Она ещё пыталась вырваться, но его руки прижали её так плотно, что пошевелиться было невозможно. Уже готовая в отчаянии закрыть глаза, она вдруг заметила: его длинкие пальцы уже быстро и небрежно застёгивают распахнутые полы её одежды.
Шэнь Хуа: …
В сознании всплыли обрывки воспоминаний — она в воде, отчаянно рвёт с себя одежду, чтобы облегчить тело и всплыть. Именно тогда и расстегнула наряд, сама же и разорвала его. Значит, Лин Юэ лишь застёгивал то, что она сама сорвала в панике.
Её оцепеневшая от холода голова медленно поднялась — и взгляд случайно встретился с его пристальным, тёмным взором. В его глазах она ясно увидела своё отражение: покрасневшие от слёз глаза, мокрые пряди волос, весь вид — жалкий и растрёпанный.
Вокруг стояла гробовая тишина. Спустя мгновение, охваченная стыдом, она резко опустила голову, оставив на виду лишь кончики ушей, побледневших до синевы.
Как же это унизительно! Она ведь подумала, что сам Су-ван — величественный, строгий правитель — осмелится напасть на неё, измученную, мокрую девчонку, только что вытащенную из воды! Какое самомнение! Теперь ей хотелось провалиться сквозь землю и больше никогда не показываться на глаза.
К счастью, Лин Юэ, похоже, не собирался насмехаться над испуганной девочкой. Он даже не удостоил её насмешливого взгляда и после короткой паузы приказал:
— Подними руки.
Хотя она не понимала, зачем ему это нужно, Шэнь Хуа послушно подняла дрожащие руки. Тут же его горячая, сильная ладонь сжала её предплечье.
Движения были грубоваты — он без церемоний сдавливал мышцы, но не переходил границу грубости. И странное дело: после его прикосновений её окоченевшие руки будто ожили.
Только теперь она осознала: проведя так долго в воде, она рисковала свести судорогой или повредить кости. Он просто помогал ей восстановить кровообращение.
Рядом потрескивал уголь в жаровне. Дрова, видимо, достали в спешке — они были сыроваты, от них шёл едкий, неприятный дым. Но Шэнь Хуа чувствовала лишь тепло и облегчение. Когда тот евнух толкнул её под воду, она была уверена, что умрёт. А теперь… теперь она жива. Этого одного уже достаточно, чтобы благодарить Небеса.
Нет. Благодарить следует не Небеса, а этого непостижимого, острого, как клинок, мужчину перед ней.
Он прекрасен, словно высечен из камня самим Небом. Он — легенда полей сражений, непобедимый воин. Пусть весь свет трепещет перед ним, она-то знала: он — самый добрый человек на свете.
— Благодарю вас, ваше высочество.
Лин Юэ уже отпустил её руки и внезапно снял с неё мокрые туфли. Его ладонь, шире её голени, крепко сжала лодыжку — с такой силой, будто мог сломать её одним движением.
Она не ожидала такого и невольно вскрикнула, вызвав в ответ лёгкое, почти неслышное хмыканье.
Его ладони, привыкшие к оружию, были покрыты тонким слоем мозолей. Прикосновение к её голой ступне вызывало щекотку и лёгкую дрожь.
Но ведь он делал это ради её же пользы! Если она сейчас начнёт пищать и возмущаться из-за глупых условностей «мужчин и женщин», это будет верхом неблагодарности.
Шэнь Хуа тут же зажала рот ладонью, решив больше не издавать ни звука. Однако он неторопливо произнёс:
— Кроме этого, ты умеешь говорить что-нибудь ещё?
Она вспомнила: они встречались всего четыре или пять раз, и каждый раз он спасал её. А она лишь повторяла одно и то же — «благодарю». И кроме слов благодарности, ей нечем было отплатить за столько милостей.
Её глаза блеснули решимостью, и она твёрдо сказала:
— У меня только одна жизнь. Я готова пойти за вами хоть в огонь, хоть в воду.
Лин Юэ замер. За десять лет службы он видел немало воинов, готовых отдать за него жизнь — сильных, искусных в бою, с выдающимися талантами. Но впервые слышал такое от девочки, которая едва может встать с постели и не знает, доживёт ли до завтра.
Он посмотрел на неё: вся мокрая, лицо побледнело от холода, щёки пятнами покраснели, но взгляд — непоколебимый. Это сочетание детской беспомощности и взрослой решимости выглядело нелепо, но почему-то тронуло его за живое.
За годы на полях сражений он прошёл через реки крови и горы трупов. А эта девочка — сколько ей? Пальцы тонкие, даже кинжал не удержат. Обычно хватит лёгкого ушиба, чтобы она заплакала. Откуда ей знать, что такое настоящая смерть?
Когда он подбежал к озеру и увидел её одежду, плавающую по воде, в груди вдруг вспыхнул ледяной страх.
Воспоминание заставило его взгляд потемнеть. Пальцы, массировавшие икроножную мышцу, невольно сжались сильнее. Боль заставила Шэнь Хуа инстинктивно попытаться вырваться, но он не дал ей пошевелиться.
— Зачем мне твоя жизнь?
Она подняла на него глаза, встретившись с опасным, пронзительным взглядом. Он наклонился ближе, и она нервно сглотнула.
Пальцы машинально потянулись к поясу — и нащупали пустоту. Она чуть не заплакала: в воде она сорвала и кошелёк вместе с одеждой.
Теперь даже отдать ему кошелёк нечем.
Неужели… он хочет, чтобы она вышла за него замуж?
Хотя она больше не желает быть женой Лин Вэйчжоу, пока не собирается выходить замуж за кого бы то ни было. Да и формально он для неё — старший родственник! Чем ближе он приближался, тем сильнее она хотела отвести взгляд. Но он остановился в сантиметре от её носа и уголки его губ слегка приподнялись.
— Как ты меня только что назвала?
Она растерянно смотрела в его светлые глаза и еле слышно прошептала:
— Ваше высочество.
— Ещё.
Ещё?
Она задумалась, потом осторожно предположила:
— Дядюшка?
Он, всё ещё нависавший над ней, лёгким движением коснулся её холодного лба, а затем выпрямился и спокойно сказал:
— Молодец.
Но ведь они вовсе не родственники! Она просто придумала это в прошлый раз, чтобы выкрутиться. И этого ему достаточно?
Ей показалось — или она действительно заметила в его глазах проблеск едва уловимой улыбки, будто он только что погладил послушного котёнка?
Уши снова залились краской. Она опустила глаза и в панике сменила тему:
— Д-дядюшка, где мы сейчас находимся?
— У озера Цзинху. Что случилось?
Парк Сихунь предназначался для прогулок императора и наложниц. Судя по убогому убранству комнаты, они находились в помещении для отдыха прислуги.
Шэнь Хуа нахмурилась и рассказала всё, опустив эпизод с ловушкой. Она сказала, что гуляла с Лин Чжили, когда их внезапно оглушили, а очнулась уже в воде.
— Ты узнала того евнуха?
Она покачала головой.
— Совсем незнакомое лицо. Одежда обычная, не скажешь, из какого дворца.
Лин Юэ слегка сжал её ногу и прищурился:
— Кто-то хочет твоей смерти.
Его слова прозвучали легко, но от них по спине пробежал холодок. Если бы не он, она сегодня стала бы водяным духом.
— Но… но я никому не причиняла зла! Кто мог захотеть моей гибели?
Этого не было в её сне. Сейчас Чжао Вэнь Яо и Лин Вэйчжоу тайно встречаются — им некогда заниматься ею. Так кто же?
В голове пронеслись лица многих людей, но ни один вариант не казался правдоподобным.
Сегодня в парке были лишь принцы и принцессы, с которыми она дружила с детства. Ни обид, ни ссор между ними не было. Может, кто-то хотел убить Лин Вэйчжоу и ошибся целью?
Но это тоже не имело смысла: её смерть никоим образом не навредила бы наследнику.
— Дядюшка, вы видели Али?
Она сначала увидела, как Лин Чжили потеряла сознание, а потом и сама провалилась во тьму. Неужели с ней тоже что-то случилось?
Лин Юэ опустил её ногу, снова укрыв толстым халатом-хэчан, и покачал головой:
— Нет.
Шэнь Хуа облегчённо выдохнула, но загадка становилась всё запутаннее: нападавший не тронул Лин Чжили, но решил убить именно её.
В тесной комнате, плотно закрытой от ветра, угли в жаровне потрескивали, выпуская искры. Никто не говорил, и тишина снова поглотила всё вокруг.
Она и так едва выбралась из лап смерти, весь организм требовал отдыха. Как только угроза миновала, усталость накрыла её с новой силой.
Веки становились всё тяжелее. В полусне она увидела, как Лин Юэ встал. Испугавшись, что он уйдёт, она протянула руку и слабо сжала его мизинец.
Он замер. Спустя долгую паузу неохотно бросил:
— Я не уйду.
Его слова стали для неё оберегом. Она даже не усомнилась в их правдивости и почти сразу провалилась в сон. Вскоре в комнате раздалось её ровное, тихое дыхание.
Он постоял ещё немного, осторожно освободил палец из её хватки, но шагов к двери так и не сделал.
Лин Юэ устроился на чистом ложе для медитации, одной рукой придерживая лоб, и бросил взгляд на её безмятежное лицо. Помассировав переносицу, он подумал: «Перед чужим мужчиной спит, как младенец. С таким бдением и десяти жизней не хватит».
Он закрыл глаза, погрузившись в тишину. Прошло немало времени, прежде чем за дверью послышались шаги.
Его глаза мгновенно распахнулись, и в них вспыхнула ледяная ярость, готовая убивать.
— Это я, это я! Не нападай!
Узнав знакомый голос, Лин Юэ тут же расслабился.
Фан Юйхэн осторожно проскользнул внутрь и прикрыл за собой дверь.
— Как она?
Увидев его кивок, Фан Юйхэн перевёл дух.
— Тело убрали. Это был мелкий евнух из парка Сихунь. Я уже послал людей выяснить, с кем он в последнее время общался. Пока никто не знает, что он мёртв.
Заговорщики действовали не слишком аккуратно — при желании можно найти много следов.
Лин Юэ выслушал без малейшего изменения выражения лица — будто всё и так было ему известно.
Фан Юйхэн посмотрел на него и удивлённо воскликнул:
— Неужели ты уже знаешь, кто стоит за этим?
От волнения он повысил голос, и звук резко прозвучал в тишине комнаты.
— Замолчи. Слишком шумно.
Лин Юэ бросил взгляд на спящую девушку. Та не шевелилась, и он успокоился.
Фан Юйхэн понял свою оплошность и заговорил шёпотом:
— Так ты знаешь, кто это?
— Кто-то из тех немногих.
Фан Юйхэн почесал затылок, поглядел то на Лин Юэ, то на спящую, и тяжело вздохнул:
— Я всё меньше понимаю тебя. Она ведь тебе не нужна — ни для лечения болезни, ни как жена племянника. Почему ты так часто переходишь границы? Это совсем не похоже на тебя.
Лин Юэ вспомнил сцену в Дворце Цынин и едва заметно приподнял бровь. Жена племянника?.. Ещё неизвестно, кому она достанется.
Фан Юйхэн продолжил:
— Говорят, эта девочка из рода Шэнь и наследный принц — пара с детства. Их помолвку устроила сама императрица-вдова. Весь город знает, что Шэнь Хуа годами любит наследника. Стоит лишь императору назначить дату свадьбы — и они поженятся. Не совершай глупостей.
Лин Юэ равнодушно опустил глаза, но при словах «весь город знает, что она любит наследника» перед ним снова возник образ её мокрых, полных боли глаз.
Она так страдала, увидев, как Лин Вэйчжоу тайно встречается с другой. Значит, её чувства — не выдумка.
Он считал её решительной, даже дал совет… А она оказалась такой же, как все — слабой и зависимой от чувств.
Его светлые глаза потемнели. Через мгновение он фыркнул:
— По-твоему, у меня так много свободного времени?
Фан Юйхэн: …
А как же! С каких пор Лин Юэ носил на руках девушек?! Ты сам не понимаешь, что делаешь!
Фан Юйхэн хотел продолжить спор, но в этот момент снаружи послышался шум множества шагов. Они обменялись взглядом — кто-то искал их.
—
Лин Вэйчжоу стоял у озера Цзинху, глядя на замёрзшую гладь воды, и думал о прошлом.
В детстве отец любил старшего брата — того, что был одарён с рождения. Он полностью посвятил себя воспитанию наследника, даже не замечая второго сына.
Но брат рано умер, не успев ничего передать ему. И тогда отец поставил его на место наследника, постоянно сравнивая с идеализированным образом старшего.
Отец считал его недостаточно умным, мать лишь требовала «стараться», наставники намекали, что ему нужно прилагать больше усилий — ведь будущее империи Дайюн целиком зависит от него.
Он должен был быть безупречным наследником в глазах мира. Ни дня не проходило без гнёта этой обязанности. И всё же внутри он радовался.
По крайней мере, теперь у него есть власть. Никто больше не смеет смотреть на него свысока, никто не посмеет обидеть его и мать. Но вокруг одни лишь слуги — и эту радость некому разделить.
http://bllate.org/book/9389/854017
Готово:
