Линь Сюйбай обернулся на звук.
Их взгляды встретились.
Цзян Ийлюй приоткрыла рот и застыла, глядя на него.
Уличный фонарь наконец не выдержал — раздался тихий щелчок, и свет погас. И без того тусклое пространство погрузилось в ещё более глубокую тень.
Но она всё равно отчётливо видела его тёмные, почти чёрные глаза.
Между бровями залегла жёсткая тень — будто накануне бури.
Казалось, он мог увернуться от удара палкой, но почему-то не стал.
И тут раздался глухой, тяжёлый звук.
—
Цзян Ийлюй притворилась, будто уже вызвала полицию. Двое нападавших выругались, поддерживая друг друга, и быстро скрылись в другом конце переулка.
Убедившись, что они ушли, Цзян Ийлюй нащупала в кармане пачку салфеток и поспешила к нему.
— Вот… протри, — сказала она, глядя на ужасающую рану у него на лбу.
Он не отреагировал. Она чуть опустила ресницы — и наткнулась на его взгляд.
Теперь, когда они стояли ближе, Цзян Ийлюй наконец смогла как следует разглядеть его лицо.
Рубашка была расстёгнута, ворот слегка растрёпан, обнажая изящную белую линию ключиц. Шея тянулась вверх, подбородок чуть приподнят, брови и скулы резкие, почти ледяные. Всё лицо выглядело жёстким и пронзительным, но именно из-за родинки у горла казалось соблазнительным и почти демоническим.
Его кожа была бледной, почти прозрачной. Капля крови с раны на лбу стекла ему на веко — яркая, пугающе красивая.
Он всё ещё не двигался. Цзян Ийлюй неловко помолчала, потом, сжав губы, тихо извинилась:
— Прости… Это моя вина.
Видимо, именно её крик «Осторожно!» заставил его на миг отвлечься.
Рана на лбу Линь Сюйбая выглядела серьёзно. Цзян Ийлюй подняла глаза и нахмурилась:
— Пойдём в клинику. Похоже, тебе нужно обработать рану.
Только теперь ярость и жестокость, что бушевали в нём минуту назад, начали постепенно утихать. Взгляд Линь Сюйбая смягчился. Он опустил глаза с её чистого, прозрачного взгляда на мягкие, сочные губы.
Долгая пауза.
Глубоко вдохнув, он хрипло произнёс:
— У тебя растрепались волосы.
— А? Что? — не сразу поняла Цзян Ийлюй. Она растерянно потянулась к своим волосам.
Сегодня она заплела низкий косичный хвост и перевязала его шёлковой лентой, но после всей этой суматохи причёска почти полностью распустилась. Цзян Ийлюй сняла ленту и сунула её в карман джинсов, потом подняла глаза и осторожно спросила:
— Так пойдём?
…
Было уже десять вечера, и почти все уличные клиники закрылись. Лишь в одной ещё горел свет. Цзян Ийлюй бросилась вперёд и едва успела остановить врача, которая собиралась опустить металлическую штору.
— Тётя, подождите! — задохнулась она и оглянулась на Линь Сюйбая. — У него рана на лбу.
Врач проследила за её взглядом.
На улице было темнее, чем в помещении.
Свет и тень резко делили пространство, и юноша, стоявший в этом контрасте, не издавал ни звука, но его присутствие ощущалось невероятно сильно. Кровь на лбу уже немного засохла, и он молча смотрел на девушку.
— Заходите, — нахмурилась врач и направилась внутрь. — Как вы умудрились так изуродоваться? Выглядит серьёзно.
Цзян Ийлюй тут же поблагодарила:
— Спасибо большое! — и побежала обратно, чтобы подхватить забытый чемоданчик. — Пошли, — махнула она Линь Сюйбаю.
Помолчав несколько секунд, он тихо кивнул:
— Хорошо.
Клиника была небольшой, но чистой и ухоженной.
Врач взяла антисептики и осмотрела рану:
— Кровь уже свернулась.
— Это опасно? — обеспокоенно спросила Цзян Ийлюй, глядя на него.
Врач взяла ватный диск, смоченный в спирте:
— Нужно сначала очистить, а потом посмотрим.
Перед тем как приступить, она взглянула на юношу. Его веки были чуть опущены, лицо — бесстрастное. Врач всё же предупредила:
— Может быть больно. Потерпи.
Линь Сюйбай будто не слышал. Он сидел, не моргнув, и даже не дрогнул. Зато Цзян Ийлюй, стоя рядом, невольно несколько раз вскрикнула от сочувствия.
Рана была не очень большой, но крови выделилось много. В металлическом подносе уже лежало несколько пропитанных кровью ватных дисков.
— Молодец, не боишься боли, — улыбнулась врач, бросая последний диск. — Не так уж страшно. Сейчас перевяжу — и всё будет в порядке.
Цзян Ийлюй перевела дух и несколько раз поблагодарила:
— Спасибо вам огромное!
Она подошла и села рядом с ним, незаметно разглядывая его профиль.
Он действительно удивительный. Даже такая явно болезненная рана словно не причиняла ему никакого дискомфорта. Всё в нём — холодное, отстранённое, будто он не от мира сего.
Цзян Ийлюй вдруг вспомнила его взгляд в переулке и, моргнув, тихо выдохнула.
Когда она снова подняла глаза, их взгляды встретились.
Воздух на миг застыл.
Две секунды они смотрели друг на друга.
Цзян Ийлюй первой отвела глаза. Она не смела долго смотреть в его глаза.
Слишком жестокие.
Как острые лезвия. Как взгляд дикого зверя.
…
— Ладно, несколько дней не мочите рану, принимайте антибиотики по инструкции, чтобы не началось воспаление, и ешьте что-нибудь лёгкое, — сказала врач, обращаясь к Цзян Ийлюй, так как считала их знакомыми. — Если будешь хорошо ухаживать, шрама не останется. Парень у тебя очень красивый — жалко будет, если останется отметина.
Цзян Ийлюй кивнула и достала телефон:
— Хорошо, спасибо! Как оплатить?
Врач указала на QR-код на столе:
— Отсканируй вот это.
Оплатив, они вышли из клиники. Цзян Ийлюй протянула ему прозрачный пакетик с лекарствами:
— Вот антибиотики. Принимай строго по инструкции.
Она снова взглянула на его лицо и добавила:
— Думаю, шрама не будет.
Хотя, по её мнению, шрам на таком лице, возможно, сделал бы его ещё привлекательнее. Некоторым людям шрамы идут.
Они придают образу дикости, первобытности, дерзости.
Она болтала без умолку, не зная, слушает ли он. Было уже поздно, и после всех передряг Цзян Ийлюй клевала носом. Закончив свою речь, она схватила чемоданчик и сказала:
— Ладно, я пойду.
Но не успела сделать и шага, как услышала сзади:
— Подожди.
Голос был холодный, отстранённый.
— А? — обернулась она и увидела, как Линь Сюйбай достал телефон, что-то нажал и протянул ей экран.
Цзян Ийлюй посмотрела — перед ней была страница добавления в друзья по QR-коду.
— …?
Неужели это флирт?
Будто угадав её мысли, он спокойно пояснил:
— Добавься. Верну деньги за лекарства.
— …А, ладно, — смутилась она, чувствуя себя глупо из-за собственных домыслов. — Не надо, это же копейки.
Линь Сюйбай по-прежнему сохранял безразличное выражение лица. В голосе не было ни тени эмоций:
— Я не люблю быть в долгу.
Цзян Ийлюй вздохнула. После таких слов отказаться было бы странно.
Она достала телефон, отсканировала код и увидела его карточку.
Чёрный аватар. Даже ник был простым — «W.»
— Меня зовут Цзян Ийлюй, — сказала она, поднимая глаза. — Как тебя записать?
— Линь Сюйбай.
Цзян Ийлюй начала вводить имя, тихо проговаривая каждую букву.
Её голос был мягкий, чуть хрипловатый — от него щекотно становилось в сердце.
Закончив, она невольно посмотрела на него, уголки глаз слегка приподнялись:
— У тебя очень красивое имя.
Ресницы Линь Сюйбая дрогнули. Он поднял на неё глаза.
Цзян Ийлюй этого не заметила. Добавив его в контакты и решив, что больше говорить не о чем, она помахала ему рукой и пошла прочь.
Линь Сюйбай остался на месте.
Он смотрел, как Цзян Ийлюй медленно тащит чемоданчик, как через несколько шагов останавливается, собирает волосы в хвост резинкой и снова идёт дальше.
Когда её силуэт окончательно исчез из виду, он повернулся и направился к соседней шашлычной.
— Ты что, в туалете заснул? Уже почти закрываемся! — недовольно бросила хозяйка, увидев его.
— Извините. Вычтите из зарплаты.
Хозяйка подняла глаза. Он стоял усталый, раздражённый, а на лбу — белая повязка.
Она ничего не сказала:
— Ладно. Убери столы.
Линь Сюйбай молча взял тряпку и ответил:
— Хорошо.
—
Когда Цзян Ийлюй добралась до дома, Цзян Уку уже вернулся из школы.
— Сестра, почему так поздно? — спросил он, открывая дверь и забирая у неё чемодан.
— Поезд задержали.
Сняв обувь у входа, Цзян Ийлюй бросилась на диван, схватила подушку и прижала к груди:
— Я умираю от голода! Есть что-нибудь?
— Нет, — ответил Цзян Уку, снимая пищевую плёнку с маленькой медвежонка-кружки, тщательно вымыл её и налил воды. — Я один дома — откуда мне еду брать?
— Зато кружку берёг как зеницу ока, — подняла бровь Цзян Ийлюй, покачивая кружкой.
Она сделала глоток, и, когда Цзян Уку собрался сесть, тут же крикнула:
— Эй! Не садись!
Она пнула его по ноге, отталкивая в сторону.
Цзян Уку недоуменно уставился на неё:
— Что?
— Сбегай купи мне пачку лапши быстрого приготовления! Я реально умираю!
— Ты что, не могла купить по дороге? — возмутился он.
— Забыла, — невозмутимо ответила Цзян Ийлюй.
— Не пойду.
Он сел на диван и начал чистить мандарин.
— Тогда пожалуюсь маме, что ты мне не подчиняешься. Лишу тебя карманных денег.
Рука Цзян Уку замерла на мандарине. Он посмотрел на неё с недоверием:
— Цзян Ийлюй, тебе сколько лет? До сих пор жалуешься?
— ОК, ещё одно нарушение — ты прямо по имени назвал. Записала.
— … — Цзян Уку с трудом сдержался, встал и положил мандарин на стол. — Ладно, ты — принцесса, а я — твой слуга.
Уже у двери он проворчал:
— В следующий раз летом вообще не приезжай. Как только появляешься — сразу злишь.
Цзян Ийлюй бросила себе в рот дольку мандарина и крикнула ему вслед:
— Не забудь ключи! Я сейчас в душ пойду — никому не открою!
— …
Когда Цзян Ийлюй вышла из ванной, Цзян Уку уже сварил лапшу.
После ужина и вечерних процедур она с удовольствием забралась в постель.
Перед сном она, как обычно, открыла WeChat и написала Чжу Бэй обо всём, что случилось. Но Чжу Бэй, видимо, была занята — ответа долго не было. Цзян Ийлюй и так еле держалась на ногах, особенно после сытного ужина. Глаза будто склеивались, и она решила не ждать — выключила телефон и легла спать.
Только что она воткнула зарядку в розетку, как телефон «динькнул» — пришло сообщение.
Она подумала, что это Чжу Бэй, и уже собиралась написать «Сплю», но оказалось, что это перевод от Линь Сюйбая.
Она чуть было не нажала «принять», но вдруг остановилась.
Просто взять деньги — как-то нехорошо. Надо бы что-то написать.
Цзян Ийлюй прижала телефон к подбородку и задумалась.
Линь Сюйбай такой холодный и отстранённый… Что ему написать?
Она включила экран и увидела время:
«23:29»
Помолчав пару секунд, она набрала:
[Рано ложись спать.]
Посмотрела на сообщение — показалось слишком сухим. Поколебавшись, добавила смайлик:
[Рано ложись спать ^3^]
Отправив, она больше не ждала ответа, выключила свет и уснула.
В это же время в мужском общежитии дежурный воспитатель стучал в двери:
— Ещё раз заговорите — все пойдёте бегать круги!
Шепот сразу стих. Всё здание погрузилось в тишину.
Линь Сюйбай лежал на кровати и смотрел на экран телефона.
Долго.
Экран погас. Всё исчезло в тишине.
Цзян Ийлюй плохо спала всю ночь — то ли от переедания, то ли от тревожных снов.
Ей приснился парень.
В тихом узком переулке он стоял высокий и стройный. Его запястья были тонкими, пальцы — длинными и чёткими. Он медленно, дюйм за дюймом, скользил ладонью по нежному бедру девушки… соблазнительно, томно… а потом…
Во сне она внезапно провалилась в пустоту, резко распахнула глаза и уставилась в белый потолок. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.
Цзян Ийлюй моргнула, не веря своим ощущениям.
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а......
http://bllate.org/book/9566/867652
Готово:
