Бабушка, улыбаясь во весь рот, поднесла к губам чашку с чаем и сделала глоток:
— Фасоль выбрал твой дедушка — сам на велосипеде съездил на рынок. Говорит, мы сами не разберёмся.
Эта домашняя теплота растопила тревогу Цинь Хань, связанную с ожиданием сообщения. Она бросилась к дедушке с бабушкой и обняла их:
— Спасибо, дедушка! Спасибо, бабушка!
Диван был заполнен людьми, и младший дядя устроился на подлокотнике, не упуская случая подразнить её:
— Эй-эй, полегче! У дедушки с бабушкой старые кости — ещё переломаешь их своей прытью!
— Да я совсем не тяжёлая! — надулась Цинь Хань.
Младшая тётя принесла цзунцзы. Цинь Хань поставила перед собой маленький стульчик, села у журнального столика и начала аккуратно разворачивать бамбуковые листья, отчего пальцы покрылись липким клейким рисом.
Младший дядя вспоминал школьные годы и весело болтал со всеми. Правда, ему всегда требовался слушатель, готовый подыгрывать, поэтому он то и дело обращался к Цинь Хань:
— Сяо Хань, скажи, ведь я прав?
Цинь Хань, набив рот сладким цзунцзы, даже не расслышала, о чём он, и поспешно кивнула:
— Прав.
— Прав? О чём вообще? Не порти ребёнка! — Младшая тётя ущипнула младшего дядю. — В школе он уже рано начал встречаться с девушками, да ещё и с красавицей!
Младший дядя засмеялся и увернулся:
— В старших классах все влюбляются — это же нормально! Верно, Сяо Хань?
На этот раз Цинь Хань всё услышала, но лишь широко раскрыла глаза и промолчала.
Ей почему-то стало неловко.
И тут как раз в кармане шорт завибрировал телефон. Цинь Хань, держа две липкие руки, в панике зашарилась в поисках салфетки.
Младший дядя протянул ей влажные салфетки:
— Ну и нервничаешь ты!
Цинь Хань вытерла руки и торопливо вытащила телефон, но звонок оказался не от Чжан Юйцина, а от Сюй Вэйжаня.
Она не стала отвечать. Сюй Вэйжань позвонил ещё раз, и телефон продолжал вибрировать без остановки — даже бабушка посмотрела в её сторону.
Из-за истории с Ху Кэюань Цинь Хань совершенно не хотела разговаривать с Сюй Вэйжанем и просто перевела телефон в беззвучный режим.
В доме бабушки было шумно и весело, время летело быстро: после оживлённого обеда все немного поболтали, а потом так же шумно собрались за ужином.
Иногда, среди всей этой суеты, Цинь Хань чувствовала лёгкое разочарование — телефон ни разу не вибрировал.
Только вечером она вспомнила, что сама же перевела его в беззвучный режим.
В телефоне оказались два непрочитанных сообщения от Чжан Юйцина, присланных днём.
Оба — фотографии.
На первой была анимированная картинка Бэйбэя с надписью «Счастливого Дуаньу!».
А вторая была странной — изображение почётного знамени с надписью: «Помогает другим, согревает сердца».
За ужином взрослые выпили немного вина и стали ещё разговорчивее. Цинь Хань, прижимая к груди телефон, тихо выскользнула из столовой и спряталась на балконе.
Бабушкина квартира находилась на восемнадцатом этаже высотки. Ночной ветерок развевал пряди волос, и Цинь Хань поправила растрёпавшиеся пряди за ухо, глубоко вдохнула и набрала номер Чжан Юйцина.
Как только трубку сняли, сердце Цинь Хань заколотилось от волнения, но в ответ раздался громкий голос Ло Шицзиня:
— Кто это? У Юйцина сейчас нет времени, перезвони попозже.
— А… поняла.
— А?! Цинь Хань? — уши у Ло Шицзиня оказались острыми.
Цинь Хань почувствовала себя так, будто её поймали на месте преступления:
— …Это я.
Ло Шицзинь, однако, не проявил особого интереса:
— Ладно, тогда я скажу Юйцину, чтобы он тебе перезвонил. Сегодня же выходной, вернулась Даньдань, и он весь в делах.
Даньдань?
Кто такая Даньдань?
Цинь Хань крепче сжала телефон и с трудом выдавила:
— Да ничего особенного… Просто он прислал мне фото знамени…
— А, про то знамя? Его привёз твой одноклассник Ли Нань. Очень забавный парень! Сначала написал длиннющее благодарственное письмо — я мимоходом сказал, что почерк у него как у цыплёнка, разобрать невозможно, — так он заказал знамя! Ха-ха-ха!
— Ли Нань уже там был?
— Приходит каждый день вот уже несколько дней. Вчера даже одной клиентке макияж сделал. И знаешь, неплохо получилось! Эй, Бэйбэй! Это нельзя грызть!
В трубке послышался окрик Ло Шицзиня, одёргивающего Бэйбэя.
— У тебя больше нет вопросов? Тогда я повешу трубку, Бэйбэй грызёт сумку Даньдань.
— Нет, всё в порядке.
Цинь Хань положила трубку и оперлась на перила балкона.
Кто же эта Даньдань?
Судя по имени, девочка.
Неужели девушка Чжан Юйцина?
Цинь Хань закончила экзамены раньше других, а в обычных учреждениях на Дуаньу действительно дают три выходных дня. Может, его девушка приехала в гости?
Он занят, проводит время с ней?
Во дворе возвышались жилые дома, и свет из окон превращался в маленькие квадратики — жёлтые или белые, разной интенсивности. Цинь Хань молча смотрела на них, и в груди поднималось беспокойство, которое давило и не давало дышать.
Цзунцзы, казалось, тоже застрял в желудке, словно комок липкого риса.
Через несколько минут экран телефона вдруг загорелся. Цинь Хань опустила взгляд и увидела имя Чжан Юйцина.
Она ответила:
— Алло?
— Звонила мне?
— Да… Счастливого Дуаньу.
Цинь Хань говорила неохотно, с тревогой в голосе:
— Ло Шицзинь сказал, что ты очень занят… Что за Даньдань ухаживаешь…
— Занят, конечно. Я тут и отец, и мать одновременно.
Голос Чжан Юйцина звучал так же легко и спокойно, как всегда:
— И тебе счастья, Сяо Цинь Хань.
Цинь Хань не умела скрывать переживания и, собравшись с духом, спросила:
— Чжан Юйцин, Даньдань — твоя подруга?
— Моя сестра.
Цинь Хань мгновенно почувствовала облегчение, и голос стал веселее:
— Ты уже ел цзунцзы?
— Ещё нет, некогда было.
Теперь Цинь Хань услышала в его голосе лёгкую хрипотцу — он явно устал.
Она задумалась, глядя на балконную дверь. За стеклом виднелись оставшиеся бабушкины цзунцзы — их было очень много.
Сказать, что собирается купить арбуз на улице Яонань Сецзе?
Или предложить привезти ему цзунцзы?
Какой предлог звучит лучше?
Чжан Юйцин, похоже, налил себе воды — Цинь Хань чётко слышала через трубку, как он сделал глоток.
Когда он снова заговорил, хрипота исчезла, и он первым спросил:
— Говорят, уже вышли результаты экзаменов. Как у тебя дела, девочка?
— Отлично.
— Ну и гордецка же ты!
Цинь Хань смутилась и потише ответила:
— Так и есть, отлично.
— Решила, в какой университет поступать?
— В Педагогический университет Дуфу.
Чжан Юйцин помолчал, потом рассмеялся:
— Хорошо. Приходи как-нибудь, подарю тебе подарок за сдачу экзаменов.
После разговора Цинь Хань не могла сдержать радости.
Ей казалось, что в груди пузырьки вскипают, как вода на огне — буль-буль.
Оба её предлога для похода на улицу Яонань Сецзе оказались ненужными.
Это Чжан Юйцин сам пригласил её!
Он обещал подарок за экзамены!
Ночной ветерок колыхал облака, редкие звёзды мерцали, луна была не полной, а десятки тысяч огней растягивали ночь в бесконечность. Жара делала вечер ещё более душным.
Но Цинь Хань казалось, что лучше летней ночи быть не может.
Балконную дверь открыли, и внутрь вошёл отец с пачкой сигарет. Увидев дочь, он удивлённо улыбнулся:
— Сяо Хань здесь? Твой младший дядя только что заметил, что сегодня ты мало ела тушёных рёбрышек в кисло-сладком соусе и сразу ушла из-за стола.
Цинь Хань замялась:
— Я наелась.
— Твой младший дядя говорит, ты на диете.
— Да нет же!
Отец вынул из пачки сигарету и зажал её в зубах:
— И слава богу. Ты и так стройная, диеты вредны для здоровья.
Ветер на высоте был сильным, и зажигалка дважды не сработала. Только когда отец прикрыл руку от ветра, ему удалось прикурить.
Заметив, что Цинь Хань всё ещё здесь, он мягко улыбнулся:
— Не хочешь зайти? А то мама опять скажет, что я заставляю тебя дышать дымом. Дай папе немного постоять здесь, а потом можешь вернуться.
— Папа…
Цинь Хань неуверенно окликнула его:
— Вы с мамой собираетесь развестись?
На самом деле она не забыла ту ночь, просто не упоминала о ней.
Даже теперь, когда у неё появился человек, который ей нравится, даже сейчас, когда он только что пообещал подарок за экзамены, даже сейчас, когда она чуть не запрыгала от радости, воспоминание о родительской ссоре вызывало тревогу.
Отец удивлённо обернулся. Пепел упал на пол балкона и тут же унёсся ветром. Его лицо стало серьёзным:
— Кто тебе сказал, что мы собираемся развестись?
— Никто не говорил. Я сама услышала.
Цинь Хань опустила голову:
— Прости, папа, я не хотела подслушивать ваш разговор с мамой.
— Сяо Хань, ты слышала, как я ночью уходил?
— Да.
Отец глубоко затянулся и выдохнул белое облачко дыма.
Он потушил сигарету и опустился перед дочерью на корточки, с выражением вины на лице:
— Прости, детка. Мы с мамой плохо справились, из-за чего тебе пришлось волноваться.
Глаза Цинь Хань защипало, и она широко раскрыла их, чтобы сдержать слёзы:
— На самом деле вам не обязательно…
Не обязательно что?
Какое слово подойдёт?
Притворяться? Играть роли? Делать вид?
Но все эти слова звучат плохо. Она не могла так сказать.
Родители ведь старались создать для неё счастливую семью — поэтому после каждой ссоры, даже если им было тяжело, они всё равно улыбались ей.
Это и есть их способ любить её.
Цинь Хань долго сдерживала слёзы, пока глаза не покраснели.
Отец вздохнул:
— Наша малышка повзрослела. Мы с мамой виноваты — думали, ты ещё ребёнок. Впредь мы будем рассказывать тебе обо всём, хорошо?
— Так вы правда собираетесь развестись?
Отец покачал головой:
— Это были слова сгоряча.
Цинь Хань заметила, что отец лишь покачал головой, но не дал чёткого и уверенного ответа вроде «мы никогда не разведёмся».
Ей стало страшно, и она поспешно спросила:
— Папа, ты всё ещё любишь маму?
— Конечно люблю. Очень сильно люблю твою маму. Но некоторые вещи зависят не только от любви.
Отец печально улыбнулся:
— Сяо Хань, папа всё уладит, хорошо? Доверься мне.
Цинь Хань только кивнула.
Она не хотела гадать, что именно скрывается за виноватым взглядом отца.
В этот момент балконную дверь распахнула мать и удивлённо спросила:
— Что вы тут делаете?
Она помолчала, нахмурилась и бросила мужу мягкий, но недовольный взгляд:
— Опять куришь при ребёнке! Сяо Хань, иди скорее с мамой, не дыши этим дымом.
Отец вдруг рассмеялся:
— Вот видишь, я же говорил — мама обязательно скажет, что я заставляю тебя дышать дымом. Иди в комнату.
Следующие два дня отец действительно держал слово — работал дома.
Когда мать готовила на кухне, он откладывал дела и помогал ей.
Из кухни то и дело доносился их смех, и Цинь Хань успокоилась — ей показалось, что отец действительно старается наладить отношения с мамой.
Эти два дня Цинь Хань не выходила из дома. Она колебалась насчёт похода на улицу Яонань Сецзе.
Ло Шицзинь сказал, что Чжан Юйцин занят, и она не хотела мешать. Но с другой стороны, Ли Нань познакомился с ними позже неё, а уже бывает там каждый день.
Она ведь тоже не будет мешать Чжан Юйцину — может поиграть с Бэйбэем или спокойно почитать книгу.
Хотя так и думала, всё же не пошла на улицу Яонань Сецзе в эти праздничные дни.
После праздника Дуаньу Цинь Хань надела светлое джинсовое платьице и заглянула на кухню:
— Мам, можно взять немного цзунцзы и отнести друзьям?
— Конечно! В коробке или те, что бабушка варила?
— Бабушкины.
Цинь Хань не слишком уверенно чувствовала себя в общении. Она прочитала в интернете несколько статей на эту тему и решила, что раньше, покупая слишком много подарков, возможно, невольно создавала Чжан Юйцину дискомфорт — хотя он этого и не показывал.
Только реакция Ло Шицзиня заставила её понять, что она, желая добра, сделала плохо.
http://bllate.org/book/9393/854363
Готово:
