— А? — отец Чжоу чуть не поперхнулся.
— Отказ от помолвки — всего лишь прикрытие, верно? — Чжоу Яо ни за что не поверил, что Жуань Дай сама инициировала разрыв. Уговоры отца лишь подтверждали его подозрения. — Вы вдвоём решили сыграть мне на жалость, надеясь, что я передумаю? Почти повёлся на вашу дешёвую драму.
— Кто же шутит над таким?! — вспылил отец. — Хватит упрямиться! Немедленно отправляйся в дом Жуаней и извинись перед ней. Пока ещё не поздно всё исправить. А не то пожалеешь всю оставшуюся жизнь!
— И о чём мне сожалеть? — холодно усмехнулся Чжоу Яо. — Если она действительно хочет разорвать помолвку, я только рад. Я уже не раз говорил: никогда не женюсь на ней. У меня есть та, кого я люблю.
— Ты всё ещё помнишь ту девочку, что спасла тебя в детстве? — Отец был вне себя. — Прошло столько лет! Жива ли она вообще? Вам тогда было по девять! Девять лет! И вы уже «обручились»? Да даже если встретишь её сейчас — не узнаешь! Лицо у девушек сильно меняется. Приди в себя, наконец!
— Ну и что с того? — Чжоу Яо поднял на него взгляд, уголки губ едва заметно приподнялись. — Моя жизнь принадлежит ей. Только ей. Рано или поздно я её найду.
— Неблагодарный упрямец! — Отец, видя, что сын глух ко всем доводам, в бешенстве хлопнул дверью и вышел.
Бум!
Когда он ушёл, в комнате воцарилась тишина.
Чжоу Яо сбросил маску. Его губы разгладились, лицо стало бесстрастным.
Тревога, которую он до этого подавлял, снова накатила с новой силой. С того самого момента, как услышал, что Жуань Дай хочет разорвать помолвку, покоя не было ни на минуту.
Он рухнул обратно на кровать, закрыл глаза тыльной стороной ладони и попытался уснуть.
Прошлой ночью, разыскивая Жуань Дай, он почти не сомкнул глаз. Несмотря на усталость, заснуть не получалось. Время текло мучительно медленно, каждая секунда ощущалась как вечность.
Раздражение нарастало.
Но он не мог понять, чем именно раздражён.
В конце концов Чжоу Яо неохотно открыл глаза, взъерошил волосы и раздражённо цокнул языком. Спрыгнув с кровати босиком, он подошёл к письменному столу, сел, зевнул и тяжело выдохнул.
Его мысли вернулись к словам отца:
«Ты обязательно пожалеешь».
Чжоу Яо презрительно фыркнул. Кто станет сожалеть о такой ерунде? Смешно.
На столе стояли вещи, подаренные Жуань Дай. Слуги, услышав его приказ выбросить их, так и не тронули.
Ближе всего к нему стояла кружка-мэг.
На её стенке был изображён чёрноволосый мальчик с голубыми глазами в чёрном вечернем костюме, засунувший руки в карманы и с серьёзным выражением лица. Из-за коротких ножек и рук он выглядел немного комично.
Когда Жуань Дай дарила её, сказала, что сразу подумала на него, увидев эту фигурку.
Где тут хоть капля сходства?
Чжоу Яо презрительно отвёл взгляд. Да и из чего вообще сделана эта кружка? Он бы никогда не стал из неё пить.
«Лучше не видеть — меньше нервничать».
Он потянулся, чтобы выбросить кружку, но ведро для мусора стояло у двери — слишком далеко.
Его рука замерла на мгновение, после чего он невозмутимо поставил кружку на место.
«Ладно, выброшу в другой раз».
Чжоу Яо некоторое время молча смотрел на подарки, затем медленно открыл центральный ящик стола. Оттуда повеяло лёгким ароматом сандала — свежим, чистым и успокаивающим.
Ящик занимал почти треть всей поверхности стола, но внутри лежала лишь одна красная коробочка для кольца.
Он достал её и открыл. Внутри лежал не драгоценный камень, а круглый, гладкий бурый камешек.
Это, вероятно, единственная вещь, оставшаяся у него от Суаньсюань.
Чжоу Яо опустил веки, задумчиво перекатывая камень в ладони. Его поверхность была прохладной, гладкой — и невероятно знакомой. Одно прикосновение перенесло его в то далёкое лето, восемь лет назад.
Почти все вокруг знали о существовании Суаньсюань, поэтому теперь все считали, что у него есть «нежная белая луна» — ведь имя «Суаньсюань» звучит так мягко и хрупко.
Именно поэтому Дин Цзяхao и другие твердили, будто ему нравятся скромные, нежные и милые девушки.
Но на самом деле всё было совсем не так.
Суаньсюань была очень мальчишеской. Она носила короткие стрижки, загорелая кожа, любила комбинезоны и никогда в жизни не надевала юбок. Её лицо было андрогинным, но когда она смеялась, глаза светились, а на щеках проступали две ямочки.
Когда Чжоу Яо впервые увидел её, он чуть не принял за мальчика — если бы не голос.
Тогда его похитили торговцы людьми и продали в деревню бездетной старухе.
Женщина заперла его в курятнике, приковав цепью, и избивала каждый день. Жизнь была хуже, чем у скота. Однажды она три дня подряд не приносила еду, и, когда он уже решил, что умрёт с голоду, в окно решётки вдруг высунулась чумазая голова. Мягкий детский голос тихо спросил:
— Эй, ты ещё жив?
Чжоу Яо с трудом поднял голову. Солнечный свет окутал силуэт девочки, черты лица были не разглядеть, но сердце забилось так быстро, как никогда прежде. Этот крошечный образ стал для него спасением, божеством, явившимся в самый тёмный час.
Родители постоянно ссорились, и он с детства чувствовал недостаток любви. Но те короткие дни с Суаньсюань стали для него первым настоящим счастьем. Прощаясь, он потратил все свои сбережения на серебряное колечко в школьной лавке и торжественно вручил ей:
— Когда я вырасту, вернусь за тобой и подарю тебе кольцо с самым дорогим алмазом в мире. Жди меня здесь.
Суаньсюань смутно поняла его слова, но на следующий день тоже торжественно преподнесла свой подарок — вот этот самый камешек.
— У меня нет ничего ценного… Это мой самый дорогой камень. Дарю тебе.
Чжоу Яо тогда долго рассматривал камень, но так и не нашёл в нём ничего особенного. Однако раз это от неё — он бережно спрятал и хранил все эти годы.
Он продолжал перебирать камень в руках, и постепенно раздражение улеглось под действием его прохлады.
Внезапно в голове мелькнул образ Жуань Дай.
Девушка с белоснежной кожей и прекрасными чертами лица, чьи глаза при улыбке изгибались, словно лунные серпы. Раньше он заботился о ней только потому, что она немного напоминала Суаньсюань — особенно чертами лица, хотя была гораздо красивее. Она была дочерью семьи Жуань.
Чжоу Яо всегда терпеть не мог таких барышень из знатных домов — избалованных, капризных, умеющих лишь жалобно ныть и притворяться несчастными. От них исходило одно раздражение.
А Жуань Дай была самой навязчивой из всех.
Однажды, придя к нему домой, она заметила этот камень в коробочке для кольца и сразу поняла: предмет явно имеет особое значение.
Она расстроилась и спросила с досадой:
— Откуда у тебя этот камень?
Чжоу Яо не терпел, когда кто-то трогал его личные вещи, особенно такие важные. Он тут же нахмурился и вырвал камень из её рук:
— Это тебя не касается.
— Это… от неё? — догадалась Жуань Дай, голос стал тише. — Что в нём такого особенного? Обычный камень, поднятый с земли! Почему ты так дорожишь им?
Чжоу Яо аккуратно убрал камень, даже не взглянув на неё:
— Всё в нём хорошо.
Жуань Дай расстроилась, но не сдавалась. Она потянула его за рукав:
— Я могу подарить тебе бриллианты, жемчуг — всё, что угодно! Они куда дороже этого камня. Полюби меня хоть немного?
— Ну пожалуйста!
— Братец Чжоу Яо!
…
Её голос был звонким, мягким, сладким, как перышко, щекочущее сердце.
Чжоу Яо резко вернулся в настоящее, осознав, что думает о Жуань Дай. Его ладонь дрогнула, и камень чуть не выскользнул.
Он стиснул зубы, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
«Чёрт возьми, как же всё запуталось…
Наверное, просто чувство вины. Ничего больше».
*
Хотя Жуань Дай и мечтала съехать из дома, денег у неё не было, и переезд пришлось отложить до следующего месяца. Зато Жуань Си в воскресенье вечером вернулась в школу, и в доме сразу стало тише — напряжение спало.
Кроме того, её объявление о разрыве помолвки явно напугало Жуань Даньчжуо и Вэнь Цюньнин. Супруги по очереди пытались уговорить её передумать — один играл роль строгого, другой — доброго.
— Я не знаю, что случилось между тобой и Чжоу Яо, — начал Жуань Даньчжуо, стараясь говорить спокойно. — Но я уже поговорил с его отцом. Он пообещал взять сына в руки. Ты же раньше так его любила… Прости его в этот раз. Разрыв помолвки — это слишком.
Жуань Дай будто не слышала его. Она лишь спросила:
— Когда вернёшь деньги?
— После свадьбы, — ответил Жуань Даньчжуо.
— Верни деньги, — настаивала она.
— Без брака — ни копейки! — взорвался он.
— Тогда увидимся в суде, — сказала Жуань Дай.
Лицо Жуань Даньчжуо потемнело от ярости. Он принялся ругать её «неблагодарной», после чего в бешенстве ушёл.
Позже к ней зашла Вэнь Цюньнин. Едва произнеся четыре слова:
— Насчёт разрыва помолвки…
— Тётя, — перебила её Жуань Дай, — банковская карта мамы у вас?
— …
Вэнь Цюньнин тоже ушла.
*
На следующее утро Жуань Дай проснулась и отправилась в школу. Дома никого не было: слуги не приготовили завтрак, водитель внезапно исчез. Видимо, Жуань Даньчжуо решил таким способом заставить её подчиниться.
«Лучше бы просто выгнал меня».
Жуань Дай покачала головой и вышла из дома с рюкзаком за плечами.
Было ещё рано, но до главной улицы можно дойти пешком и успеть поймать такси.
Она вышла за ворота и, проходя мимо соседнего особняка, заметила у перекрёстка парня в такой же школьной форме. Он стоял спиной к ней — высокий, стройный, как сосна, с прямой осанкой.
Похоже, кого-то ждал.
Жуань Дай равнодушно отвела взгляд и продолжила идти, делая вид, что не замечает его.
— ?
Чжоу Яо с изумлением смотрел, как она проходит мимо, даже не замедляя шаг. Будто он — пустое место. Нахмурившись, он не выдержал:
— Стой.
Он специально встал сегодня рано, чтобы перехватить её у дома. Неужели она не заметила его? Или делает вид?
Жуань Дай остановилась, огляделась по сторонам и, убедившись, что рядом только они двое, удивлённо обернулась:
— Вы меня звали?
— А кого ещё? — раздражение в голосе Чжоу Яо усилилось, особенно от её «чужого» взгляда. — До каких пор ты будешь устраивать спектакли?
Он сделал паузу, явно с трудом подбирая слова:
— Ладно, признаю. То, что случилось позавчера вечером… Я был неправ. Не следовало тебе так говорить и сомневаться в тебе. Скажи, чего хочешь в качестве компенсации — сделаю.
— Простите, что перебиваю… — Жуань Дай слушала всё более растерянно. — Вы не могли бы сначала сказать, кто вы?
— …
Чжоу Яо прищурился, взгляд стал опасным:
— Ты ещё не наигралась? Я уже извинился — чего тебе ещё надо?
Этот голос… и манера речи…
Жуань Дай вдруг вспомнила вчерашнее странное сообщение в вичате и звонок. Молния озарила сознание:
— Так вы… Чжоу Яо?
Чжоу Яо холодно смотрел на неё, будто говоря: «Продолжай притворяться».
Жуань Дай почувствовала себя обиженной — она правда не помнила, как он выглядит.
Раньше она думала: если встретит Чжоу Яо, сразу узнает, ведь так долго его любила. Как же может не остаться ни единого намёка на знакомство?
Но факт оставался фактом: она смотрела на него, как на совершенно чужого человека. Воспоминания стёрлись без следа.
Правда, если приглядеться… он довольно красив. Теперь понятно, почему она так долго питала к нему чувства.
Жуань Дай старалась найти оправдание своему прошлому.
— Простите, — сказала она, натянуто улыбнувшись. — Просто сначала не сообразила.
Вы извиняться не обязаны. Вы же никогда меня не любили — это нормально. После разрыва помолвки пойдём каждый своей дорогой и будем жить спокойно.
Она собралась уходить, но он схватил её за запястье. Голос стал ледяным:
— Жуань Дай, что ты имеешь в виду? Ты правда хочешь разорвать помолвку?
Жуань Дай не терпела, когда её трогали. Она резко вырвала руку:
— А разве вы против?
Разве он не должен был ликовать от свободы?
Парень, оскорблённый таким поведением, побледнел. Он пристально смотрел на неё — взгляд был странным, пронизывающим, будто пытался разгадать её игру. Наконец он фыркнул, медленно опустил руку и съязвил:
— Это твой новый трюк?
Жуань Дай:
— ?
— Ты играешь в «ловлю через отпускание»?
— ??
http://bllate.org/book/9572/868080
Готово:
