Цзян Янь так разозлился на её отчаянные попытки делать вид, будто всё происходящее его вовсе не касается, что даже фыркнул — и рассмеялся.
Он, несмотря на многолетнюю отчуждённость и холодную дистанцию между ними, просто прорвал эту тонкую завесу, нарочито насмешливо и ледяным тоном, лишь бы заставить её выйти из себя.
Однако Цзы Му, услышав такой упрёк, не зная, что ответить, предпочла молчать — плотно сжала губы и замолкла.
Перед её вечным молчанием первоначальная, едва заметная надежда, вспыхнувшая в груди Цзян Яня, тут же погасла под ледяным ливнём, обрушившимся сверху.
Его губы слегка дрогнули в усмешке — медленной, с трудом и холодной. Но уже в следующее мгновение он полностью подавил все эмоции, быстро вернув себе прежнее безразличие.
— Я не хотел этого. Внезапный отъезд за границу… это было непредвиденно.
Цзян Янь снова достал этот избитый, до тошноты знакомый предлог, который повторял уже бесчисленное количество раз.
— Ага, я знаю.
Цзы Му неторопливо шагнула вперёд, давая ответ, лишённый всякого подтекста, с вежливой, почти формальной интонацией.
— Ты правда веришь?
Цзян Янь опустил глаза и пристально уставился на её нежную, белоснежную щёку, внимательно изучая малейшие детали её выражения, прежде чем медленно и уверенно вскрыть правду:
— Опять врёшь.
Цзы Му вновь проигнорировала его упрёк, который на самом деле был скорее проявлением близости.
Она остановилась, повернулась к нему и спокойно произнесла:
— Кроме этого, тебе больше нечего спросить?
— Если нет, я пойду домой.
— Есть.
— Ты можешь перестать злиться?
Цзян Янь легко и небрежно обошёл весь недавний конфликт и сразу перешёл к сути.
Его обычно дерзкие и соблазнительные черты лица теперь смягчились, став теплее и нежнее.
Такой благородный мужчина с идеальной внешностью, смешанный с долей беззаботного цинизма, стоило ему сосредоточенно посмотреть на женщину, уже мог заставить её потерять голову и растаять от восторга.
— В конце концов, мы же друзья. Да ещё и выросли вместе. Неужели ты хочешь порвать все связи только потому, что я уехал за границу?
Цзян Янь вернул себе привычную шутливую манеру, словно предлагая ей договориться в полушутливом тоне.
— …
— Я не злюсь.
— Ты закончил говорить?
Ответ Цзы Му остался ровным, без малейших колебаний, хотя она и не хмурилась.
Её манера всегда была мягкой, а темперамент — медлительным; в глазах Цзян Яня она просто не могла быть по-настоящему строгой.
— Нет. Значит, ты меня простила?
Цзян Янь чуть приподнял бровь и, заметив, как её волосы пушистые, словно шерстка щенка, невольно потянулся и растрепал их:
— Если простила — скажи хоть слово.
Цзы Му, не ожидая такого, внезапно почувствовала, как её сердце дрогнуло. Она резко отстранилась от его руки и поспешно отступила на два шага назад.
Когда она снова подняла глаза, на лице уже проступил лёгкий оттенок неприязни, а взгляд стал странным и неописуемым. Она предупредила его:
— Так нельзя.
Цзян Янь на мгновение замер от её неожиданного сопротивления, но, вспомнив своё поведение, сообразил и убрал руку.
На лице появилось выражение искренности, будто он уговаривает ребёнка, и он нарочито спросил:
— Что именно нельзя?
Цзы Му медленно опустила глаза, и её выражение лица снова стало спокойным, как прежде.
Она просто констатировала факт:
— У тебя есть девушка. Тебе следует держаться подальше от других женщин.
Услышав это, Цзян Янь выглядел совершенно ошеломлённым. Его брови нахмурились от недоумения:
— С каких это пор у меня появилась девушка?
Цзы Му снова замолчала, отказавшись отвечать на его вопрос.
Цзян Янь почувствовал, будто его окатили грязной водой, и, увидев, насколько она уверена в слухах из интернета, его лицо стало всё мрачнее:
— Не верь новостям в сети — всё это ложь.
Цзы Му выслушала объяснение, но никак не отреагировала.
Это молчаливое согласие, смешанное с полным безразличием, было настолько очевидно поверхностным, будто она вообще чужая в его жизни и ничуть не интересуется его делами.
Цзян Янь всё это прекрасно видел. В его глазах мелькнула лёгкая самоирония, уголки губ слегка дрогнули, и он сам перевёл разговор:
— Ладно, я всё сказал.
— Ты идёшь домой?
— Да.
Цзы Му коротко ответила и уже собиралась уходить, но Цзян Янь, вернув привычную фамильярность, без тени смущения добавил:
— Тогда я тебя провожу.
— … Не нужно.
— Не нужно? Значит, всё ещё злишься.
— Давай лучше поговорим и разрешим недоразумение?
Цзян Янь мастерски играл словами, как никто другой.
Его обычный ленивый тон, с намеренно протянутыми гласными и слегка хрипловатой, соблазнительной интонацией, всегда звучал так, будто он флиртует с какой-нибудь девушкой.
Сейчас он не только сохранял свою привычную манеру, но и, как и раньше, продолжал дразнить Цзы Му.
Цзы Му молча сжала губы и сделала ещё два шага вперёд, но её снова остановили:
— Если не ответишь, я решу, что ты всё ещё злишься.
Цзян Янь легко поймал её на противоречии и спокойно вернул разговор к прежней теме.
— Хорошо, тогда один раз проводи.
Цзы Му помолчала ещё немного, понимая, что с ним не спорят, и наконец уступила.
— Ладно.
Цзян Янь сел за руль и повёз Цзы Му с Цзян Доудоу обратно в жилой комплекс «Линъинь».
По дороге он заставил Цзы Му указывать маршрут, изображая полного растеряшку — так убедительно, что пятнадцатиминутную поездку растянул более чем на полчаса.
Когда они добрались до подъезда, Цзы Му уже собиралась заходить домой, а Цзян Янь — уезжать, как вдруг Цзян Доудоу устроил очередной переполох: захотел купить себе сахарную хурму с уличной ярмарки.
Цзян Янь бросил на малыша презрительный взгляд — вся нежность в его глазах мгновенно испарилась, оставив лишь лёгкое раздражение:
— Ты хочешь сахарную хурму?
— Да!.. Дядя, купи мне скорее!
Цзян Доудоу с восторгом смотрел на него, глаза горели, слюнки чуть не текли.
Он никогда раньше не пробовал сахарную хурму и теперь, увидев её впервые, не мог дождаться, чтобы заполучить заветное лакомство.
— …
Цзян Янь сначала не хотел потакать капризам малыша — боялся, что тот пристрастится к сладкому и испортит молочные зубы. Но после недолгих размышлений передумал и решил, что можно позволить ему попробовать одну штуку ради интереса.
— Ладно, куплю.
— Но взамен ты должен кое-что для меня сделать.
Цзы Му едва успела прийти домой и отдохнуть пару минут, как в дверь постучали.
Она подумала, что это Чжун Тун пришла за едой, и пошла открывать. Но за дверью оказался не Чжун Тун, а вернувшийся Цзян Доудоу:
— Ууууууу!
— Цзы-цзецзе, я заблудился…!
Цзян Доудоу, весь в слезах, сразу же метнулся к ней и принялся жалобно причитать:
— То-только что я пошёл за сахарной хурмой, взял деньги, которые дал мне баба, и пошёл на ярмарку… Уууу… А когда вернулся, я не смог найти его машину и вообще не нашёл его самого…
— Цзы-цзецзе, уууу, я потерялся! Что делать?!
Цзян Доудоу, всхлипывая, поднял заплаканное лицо от её талии и с трудом, прерывисто выдавил мольбу детским голоском:
— Ты мо-можешь… мо-можешь связаться с баба и попросить его вернуться за мной?
Цзы Му, которую Цзян Доудоу внезапно обнял, сначала растерялась, но быстро поняла, в чём дело.
Хотя она не знала, почему Цзян Янь вдруг уехал и оставил малыша здесь, ей не хотелось в это вникать.
— Хорошо, сиди пока тихо.
Успокоив Цзян Доудоу, Цзы Му отправила сообщение Цзян Яню.
Ответ пришёл почти мгновенно — буквально через секунду:
[Цзян Янь]: У меня сейчас совещание. Пока присмотри за ребёнком.
Цзы Му: «…»
Она на секунду задумалась, чувствуя, что что-то не так, и напечатала:
[…А когда ты за ним вернёшься?]
[Цзян Янь]: Я пришлю няню. В семье Цзян много родственников, и чтобы точно установить, откуда он, потребуется ещё немного времени.
Цзы Му посмотрела на экран, немного помолчала, не стала отвечать и просто выключила телефон.
Она не знала устройства семьи Цзян Яня, но понимала, что его род — сложный, а связи между родственниками далеко не такие простые, как в обычных семьях.
Но всё равно он слишком безответственно поступил — просто бросил ребёнка. А если бы тот потерялся?
В ту же секунду Цзы Му осознала, что зря волнуется.
Каким бы ни был Цзян Янь, это не её дело судить его.
Ей достаточно просто справиться с этим делом, а потом спокойно вернуться к своей жизни.
Цзы Му быстро собралась с мыслями и переключила внимание на другое.
Все дела на работе были завершены заранее, и она планировала убраться дома, но, зайдя внутрь, обнаружила, что квартира уже блестит чистотой — даже пол в гостиной тщательно вымыт.
Чжун Тун, наверное, утром заходила и помогла с уборкой.
Цзы Му не стала долго размышлять, сбегала в магазин до прихода Чжун Тун, купила немного закусок для Цзян Доудоу и отправилась на кухню готовить панкейки с кленовым сиропом — решила угостить гостей.
Когда панкейки были почти готовы, пришла Чжун Тун.
Зайдя в квартиру, она первой делом увидела Цзян Доудоу и широко раскрыла глаза:
— Малыш, ты всё ещё здесь?
— Баба занят, поэтому временно оставил меня у Цзы-цзецзе.
Цзян Доудоу, обнимая А-Цая, обернулся и невинно объяснил детским голоском.
Ба… ба… папа??
Услышав, как малыш называет того потрясающе красивого мужчину «баба», Чжун Тун на мгновение замерла, а затем её глаза загорелись любопытством:
— Так этот дядя — твой папа?
Цзян Доудоу был очень послушным и, улыбаясь, показал милые острые зубки, совершенно не краснея от лжи:
— Да-а~
…Ццц.
Дети ведь не умеют врать, подумала Чжун Тун, и её любопытство вспыхнуло с новой силой.
Цзы Му вышла из кухни с горячими панкейками, сначала дала Цзян Доудоу небольшую порцию и велела ему играть самостоятельно, а затем вернулась в свою комнату с оставшимися двумя порциями.
Чжун Тун уже ждала её там.
Как только Цзы Му вошла, Чжун Тун тут же таинственно потянула её внутрь, решительно закрыла и заперла дверь, нахмурилась и сурово допросила:
— Говори, какие у тебя отношения с тем красавцем?
— Почему он доверил тебе присматривать за своим сыном?
— А где мама ребёнка? Ей не мешает?
После окончания университета жизнь Цзы Му сводилась к двум точкам — студия и дом. Больше всего времени она проводила с коллегами, поэтому Чжун Тун сейчас была её лучшей подругой.
Цзы Му заранее предполагала, что Чжун Тун обязательно спросит об этом. Она поставила панкейки на стол и спокойно, медленно ответила:
— Ребёнок из семьи родственников Цзян Яня.
— А?
— Родственники? А почему он тогда зовёт того красавца папой?
Чжун Тун растерялась.
Цзы Му продолжила объяснять:
— Просто малыш ещё маленький и путает слова.
— Правда? Мне всё равно кажется, что тут что-то нечисто.
Чжун Тун, услышав такое неопределённое объяснение, стала ещё более подозрительной и любопытной. В её памяти мелькнуло смутное, но знакомое ощущение. Она почесала подбородок и задумалась:
— Как его зовут? И очень богатая семья?
— Кажется, я где-то уже слышала его имя…
— Ешь панкейки.
Цзы Му не хотела обсуждать Цзян Яня и, аккуратно нарезав панкейки, поставила тарелку перед Чжун Тун, надеясь заткнуть ей рот едой. Но Чжун Тун была из тех, кто не успокаивается, пока не получит ответа. Она сразу же достала телефон и начала что-то искать:
— Ааа… АААА!
— Это он! Посмотри на номер машины — точно такой же, как у того красавца!
— Неужели это и есть Цзян Янь, наследник корпорации Цзян?!
— Боже мой, Цзы Му, твой одноклассник — настоящая знаменитость!
Чжун Тун была поражена внешностью Цзян Яня и отлично запомнила его роскошный автомобиль, особенно тот счастливый номер на номерном знаке — невозможно забыть.
Поэтому сейчас она была в полном шоке, трясла Цзы Му и визжала от возбуждения.
— Да.
Цзы Му отреагировала спокойно, не желая раскрывать никаких подробностей о Цзян Яне.
http://bllate.org/book/9371/852589
Готово:
