Она огляделась по сторонам, увидела своего наивного двоюродного брата и с досадливой, но дружелюбной улыбкой кивнула ему, после чего перевела взгляд на Инь Тянье и прямо в упор спросила:
— Ты хочешь увести её?
Инь Тянье сжал нефритовый перстень так сильно, что кончики пальцев побелели.
Раскаяние и вина захлестнули его с головой, лишили опоры под ногами и разрушили привычную холодную собранность.
Он смотрел в глаза Цюй Фэн.
— Пойдём, — сказала она. — Я отведу тебя к ней. А захочет ли она уйти с тобой — зависит от твоего поведения.
Цюй Фэн думала, что Цюй Ян хотя бы ради собственного достоинства поспорит с Инь Тянье — всё-таки семье Цюй не следовало так трепетать перед приезжим издалека.
Будь жив Цюй Пэн, он бы встал перед дочерью и защитил её.
Цюй Фэн с интересом ждала потасовки между Цюй Яном и Инь Тянье — чтобы самой остаться в выигрыше.
Изначально она не питала к Инь Тянье особых симпатий.
Однако по дороге к её комнате Инь Тянье всё время сжимал перстень, а зубы так и не разжал — будто сдерживал целую бурю внутри.
Цюй Фэн обернулась и взглянула на него: в его чёрных, как ночь, глазах читались боль и… тоска.
— Он искренне любит Няньхэ.
Просто за ошибки нужно платить.
В оригинале говорилось, что потеря ребёнка и есть его наказание. Но ведь страдает тело Няньхэ, и сердце её разрывается не меньше его.
Цюй Фэн замедлила шаг.
Она велела слугам удалиться и подняла глаза на Инь Тянье.
— Что? — спросил он.
Он был таким же, как в оригинале: высокомерный, дерзкий, избалованный судьбой — настоящий главный герой.
Цюй Фэн усмехнулась:
— Ты понял, в чём ошибся?
Инь Тянье на миг опешил, затем прищурился:
— Какое тебе до этого дело?
— Никакого, — ответила Цюй Фэн. — Просто мне не нравишься ты, и я люблю лезть не в своё дело.
Инь Тянье промолчал.
Цюй Фэн понизила голос:
— Ты сожалеешь, что отпустил её? Что дал ей сбежать? Инь Тянье, ты вообще мужчина?
Инь Тянье сдерживал гнев:
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе следовало сожалеть о другом, — с презрением окинула она его взглядом сверху донизу. — Почему не смог совладать со своими низменными порывами?
Инь Тянье снова промолчал.
Похоже, он хотел бросить ей «бесстыдница».
Но прежде чем он успел открыть рот, Цюй Фэн опередила его:
— Раз сделал — не бойся, что скажут.
Инь Тянье молчал.
Цюй Фэн распахнула дверь и окликнула свою подмогу:
— Няньхэ! Няньхэ!
Няньхэ сидела в комнате, ела сладости и просматривала эскизы, которые дала ей Цюй Фэн.
Цюй Фэн была дизайнером мужской одежды, и в её машине всегда лежало несколько блокнотов с набросками — когда приходило вдохновение, она тут же зарисовывала идеи.
На её уровне уже не требовалось отрабатывать человеческую анатомию — любые позы и формы рождались сами собой. Но ей нравилось представлять, как ткань ложится на мужское тело в разных позах, и выбирать самый эффектный вариант.
Одни вещи должны быть аккуратно застёгнуты, другие — демонстрировать чувственность модели, третьи — висеть мятыми, растрёпанными, будто только что снятые...
Поэтому, когда Инь Тянье вошёл в комнату, он увидел, как его «белый крольчонок» с набитым ртом смотрит на него растерянно, держа в руках «непристойный» альбом.
Там были изображены мужчины в самых соблазнительных позах: властные, томные, милые... Достойные лучшего заведения в Цюань Юнчэне.
— Пфф, — не сдержалась Цюй Фэн, — ты так быстро просмотрела? Это же надо рассматривать медленно.
Услышав это, Инь Няньхэ забыла про недавние слова Цюй Фэн, даже не заметила Инь Тянье за её спиной и, смущённо прикрыв лицо ладонями, пробормотала:
— Я... мне неловко стало смотреть внимательно.
Инь Тянье молчал.
Отлично. Его «белый крольчонок» остался прежним.
Его мировоззрение, казалось, получило серьёзный удар, и Цюй Фэн была этим очень довольна.
Когда она сама читала оригинал, тоже испытала шок.
— Мне нужно показать Няньхэ мир, — с хищной улыбкой проговорила Цюй Фэн, облизнув клык. — Пусть узнает, что хороших мужчин ещё больше.
Инь Тянье нахмурился и пристально посмотрел на Инь Няньхэ:
— Няньхэ, иди сюда. Пора домой.
Няньхэ только сейчас заметила Инь Тянье. Она всполошилась, соскочила со стула и... первым делом посмотрела на Цюй Фэн.
В её глазах читалась немая мольба о помощи.
— Ой, — сказала Цюй Фэн, — кажется, ты напугала нашу малышку Няньхэ.
Инь Тянье холодно произнёс:
— Няньхэ, я не люблю повторять дважды.
Няньхэ теребила край платья:
— Братец Ночи... Ты такой строгий.
Она закусила губу, будто вот-вот заплачет, снова взглянула на Цюй Фэн, потом на Инь Тянье и жалобно прошептала:
— Меня... меня будут избивать?
Инь Тянье: «...?»
Шестая глава. Молодой господин (6)
Как и ожидалось, Инь Няньхэ отказывалась идти с Инь Тянье.
Цюй Фэн вдруг почувствовала, что отлично справилась с «промыванием мозгов» — могла бы даже устроиться в сетевой маркетинг.
Правда, до этого её, скорее всего, убил бы Инь Тянье.
Под ледяным, полным ярости взглядом Инь Тянье Цюй Фэн начала ощущать всю мощь типичного героя старомодной мелодрамы — надменного, холодного и опасного.
Она встала рядом с Инь Няньхэ, успокаивающе положила руку ей на плечо и сказала Инь Тянье:
— Ей нездоровится. Не пугай её.
Инь Тянье промолчал.
Няньхэ смотрела на него с жалостью.
Инь Тянье вдруг вспомнил всё, что натворил раньше... Похоже, действительно перегнул палку.
Ему нравилось, когда Няньхэ плакала после его издевательств — такая беззащитная, несмелая, но слишком милая.
Он всегда её дразнил, и только он имел на это право.
— Инь Тянье должен был осознать свою ошибку лишь ближе к сорокатысячному знаку текста — что нельзя так мучить бедняжку, а нужно беречь, лелеять и оберегать.
А сейчас, на четвёртой тысяче знаков, он вдруг всё понял.
Он посмотрел на Няньхэ и мягко сказал:
— Няньхэ, я не злился на тебя и никогда не подниму на тебя руку.
Няньхэ держалась за рукав Цюй Фэн, её большие глаза, словно у оленёнка, были полны слёз, и она не отводила взгляда от Инь Тянье:
— Правда?
Сердце Инь Тянье растаяло — он готов был отдать за неё жизнь.
— Ты можешь понаблюдать за ним ещё немного, — с улыбкой сказала Цюй Фэн Няньхэ. — Слова — дело обычное. Кто их не умеет говорить? Запомни, малышка: мужские слова — обманчивы, как призраки.
Няньхэ никогда не слышала таких фраз и невольно рассмеялась.
Инь Тянье сжал кулаки — впервые захотелось ударить женщину.
Но его маленькая Няньхэ боготворила Цюй Фэн и, хоть и не до конца поняла смысл сказанного, кивнула и решила остаться в городе Пинду до рождения ребёнка.
Она не верила, что Инь Тянье любит её. Ведь Цюй Фэн сказала: если человек любит — он ставит тебя на самое тёплое место в сердце и балует без меры.
Как она сама относилась к братцу Ночи: сколько бы он ни выходил за рамки, она никогда по-настоящему не сердилась.
Значит, братец Ночи должен любить её сильнее — настолько, чтобы она сама чувствовала эту любовь, без чужих слов...
Няньхэ робко произнесла:
— Я... хочу жить с сестрой Цюй Фэн.
Инь Тянье не выдержал и потянулся за её запястьем.
Этот жест встречался в оригинале бесчисленное количество раз: каждый раз, когда он злился, он хватал Няньхэ за запястье — и причинял ей боль.
Цюй Фэн тут же встала между ними.
Инь Тянье встретился с её бесстрашным взглядом и, не сдержавшись, резко толкнул её в плечо.
В ладони у него скопилась ци — даже без прикосновения он мог отшвырнуть её в сторону.
В последний миг его удар встретил другой — чья-то ладонь мягко, но уверенно приняла весь импульс.
Инь Тянье, не ожидавший сопротивления, отступил на несколько шагов.
Цюй Фэн увидела перед собой человека в белых одеждах, с капюшоном на голове, и не удержалась от улыбки:
— Молодой господин Пэй, — окликнула она его сзади. — Ты как раз вовремя! Я думала, придёт Цинлу.
Пэй Юй обернулся, его багровые глаза пристально впились в её взгляд, и он торопливо спросил:
— Если бы я не пришёл, что бы ты сделала?
Цюй Фэн на миг замерла.
Пэй Юй первым отвёл глаза, поправил капюшон, прикрывая лицо, и тихо сказал:
— Не напрягайся.
— Ты сам не напрягайся, — подошла Цюй Фэн ближе. — Всё в порядке? Почему не послал Цинлу? Разве он не твой телохранитель?
Пэй Юй молча отвёл взгляд:
— Всё нормально.
Он был недоволен. Цюй Фэн всегда считала его хуже Цинлу.
Мелочи вроде поручений для Цинлу — ладно. Но в опасной ситуации она ждала именно его, а не Пэй Юя.
Ему было обидно.
Пока они разговаривали, Инь Няньхэ, прятавшаяся за спиной Цюй Фэн, уже выглянула наружу.
Инь Тянье, похоже, получил ушиб.
Няньхэ занервничала и сделала несколько шагов вперёд:
— Братец Ночи, с тобой всё в порядке?
— Не злись, пожалуйста, не дери́сь с ними, — умоляла она. — Они спасли меня, они добрые. Если ты правда сердишься... я... я пойду с тобой...
Она закусила губу, с трудом и с болью добавила:
— Я пойду с тобой домой.
Инь Тянье никогда не видел такого выражения лица у Няньхэ.
Обычно он дразнил её, чтобы посмотреть, как она плачет и молчит от обиды. Но сейчас на её лице читалась настоящая мука.
Он всегда знал: Няньхэ добрая, слишком добрая, наивная и даже немного глуповатая.
Поэтому чужие проблемы всегда волновали её больше собственных.
Если бы он сейчас ударил Цюй Фэн, последствия были бы куда серьёзнее, чем если бы ударил саму Няньхэ.
Инь Тянье мысленно выругал себя за глупость.
В итоге ситуация разрешилась примирением: Инь Тянье с Няньхэ и Цюй Фэн с Пэй Юем обменялись вежливыми словами, и инцидент был исчерпан.
Две пары временно помирились.
Цинлу, наблюдавший за всем происходящим, почувствовал себя зрителем на крупном шоу — где одновременно крутили две романтические драмы. Слишком много «собачьих кормов», слишком много боли.
Быть тайным стражем — нелёгкое ремесло.
...
Система 104 не раз подчёркивала Цюй Фэн: сюжет оригинала обладает неотвратимой силой.
Согласно 104, перед Инь Няньхэ Пэй Юй всегда будет проигрывать Инь Тянье. Даже если иногда и одержит верх — это лишь для того, чтобы Инь Тянье мог применить «тактику страдальца» и вызвать сочувствие у Няньхэ.
В общем, как второстепенный мужской персонаж, Пэй Юй — всего лишь инструмент в руках сюжета.
Как же ему жаль стало Цюй Фэн.
Их план весело провести время втроём теперь превратился в поездку вчетвером.
Вылазку пришлось отложить на полмесяца.
Как уже упоминалось, у семьи Пэй, возможно, чего-то и не хватало, но только не земли.
Дом Пэй Юя был огромен — десятки комнат, включая двухэтажные павильоны и внутренний сад.
Неизвестно, действовала ли здесь сила оригинального сюжета или просто в доме Цюй было слишком неуютно, но Инь Няньхэ всё же переехала жить в поместье Пэй.
Разумеется, вместе с ней приехала и Цюй Фэн.
...И Инь Тянье.
Как «безответственный» «негодяй», он оказался в изоляции и вынужден был селиться в ближайшей гостинице.
По сравнению с роскошью дома Пэй, это было как пятизвёздочный отель против хостела.
Инь Тянье: «Я потерплю».
Больше всех радовался Пэй Шан.
Он давно чувствовал вину перед сыном: не мог вылечить его болезнь, из-за которой Пэй Юй стал бояться света и всё глубже уходил в себя.
А теперь, с появлением Цюй Фэн, Пэй Юй не только повеселел, но и обзавёлся двумя «новыми друзьями».
Пэй Шан готов был объявить об этом на весь округ.
Жаль, что в те времена ещё не изобрели мегафон.
Как раз в это время один из его людей вернулся из Цюань Юнчэна и привёз новейшие ткани.
Пэй Шан решил, что в доме Пэй двойной праздник, и заказал в лавке семьи Цюй два новых наряда для Пэй Юя.
Ткани были местным деликатесом Цюань Юнчэна.
Услышав об этом, Цюй Фэн сразу почувствовала неладное. А увидев ткани собственными глазами, она точно поняла: беда не за горами.
http://bllate.org/book/9489/861731
Готово:
