Сюй Сыжуй мечтала найти себе достойного жениха, и Гу Сюйюань, несомненно, был отличным кандидатом. Но прибегать к таким уловкам, лишь бы привлечь его внимание… Юнь Нун не знала, что и сказать.
Заметив, что та застыла в нерешительности, Сюй Сыцяо решила, будто Юнь Нун просто не поняла, и с живым интересом пояснила:
— Господин Гу невероятно сдержан и никому не даёт приблизиться. Третья сестра уже пробовала — и потерпела неудачу. А твой аромат так похож на тот, что раньше использовала наследная принцесса Хуайчжао… Она, видимо, подумала, что сможет этим растрогать господина Гу, и решилась на такой шаг…
В те времена нравы были вольными, и Сюй Сыцяо говорила без малейшего стеснения, даже с лёгкой издёвкой добавив:
— Только вышло всё наоборот: господин Гу не только не смягчился, но и пришёл в ярость.
Юнь Нун не видела происходившего собственными глазами и не могла судить, сколько правды, а сколько вымысла в словах Сюй Сыцяо. Поэтому она лишь нейтрально «охнула», давая понять, что услышала.
Но Сюй Сыцяо разошлась не на шутку:
— Третья сестра попросту дала себя обмануть — поверила, будто господин Гу человек сентиментальный. А ведь теперь он — влиятельнейший чиновник с железной хваткой, в зените славы и власти. Как он может с теплотой вспоминать те годы, когда его держали взаперти во внутренних покоях, словно наложницу? Упоминать при нём наследную принцессу Хуайчжао — всё равно что тыкать пальцем в открытую рану!
Юнь Нун оперлась подбородком на ладонь и задумалась:
— …Да, верно.
— На её месте, — развела руками Сюй Сыцяо, — я бы, получив власть, первой делом рассчиталась бы с той, кто держала меня взаперти годами. К счастью для принцессы Хуайчжао, она умерла рано. Иначе… кто знает, чем бы всё закончилось? Хотя, если бы она осталась жива, господин Гу, возможно, до сих пор прозябал бы в безвестности. Вот уж действительно — судьба играет злую шутку.
Юнь Нун кивнула. В словах Сюй Сыцяо действительно была доля истины:
— Да, это так.
Сюй Сыцяо уже собиралась продолжить, но в этот момент Цуйцяо принесла лекарство и мёдовые цукаты. Юнь Нун выпрямилась и, прикрыв рот, зевнула:
— Мне пора принимать лекарство и ложиться спать. Четвёртая сестрица, прошу прощения, проводить тебя не смогу.
Гу Сюйюань был человеком глубоко расчётливым — в этом никто не сомневался. Он обладал талантом и средствами, чтобы, если захочет, легко манипулировать большинством людей в этом мире.
Юнь Нун ещё давно оценила его способности. Она полагала, что хорошо его знает, но, вернувшись в Лоян и увидев его нынешним, поняла, насколько ошибалась в своём самомнении.
Полгода назад она и представить не могла, что борьба между наследным принцем и третьим сыном императора завершится взаимным поражением, а победителем окажется именно Гу Сюйюань — тот самый незаметный, ничем не примечательный человек, который теперь стал самым влиятельным чиновником в государстве.
Как ему это удалось? И зачем он вообще пошёл на такой шаг?
Эти вопросы не давали Юнь Нун покоя.
Когда-то она спросила его, не желает ли он поступить на службу, и даже предложила помочь с протекцией. Но Гу Сюйюань тогда отказался одним коротким ответом: «Мне это неинтересно». Однако теперь его поведение явно говорило об обратном.
Именно поэтому она не осмеливалась прямо заявить о своём истинном положении перед Гу Сюйюанем.
Между ними никогда не было клятв верности, они даже не признавались друг другу в чувствах. Юнь Нун и сама не могла понять: был ли Гу Сюйюань искренен с ней или же всё время играл роль.
Если бы он захотел её обмануть, она, со своим ограниченным чутьём, вряд ли заметила бы подвох.
Она боялась встречаться с ним лицом к лицу, и из-за этого первой под удар попала Сюй Сыжуй. А слова Сюй Сыцяо лишь подтвердили её самые большие опасения.
В сущности, она просто не доверяла Гу Сюйюаню.
Проводив Сюй Сыцяо, Юнь Нун без особого энтузиазма выпила лекарство, положила в рот цукат и распустила волосы, которые до этого небрежно собрала в узел. Но, лёжа в постели, долго не могла уснуть.
А когда наконец провалилась в сон, ей приснились странные, переплетённые воспоминания — то ли правда, то ли вымысел.
Четыре года назад она впервые увидела Гу Сюйюаня в «Южном павильоне», пьяная до беспамятства, потянула за рукав и приказала следовать за ней домой; два года назад, в ночь Праздника середины осени, она притворилась больной, чтобы избежать императорского пира, и вместе с Гу Сюйюанем пила вино и любовалась луной в павильоне посреди озера, позволяя себе вольности; а в начале этого года, на дворцовом банкете, меч пронзил её грудь насквозь. Сдерживая боль, она обернулась… и увидела, что убийцей оказался Гу Сюйюань. Он стоял всё так же невозмутимо и сказал: «После твоей смерти больше никто не станет преградой на пути моего величия».
Юнь Нун резко проснулась. Холодный пот пропитал её ночную рубашку. Она машинально прижала ладонь к груди и тяжело задышала.
Видимо, вечерние слова Сюй Сыцяо повлияли на неё сильнее, чем казалось. Ведь на самом деле она так и не увидела лица убийцы, а Гу Сюйюань в тот момент даже не находился в Лояне.
— Что случилось? — услышав шорох, Цуйцяо, спавшая во внешней комнате, тут же вскочила. — Опять кошмар приснился?
Юнь Нун хотела сказать, что всё в порядке, но слова застряли у неё в горле.
Цуйцяо помогла ей сесть и подала стакан тёплой воды:
— Не бойтесь, госпожа. Я здесь, рядом с вами.
— Мне приснился сон… — тихо произнесла Юнь Нун, опустив глаза. — Мне неловко стало.
— Мамка говорит, сны всегда снятся наоборот, — утешила её Цуйцяо. — Не стоит принимать их всерьёз.
Юнь Нун горько усмехнулась. Ей уже немало лет, а её утешает юная служанка. Куда катится мир?
— Со мной всё в порядке, — сказала она. — Иди отдыхай.
Накинув поверх ночного платья лёгкое одеяние, она некоторое время сидела, погружённая в размышления, а потом снова погрузилась в сон.
Из-за истории с ароматом Сюй Сыжуй окончательно возненавидела Юнь Нун. При следующей встрече она даже не стала сохранять видимость вежливости и заговорила с язвительными намёками.
Юнь Нун, увидев такое поведение, предпочла вообще не обращать внимания.
Сюй Сыжуй злилась, но Юнь Нун считала себя невиновной: аромат она отдала охотно, а дальше — как хотела. Если Сюй Сыжуй сама всё испортила и рассердила Гу Сюйюаня, почему она должна винить в этом Юнь Нун?
С приближением Нового года в доме Сюй все засуетились. Особенно занята была старшая невестка из главного крыла, госпожа Лю, которая вела все хозяйственные дела и едва успевала стоять на ногах. Тем не менее, узнав, что Юнь Нун всё ещё прикована к постели, она нашла время навестить её и деликатно упомянула о третьей девушке, чтобы та не тревожилась.
Юнь Нун, держа в руках керамический грелок, спокойно улыбнулась:
— Это не столь важно. Всё равно я в ближайшие дни никуда не выйду — не увижусь с ней.
Госпожа Лю с беспокойством спросила:
— Ты уже больше десяти дней болеешь, а улучшений всё нет. Что говорит врач?
— Это старая болезнь, — ответила Юнь Нун, хотя и находилась в тёплом помещении, но была плотно укутана. — Как только наступают холода, она даёт о себе знать. Врач говорит, что ничего особенного делать нельзя — только пить лекарства и терпеливо ждать выздоровления.
Госпожа Лю ещё немного пообщалась с ней, затем с сожалением сказала:
— В таком состоянии, боюсь, тебе будет трудно куда-либо выйти.
— Почему? — Юнь Нун уловила скрытый смысл в её словах.
— Семнадцатого числа двенадцатого месяца старшая госпожа Чу отмечает день рождения, — сделала паузу госпожа Лю, а затем продолжила: — Между нашими семьями давние связи. Бабушка считает, что тётя должна взять тебя с собой на празднование в дом Чу.
Юнь Нун сразу поняла, зачем пришла госпожа Лю.
Ведь именно ради этого брака дом Сюй несколько лет спустя вдруг вспомнил о ней и забрал из Цяньтана, чтобы содержать в доме. Только вот родители Юнь Нун давно умерли, и дом Сюй не решался напрямую заводить речь о сватовстве. Теперь же они хотели воспользоваться этим поводом, чтобы проверить, какова позиция семьи Чу.
Увидев, что Юнь Нун молчит, госпожа Лю мягко уговорила её:
— Девушкам свойственно стесняться, но это твоя судьба. Если из-за застенчивости упустить шанс, потом будет поздно сожалеть.
Она была права. Для нынешнего положения Юнь Нун брак с семьёй Чу стал бы настоящим удачным поворотом.
— С тех пор как я приехала в Лоян, семья Чу даже не поинтересовалась обо мне, — вздохнула Юнь Нун. — Вы сами понимаете, что это значит, сноха.
Госпожа Лю заранее подготовилась к такому ответу и привела заранее заготовленные доводы:
— Твой отец и второй господин Чу были товарищами по учёбе и очень дружили. Этот брак был согласован ими лично — мы не выдумываем ничего сами. Теперь семья Чу может признать соглашение или отвергнуть его, но в любом случае нужно дать чёткий ответ, а не оставлять всё в подвешенном состоянии.
Хотя Юнь Нун и не хотела выходить в свет, она понимала справедливость этих слов. Этот брак — проблема, которую лучше решить раз и навсегда, чем тянуть бесконечно.
Приняв решение, она наконец согласилась:
— Хорошо, я пойду вместе с тётей.
— Прекрасно! — лицо госпожи Лю озарила радостная улыбка. — Не волнуйся слишком сильно, сестрица. При твоих достоинствах и красоте третий молодой господин Чу, скорее всего, сразу же захочет взять тебя в жёны.
Юнь Нун молча улыбнулась, не придавая значения её словам.
Госпожа Лю добавила:
— Кстати, тебе стоит обновить украшения. Завтра сходим в «Золотой Червлёный» — как тебе такое предложение?
Услышав название «Золотой Червлёный», Юнь Нун вздрогнула и замерла на мгновение, прежде чем ответить:
— Хорошо.
У госпожи Лю ещё много дел, и, убедившись, что Юнь Нун согласна, она встала и простилась.
После её ухода Юнь Нун осталась одна, погружённая в размышления.
«Золотой Червлёный» принадлежал ей. Когда она покинула дворец, императрица-мать подарила ей земли и лавки, и эта ювелирная лавка была среди них. В тот же день Цзинин увела её в «Южный павильон» «расширить кругозор», где она, напившись до беспамятства, привела домой Гу Сюйюаня и передала ему управление всеми своими делами, сама же стала беззаботной хозяйкой.
Гу Сюйюань был поистине талантлив: если уж он справлялся с делами при дворе с лёгкостью, то управление торговыми точками для него было делом пустяковым. «Золотой Червлёный» быстро стал одной из самых известных ювелирных лавок в Лояне. Юнь Нун часто заглядывала туда и брала всё, что ей нравилось, не считаясь с ценой.
С момента возвращения в Лоян она ни разу не выходила за пределы дома Сюй, и теперь «возвращение на старое место» вызывало в ней смешанные чувства.
Однако эти чувства быстро уступили место более насущной заботе: вещи в «Золотом Червлёном» стояли недёшево. Хотя, скорее всего, платить будет госпожа Лю, Юнь Нун всё равно не хотела быть ей обязана…
— Нужно подумать, как заработать денег, — снова пробормотала она и повернулась к Цуйцяо: — Скажи, если бы я захотела заняться торговлей, чем лучше заняться?
Цуйцяо как раз добавляла аромат в курильницу и машинально ответила:
— Вы ведь умеете составлять ароматы. А как насчёт торговли благовониями?
Она сказала это без задней мысли, но Юнь Нун всерьёз задумалась над этим предложением.
Другие виды бизнеса требовали значительного капитала, найма работников и были полны рисков. А если продавать свои ароматы через другие лавки на условиях консигнации, можно избежать многих хлопот.
Юнь Нун обычно была рассеянной, но если уж бралась за дело, делала его основательно. Когда-то в дворце она изучала искусство составления ароматов, перечитала все древние трактаты и советовалась с мастерами из Управления придворных служанок. Её работы даже хвалили император и императрица. Правда, долго увлекаться этим она не стала — через год ей наскучило, и она лишь изредка составляла для себя любимый аромат «Весенний ветерок у перил».
— Отличная идея, — сказала Юнь Нун. — После того как разберусь с делом семьи Чу, хорошенько всё обдумаю.
На следующий день госпожа Лю, как и обещала, пришла сопровождать Юнь Нун в город.
«Золотой Червлёный» выглядел точно так же, как в её воспоминаниях — даже управляющий и служанки остались прежними. Юнь Нун почувствовала, будто перенеслась в прошлое.
Она устроилась поудобнее, и служанки тут же поднесли шкатулки с украшениями и чай.
Госпожа Лю доброжелательно улыбнулась:
— Если что-то понравится, бери без стеснения.
Правда, приданое матери Юнь Нун тоже содержало драгоценные украшения, но их фасон давно устарел. Светские дамы обладали острым глазом: при встрече они, конечно, не скажут ничего вслух, но внутренне сразу сделают выводы.
Поскольку визит в дом Чу напрямую связан с браком, дом Сюй хотел, чтобы она выглядела как можно лучше.
Перед Юнь Нун выстроились шкатулки, заполнившие половину стола. Она смотрела на них, ошеломлённая, и не могла решиться. Раньше она просто брала то, что нравилось, и даже могла бы унести всю лавку целиком, но теперь времена изменились, и она впервые по-настоящему почувствовала, что значит быть в затруднительном положении.
Госпожа Лю не торопила её, спокойно потягивая чай. Внезапно её взгляд упал на вход — в лавку вошёл мужчина.
Он был высок и статен, как гора Юйшань. Его простой шёлковый халат лишь подчеркивал благородство осанки. На поясе висел дорогой нефритовый подвес — знак его высокого положения. Лицо его было прекрасно, и при виде него невольно хотелось приблизиться, но холодность во взгляде заставляла держаться на расстоянии.
Едва он переступил порог, управляющий лично вышел ему навстречу, кланяясь с почтением.
Госпожа Лю, вспомнив, кому принадлежит эта лавка, догадалась, кто перед ней. Она посмотрела на Юнь Нун, которая всё ещё колебалась над выбором, и окликнула её:
— Юнь Нун?
Юнь Нун удивлённо подняла глаза — и в тот же миг вошедший мужчина резко перевёл на неё взгляд.
http://bllate.org/book/9575/868272
Готово:
