— Так кого же Юй-эр желает взять в учителя? — машинально спросил Ся Дунцина, впервые за всё время так внимательно прислушиваясь и обсуждая что-то всерьёз.
— Оуян Нина, — спокойно произнесла Ся Юйхуа, не повышая и не понижая голоса, с невозмутимым выражением лица.
— Что?! Оуян Нина?! — на этот раз Ся Дунцина уже не смог усидеть на месте. Он вскочил и подошёл к дочери, глядя на неё с изумлением: — Юй-эр, ты хоть понимаешь, кто такой этот Оуян Нин?
Ся Юйхуа, увидев его реакцию, улыбнулась и встала, чтобы поддержать отца:
— Не волнуйтесь, батюшка, позвольте мне всё объяснить.
Она осторожно помогла испуганному отцу вернуться на прежнее место и продолжила:
— Именно потому, что я знаю: Оуян Нин — лучший врач во всём столичном городе, да и во всей Поднебесной, я и хочу учиться у него. Я вовсе не глупа и не шучу — я искренне желаю найти себе самого лучшего наставника, чтобы постичь подлинное искусство врачевания.
— Но Оуян Нин никогда не берёт учеников легко, тем более таких, как ты — девушку без малейшего медицинского опыта! — воскликнул Ся Дунцина, но тут же словно что-то вспомнил, замер и широко распахнул глаза, уставившись на дочь: — Юй-эр… неужели ты… неужели ты влюбилась в этого Оуян Нина?
При этих словах Ся Юйхуа чуть не рассмеялась. Она ожидала многих причин для отцовского удивления, но уж точно не этого.
Хотя, признаться, мысль отца была не совсем безосновательной. Ведь раньше она действительно поступала подобным образом: ради того, чтобы быть ближе к Э Чжэнаню, перепробовала все возможные уловки. И теперь, проявив столь неожиданную настойчивость, вполне могла вызвать подобные подозрения.
— Батюшка, будьте спокойны, — сказала она, подавая ему чашку чая, чтобы он немного успокоился. — Я даже не знаю, круглое у него лицо или квадратное — откуда мне влюбляться?
Она улыбнулась и добавила:
— Да и вообще, я правда хочу лишь изучать медицину. Больше ничего не затеваю и не стану устраивать лишнего шума.
Услышав это, Ся Дунцина наконец немного успокоился. Однако слава Оуян Нина как человека крайне надменного и неприступного была общеизвестна. Даже сам принц Дуань однажды лично ходатайствовал перед ним за ребёнка с отличными задатками, но тот без колебаний отказал, не побоявшись оскорбить высокопоставленного покровителя. А уж у него, простого чиновника, и вовсе не было никаких шансов!
Заметив растерянность отца, Ся Юйхуа сразу поняла, что именно его тревожит, и мягко сказала:
— Раз уж я решила просить его стать моим учителем, вам, батюшка, не нужно вмешиваться. Позвольте мне самой разобраться с этим делом. Обещаю, я буду соблюдать меру и не сделаю ничего неуместного.
Видя её спокойную уверенность, госпожа Жуань тихо обратилась к всё ещё колеблющемуся Ся Дунцине:
— Господин, раз Юйхуа уже приняла решение, позвольте ей попробовать. Я уверена, она сумеет всё уладить должным образом.
Раз даже госпожа Жуань так сказала, Ся Дунцине больше нечего было возразить. Ну что ж, дочь его уже не та, что прежде. Если она чего-то хочет — пусть делает.
Так вопрос был решён. Выйдя из комнаты отца, Ся Юйхуа уже начала обдумывать, как подступиться к делу о принятии в ученицы. В это время ей навстречу вышел слуга, остановился в пяти шагах и доложил:
— Госпожа, пришла госпожа Лу.
* * *
Ся Юйхуа неторопливо направилась в цветочный зал, сопровождаемая Фэнъэр. Отныне она, конечно же, не станет принимать Лу Ушуан в своей спальне, как прежде, будто бы считая её закадычной подругой. Теперь их встреча должна проходить в строго формальной обстановке — в цветочном зале.
Лу Ушуан явилась так рано — наверняка не просто так. Вероятно, заметив, что в последние дни Ся Юйхуа ничем не выделяется, та решила лично наведаться и разведать обстановку. Без глупостей со стороны Ся Юйхуа, как же ей, Лу Ушуан, выгодно выделяться?
Войдя в зал, Ся Юйхуа увидела, как Лу Ушуан элегантно потягивает чай, поданный слугами. Заметив её, та тут же поставила чашку и встала навстречу:
— Юйхуа, чем ты всё это время занималась? Ты ведь даже не заглядывала ко мне! Пришлось самой прийти к тебе.
Говоря это, она протянула руку, собираясь обнять подругу, и выглядела при этом настолько искренне, что никто бы не усомнился в её теплых чувствах.
Ся Юйхуа незаметно уклонилась и села на стул напротив:
— Сестра Ушуан, ты так рано пришла — наверное, есть какое-то важное дело?
Она слегка махнула рукой, приглашая гостью сесть, и каждое её движение излучало спокойную уверенность. На мгновение Лу Ушуан невольно последовала этому жесту и опустилась на стул.
— Юйхуа, с тобой всё в порядке? Почему ты в последнее время такая странная? Не заболела ли? — Лу Ушуан была искренне озадачена. Ещё в храме Дунсинь поведение подруги сильно её удивило, а теперь всё становилось ещё загадочнее.
Ся Юйхуа мысленно усмехнулась. Похоже, в глазах Лу Ушуан её «нормальное» состояние — это когда она глупа и легкомысленна. Только тогда та чувствует себя в безопасности.
Она не спешила отвечать, спокойно отпила глоток чая и лишь потом, бесшумно поставив фарфоровую чашку на стол, сказала:
— Неужели, сестра Ушуан, ты считаешь, что я должна целыми днями бегать по городу, как сумасшедшая, чтобы казаться тебе «нормальной»? А если я веду себя спокойно — значит, что-то не так?
Эти слова ударили Лу Ушуан прямо в сердце. Щёки её моментально покраснели от стыда и гнева. Она долго не могла прийти в себя, но наконец кашлянула и сказала:
— Что ты такое говоришь! Как я могу так думать? Просто… просто мне показалось, что ты изменилась, и я за тебя переживаю.
Ся Юйхуа едва заметно усмехнулась:
— Ничего особенного. Просто решила больше не жить, как прежде — в полном неведении и беспечности.
Она произнесла это двусмысленно, не глядя на Лу Ушуан, но прекрасно представляла, какое выражение сейчас появилось на лице той.
И действительно, Лу Ушуан была поражена до глубины души. Сначала она подумала, что Юйхуа просто разыгрывает роль, ведь её речь всё ещё звучала резко, как раньше. Но теперь эти слова… они были слишком проницательны, слишком осознанны, чтобы быть притворством.
«Эта девчонка говорит так, будто получила просветление! Ни капли прежней глупости!» — подумала Лу Ушуан, едва удержав чашку в руках.
Она быстро взяла себя в руки и, сделав вид, что ничего не произошло, перевела разговор:
— Кстати, Юйхуа, сегодня вечером в доме принца Дуаня — не забудь прийти пораньше. Может, успеешь немного пообщаться с наследным сыном. И помнишь, я тебе помогала выбрать подарок? Обязательно не забудь его взять.
Ся Юйхуа внутренне усмехнулась. «Возможность? Возможность опять унизиться? Чтобы я снова устроила представление, а ты — героиня, спасающая положение? Чтобы все, особенно Э Чжэнань, увидели: я — глупая и никчёмная, а ты — образец благородства и такта?»
Однако она не выдала своих мыслей и лишь спросила:
— В дом принца Дуаня?
Она действительно не помнила, зачем туда нужно идти. Прошло столько лет, что невозможно упомнить каждый день прошлой жизни.
Фэнъэр тут же тихо напомнила:
— Госпожа, сегодня четырнадцатилетие юной принцессы Юньян.
Тут Ся Юйхуа всё вспомнила. Этот день запомнился ей надолго. На том празднике она тогда ужасно опозорилась, а виновницей всего этого сидела рядом с ней — Лу Ушуан. Правда, тогда она в этом не сомневалась.
Принцесса Юньян была любимой младшей дочерью принца Дуаня и родной сестрой Э Чжэнаня. Ради расположения Э Чжэнаня Ся Юйхуа старалась всячески угодить принцессе, выбрав подарок с особой тщательностью — по совету Лу Ушуан. И именно этот «идеальный» подарок стал причиной всеобщего насмешливого презрения.
— Юйхуа, неужели ты забыла? — обеспокоенно спросила Лу Ушуан. — Наследный сын очень любит свою сестру. Это твой шанс — обязательно им воспользуйся!
Ся Юйхуа холодно усмехнулась про себя. «Шанс? Шанс снова выставить себя дурой?»
Она молчала, сохраняя непроницаемое выражение лица. Лу Ушуан, видя это, нахмурилась. Она уже несколько раз намекала на Э Чжэнаня, но Юйхуа оставалась совершенно равнодушной. Вспомнив происшествие в храме Дунсинь, она окончательно запуталась: что же на самом деле задумала эта девчонка?
Когда же Ся Юйхуа наконец заговорила, её слова прозвучали предельно серьёзно:
— С сегодняшнего дня, сестра Ушуан, прошу больше не вмешиваться в мои личные дела.
* * *
Эти слова застали Лу Ушуан врасплох. Лицо её мгновенно побледнело, потом покраснело, и она с трудом сдерживала гнев. Она никак не ожидала, что Ся Юйхуа так прямо скажет ей «хватит лезть не в своё дело», да ещё и таким тоном, что ни капли уважения не осталось.
— Юйхуа, что ты имеешь в виду? — воскликнула она. — Ты думаешь, мне нечем заняться? Если бы не наша давняя дружба, я бы и пальцем не шевельнула ради тебя! А теперь получаю в ответ только неблагодарность! Действительно, добрые дела остаются без награды!
— Я ничего не имею в виду, кроме того, что сказала, — ответила Ся Юйхуа, поднимаясь. — Просто считаю, что свои дела лучше решать самой. Если ты хочешь думать иначе — это твоё право.
Она повернулась к служанке:
— У меня ещё дела. Фэнъэр, проводи гостью.
— Не нужно! Я сама найду дорогу! — Лу Ушуан, услышав прямое указание уйти, поняла, что оставаться здесь больше нельзя. Сдерживая ярость, она бросила напоследок: — Ладно, не знаю, что с тобой сегодня, но раз я старше, не стану с тобой спорить. Только не забудь вечером взять подарок и прийти вовремя — не опозорься перед людьми!
С этими словами она развернулась и вышла, и по её спине было ясно: она здорово рассержена. Но, видимо, думая о предстоящем вечере, решила пока сдержаться. Ведь там, по её расчётам, Ся Юйхуа снова опозорится — и тогда уж точно не будет повода для гордости!
Увидев всё это, Фэнъэр растерянно спросила:
— Госпожа, почему вы так рассердили госпожу Лу? Разве вы не были как сёстры?
http://bllate.org/book/9377/853025
Готово:
