцзинь ловит её на крючок.
Бросает приманку, но не даёт съесть.
На самом деле, его губы были идеальной мягкости и упругости — просто созданы для поцелуев.
А его дыхание с мятой так и манило погрузиться глубже.
Му Вэньянь снова приняла позу «вяленой рыбы», решив больше не позволять Сяо Юйцзиню играть с ней, как с глупой рыбкой. Она надула губы:
— Ладно, пусть я умру одна. Всё равно государь не питает ко мне искренних чувств.
Её рот был сладок, но и ядовит.
Она всегда умела сказать такие слова, от которых Сяо Юйцзиню хотелось взорваться от гнева.
Сяо Юйцзинь не спешил давать Му Вэньянь «конфету». Недавние мелкие разногласия показали ему: Вэньянь особенно ценит то, чего не может получить сразу.
Поэтому государь встал и не стал больше её дразнить. С этой хитрой и своенравной девчонкой тоже нужны уловки:
— Раз императрица больна, я не стану мешать вам отдыхать. Загляну позже.
С этими словами он действительно развернулся и ушёл. Даже его спина выглядела холодной и отстранённой.
Му Вэньянь смотрела, как его фигура исчезает из поля зрения, и в ярости принялась кататься по кровати.
Не прощу!
На этот раз точно не прощу!
Пусть хоть сто раз кидает мне приманку — я больше не клюну!
* * *
Дворец Чаншоу.
Государь уже несколько дней не появлялся, и императрица-мать начала недовольствоваться.
Глупая императрица не приходит кланяться — ладно, ведь императрице-матери и вовсе не хотелось видеть лицо Му Вэньянь.
Но Сяо Юйцзинь — другое дело. Помимо рода Су, он был сейчас её главной опорой.
В зале, помимо наложницы Шу, находилась ещё одна юная девушка.
На ней было зелёное парчовое жакет с цветочным узором и длинная юбка до пола с вышитыми птицами. Её стан был изящен и строен — настоящая красавица.
Сегодня она явно специально нарядилась: серьги из красного нефрита с жемчужинами подчёркивали белизну её кожи.
Черты лица немного напоминали наложницу Шу, но её черты были гораздо мягче и миловиднее, создавая впечатление послушной и кроткой натуры.
Су Линлун взглянула на государя и тут же встала, чтобы поклониться:
— Служанка кланяется вашему величеству.
Она опустилась на колени, сердце её бешено колотилось.
Всего один мимолётный взгляд — и Су Линлун поняла, в чём состоит её жизненная цель.
Пусть даже один раз, но она увидела в нём бога, перед которым готова пасть ниц и стать его верной последовательницей на всю жизнь.
С коленей она видела чёрные сапоги государя с белой подошвой и узором из облаков, а также край его чёрного императорского одеяния с золотыми драконами.
Она была дочерью наложницы, с детства унижаемая старшей сестрой и постоянно оттесняемая в сторону. Но стоит ей стать женщиной государя — и между ней и старшей сестрой не останется никакой разницы.
Су Линлун ликовала внутри, ей не терпелось применить все свои чары. Но она также понимала: такой мужчина, как государь, не простой смертный. Ей нужно проявить терпение. От этого момента зависит, сможет ли она взлететь высоко и полностью изменить свою судьбу.
Сяо Юйцзинь встретился взглядом с императрицей-матерью и даже не взглянул на стоящую у его ног девушку:
— Все вон!
Тело Су Линлун напряглось. Голос государя, глубокий и бархатистый, словно небесная музыка, заставил её сердце сжаться. Хотя ей и было обидно, она поднялась и вместе с наложницей Шу вышла из зала.
http://bllate.org/book/9617/871704
Готово:
