Только когда дед издал короткое «хм», она опомнилась. Увидев, что у него ещё осталось немного сил, тут же прильнула к нему с детской жалобой:
— Дедушка, я и правда не знала, что вы всё это время поддерживали старшего брата. Сегодня наговорила столько глупостей и расстроила вас… Простите меня.
Дед холодно фыркнул:
— Кто его поддерживает? Сам не понимает, с кем связался. Теперь, чтобы спасти ему жизнь, кроме как уехать из Шанхая, ничего не остаётся.
Она знала: за суровыми словами скрывается мягкое сердце. Но чем дольше она обдумывала его фразу, тем отчётливее слышала в ней скрытый смысл.
Дед бросил на неё пронзительный взгляд:
— Что, взрослые дела показались тебе интересными? Хочешь дальше расспрашивать?
— Я… нет же.
— В прежние времена я бы связал его по рукам и ногам — даже если бы пришлось пустить в ход плеть, как делал с твоим отцом. Тот же канат уже опутывал твоего отца, та же плеть уже хлестала его спину. Упрямство рода Линь передаётся из поколения в поколение. Хоть ноги переломай — всё равно не удержишь того, кто решительно уходит.
Поддерживай его или нет — всё равно сделает по-своему. Остаётся только помогать, разве что кровь его — кровь рода Линь. — Он посмотрел на неё. — Чжи-эр, возможно, сейчас ты с восхищением смотришь на то, как твой брат и другие ради идеалов бросаются вперёд, не щадя себя, и тебе самой хочется последовать их примеру. А потом, глядя на тех, кто боится смерти, станешь презирать их… Но пойми: для родителей, для семьи лучше, чтобы их дети были трусами и прожили спокойную, безопасную жизнь, чем мучились вот такими страхами.
В глазах Линь Юйпу блеснули слёзы, но перед Бо Юнем он не позволил себе ни капли слабости — это тоже было своего рода жертвой.
— Дедушка, со старшим братом всё будет в порядке, — её рука легла поверх его морщинистой ладони. — Мне и самой еле удаётся за собой следить, да и я очень боюсь смерти, так что не волнуйтесь.
Дед глубоко вздохнул:
— Неужели думаешь, я совсем ослеп? Третья внучка — родная сестра Бо Юня, а стоит мне прикрикнуть, как она и рта не раскроет. А ты? Ты вся в отца. Боюсь, в будущем превзойдёшь даже старшего брата.
Она торопливо заверила, что такого не случится. Даже Фу-сюй, сидевший за рулём, усмехнулся:
— Пятая мисс, ведь мистер Бо Юнь уже рассказал всем, как вы переодевались в газетного мальчишку.
Юнь Чжи остолбенела.
К счастью, дед не стал копать глубже, лишь строго велел ей, вернувшись домой, никому не рассказывать о деле брата и больше не вмешиваться.
Она, конечно, согласилась.
На следующий день дед покинул Шанхай и вернулся в Сучжоу. Через несколько дней во всех мелких газетах начали появляться «компроматы» на старшего брата. Вскоре университет Данань вывесил объявление об увольнении. В особняке Линь надолго повисла тень скорби.
В такие моменты Юнь Чжи особенно ощущала, что скрывать правду — лучше, чем раскрывать. По крайней мере, теперь все думают, будто брат просто уехал переждать бурю, и когда всё уляжется, можно будет попросить деда простить его и позволить вернуться.
Сначала Юнь Чжи думала, что Чу Сянь, родная сестра Бо Юня, хоть немного расстроится после его отъезда. Но вскоре поняла: из всей семьи меньше всех переживала именно третья сестра.
Не только училась как обычно, но и продолжала ходить на клубные собрания, давать частные уроки — её жизнь словно ничуть не изменилась. Юй Синь три дня подряд рыдала из-за старшего брата, пока её двойные веки не стали ещё глубже. Однажды утром, сидя за завтраком и наблюдая, как Чу Сянь, как всегда, рассматривает себя в зеркало и красит губы помадой, она не выдержала:
— Третья сестра! Тебе совсем не жаль Бо Юня?
Чу Сянь ответила:
— Когда он уходил из дома, разве думал о том, что мы будем за него переживать?
Фраза прозвучала запутанно, и Юй Синь не сразу поняла:
— Что ты имеешь в виду?
— То, что переживания всё равно ничего не изменят. — Чу Сянь мельком взглянула на коробку рядом с Юнь Чжи. — Хотя… нельзя сказать, что они совершенно бесполезны. Например, пятая сестра ворвалась в комнату деда и устроила истерику — и это, похоже, сработало.
Бросив эти слова, она вышла из столовой. Юй Синь недовольно покосилась на Юнь Чжи:
— Ты что, теперь носишь этот Prada постоянно?
Юнь Чжи:
— Четвёртая сестра, не говори глупостей. Это явно перепутали посылку, я собираюсь её вернуть.
От одного упоминания этой сумочки у неё голова начинала болеть.
После их встречи в театре «Луаньфэнмин» Чжу Чжилань стала часто её искать. Каждая встреча — обед в дорогом ресторане, билеты в театр, полдня уходит впустую. Конечно, ей тоже хотелось чаще видеться с Сяоци, но учёба отнимала слишком много времени — свободное время оставалось только по выходным.
Найти родную сестру — и видеться всего раз-два в неделю, да ещё и тайком, по предварительной договорённости! Маленькому Сяоци это, конечно, не нравилось.
Ему не хотелось быть «братом, спрятанным в тени». Но он боялся, что если прямо заявит об этом… всё равно ничего не добьётся, а только расстроит сестру. Поэтому решил действовать окольными путями: завалить её подарками, чтобы она поняла — настоящий родной брат гораздо щедрее и заботливее, чем те, у кого она живёт.
В тот же вечер в особняк Линь пришла посылка — маленькая сумочка из замши. Отправитель не указан, получатель — «мисс Линь Юнь Чжи».
Когда вся семья собралась вокруг, пятая мисс не знала, как объясниться, и соврала, будто заказала её сама.
Но оказалось, что сумка — новинка из Милана, стоит более тысячи серебряных долларов. Юй Синь принесла журнал, сравнила — и лица всех стали ещё мрачнее.
Тогда она поспешно заявила, что заказывала не эту модель, и, скорее всего, магазин ошибся.
Эта отговорка звучала неубедительно, и неизвестно, поверили ли ей. Зато случайно раскрылась тайна: дедушка тайком подкармливал внучку из своего «чёрного» кошелька.
После ужина, проходя мимо сада, она услышала, как третья тётушка говорила первой тёте:
— Раньше ты ещё предлагала нанять для пятой внучки репетитора. Посмотри теперь — у неё денег куры не клюют! Ты бы себе такую сумку не купила, а она даже глазом не моргнула. И теперь на ваши деньги будет оплачивать свои «нужды».
Первая тётя вздохнула:
— Раньше, когда Чу Сянь хотела купить одежду, я заставляла выбирать между двумя дорогими вещами. А пятой внучке никогда не отказывала. Но в таком возрасте такая расточительность… Конечно, стоило бы сделать замечание, но ведь деньги дал отец, так что и сказать-то нечего.
В ту ночь Юнь Чжи чуть не помчалась в «Луаньфэнмин» и не порвала Сяоци в клочья. Но боялась, что ночные прогулки вызовут новые сплетни, и всю ночь ворочалась в постели, решив утром обязательно швырнуть эту проклятую сумку брату и заставить его всё исправить.
Однако, едва она пришла в школу, её окружили девочки.
— Говорят, это весенняя коллекция Милана этого года! Такую вообще нельзя заказать!
— Я видела у кузины из Гонконга классическую модель — кожа у неё светится! Юнь Чжи, а у тебя такая же?
Юнь Чжи поспешила ответить, что нет. Кто-то другой тут же спросил:
— А госпожа Лай в прошлый раз не такую же потеряла?
— Точно! У неё была с сине-зелёными чешуйками. Линь, у тебя такая же?
За окном Юй Синь, скрестив руки на груди, с недовольным видом наблюдала за тем, как её сестру осматривают, как экспонат. Увидев, что Нин Ши с друзьями остановился и смотрит внутрь класса, она подбежала к ним. Ци Ань, недоумевая, указал пальцем:
— Что там происходит?
— Моя пятая сестра купила Prada, и теперь весь женский пол школы пришёл её осматривать.
Чжоу Шулинь удивился:
— Та самая деревенская сестра?
Юй Синь пожала плечами и, улучшив момент, принялась жаловаться:
— Дедушка подарил! Вот почему она такая крутая. Папа раньше говорил, что ей повезло мало, а теперь я вижу — мне повезло меньше! Моих карманных денег не хватит даже на одну такую сумку.
Нин Ши нахмурился:
— Ну и что, что дал карманные? Всё равно шум поднимать.
Юй Синь топнула ногой:
— Эй, Нин Ши! Ты несправедлив! В прошлый раз я потратила сто долларов на туфли — и ты сказал, что это расточительно. А эта сумка стоит почти тысячу!
Нин Ши неловко кашлянул:
— Твои ноги быстро растут, столько пар обуви всё равно носить недолго. А сумка — другое дело… Купишь хорошую — прослужит долго. Это даже экономия получается.
Юй Синь остолбенела. Ци Ань и остальные расхохотались. Она уже готова была возмутиться, но её оттолкнули. Обернувшись, она узнала стройную фигуру и сразу сникла:
— Госпожа Лай, вы что, не смотрите, куда идёте?
Госпожа Лай даже не удостоила её взглядом и направилась прямо в класс. Девочки тут же расступились. Юнь Чжи уже начала успокаиваться, но тут госпожа Лай остановилась у её парты и спросила:
— Говорят, ты купила сумку, как у меня.
Юнь Чжи:
— А вы кто?
Аура госпожи Лай мгновенно дрогнула. Кто-то рядом пояснил за неё:
— Да это же дочь директора школы, госпожа Лай! Ты что, не знаешь?
Юнь Чжи пригляделась — вспомнила, что на том банкете Чу Сянь спорила именно с ней.
Кажется, слышала, что два года назад, когда школы Хуачэна разделились на мужскую и женскую, у Чу Сянь был серьёзный соперник — дочь заместителя директора. Но так как они учились в разных классах, она не обращала внимания.
За госпожой Лай следовал целый отряд поклонниц, и выглядело это весьма угрожающе. Даже Сюй Иньши, сидевшая позади, встала. Но Юнь Чжи оставалась спокойной:
— А кто вам сказал, что моя сумка такая же, как у вас?
— Чу Сянь. Разве она не твоя сестра? Неужели не говорила?
Выходит, Линь Чу Сянь, чтобы доставить ей неприятности, даже свою давнюю соперницу подключила.
Юнь Чжи сказала:
— Нет. Это ошибка отправки. Сегодня как раз собиралась вернуть. Потому и коробку с собой принесла.
Госпожа Лай явно не поверила:
— Если это ошибка, зачем тогда возвращать? Почему бы не оставить себе такой подарок?
— Верно! — подхватили другие.
Юнь Чжи нахмурилась. Только что кто-то упомянул, что госпожа Лай потеряла сумку. Вдруг та решит обвинить её?
Пока она колебалась, одна из подружек госпожи Лай резко вырвала коробку и, раскрыв её, вытащила сумку. Госпожа Лай взяла её, внимательно осмотрела и тут же потемнела лицом:
— Это моя сумка, госпожа Линь. Как вы это объясните?
Хотя Юнь Чжи уже догадывалась, что может произойти, всё равно опешила, когда обвинение прозвучало так прямо.
Госпожа Лай и без того была главной звездой школы, а статус дочери замдиректора добавлял ей веса. Её слова звучали, как удар колокола в суде — все замерли. Две девочки даже начали тыкать в Юнь Чжи пальцами:
— Я же говорила! Откуда у деревенской девчонки Prada?
— Именно! Её сестра и то не может себе такого позволить.
Юнь Чжи даже не встала, лишь уставилась на госпожу Лай и протянула руку:
— Верните.
— Это моя сумка, — сказала госпожа Лай.
— Госпожа Лай, вы что, ловите воров без доказательств?
— На моей сумке из-за транспортировки осталась складка на задней стороне. У вашей — тоже. — Госпожа Лай указала на сумку. Действительно, посередине виднелась неглубокая складка. — Я потеряла её в школе несколько дней назад, а сегодня вы принесли точно такую же. Неужели мир так мал?
Юнь Чжи уже собиралась ответить, но тут раздался голос Нин Ши:
— Тогда, госпожа Лай, позвольте и мне зайти к вам домой, взять любой предмет и заявить, что царапины на нём совпадают с царапинами у меня дома. Получается, вы тогда украдёте мои вещи?
Если бы это сказал кто-то другой, прозвучало бы как хамство. Но раз заговорил молодой господин Нинь — всё изменилось. Все знали, что его отец — член совета директоров школы. Он стоял, засунув руки в карманы, и толпа автоматически расступилась. Между ним и госпожой Лай, разделёнными одной партой, возникло нечто вроде противостояния Чу и Хань.
Госпожа Лай не испугалась:
— Неужели молодому господину так понравилась роль героя, спасающего красавицу, что захотелось повторить? У старшекурсницы дел по горло, некогда играть в детские игры.
Она нарочно не назвала его по имени, а сразу обратилась «молодой господин», подчеркнув, что он младше на два курса, и напомнила всем об их прошлом конфликте — драке с Фу Вэнем, тоже из-за Юнь Чжи. Так зрители заранее решили, что он просто в очередной раз защищает её.
Юнь Чжи даже не успела его остановить, как Нин Ши запрокинул голову:
— Чтобы быть героем, нужно сначала сыграть злодея, верно? Раз уж вы так заняты, госпожа старшекурсница, лучше занимайтесь своими делами. А то, что вы пришли сюда, к младшим, отбирать модные сумки… выглядит не очень красиво.
Услышав слово «отбирать», госпожа Лай наконец сникла:
— Выходит, у молодого господина не только зрение плохое, но и слух тоже отказал? Или, может, в большом Шанхае надоело общаться с благовоспитанными девушками, и теперь вам интереснее всякие воришки?
Юй Синь, услышав, как оскорбляют Нин Ши, взъярилась и закатала рукава:
— Ты на кого напала?!
Сюй Иньши тоже не выдержала:
— Госпожа Лай, по одной складке обвинять в краже — это разве справедливо?
Юй Синь поддержала:
— Конечно! Кто знает, может, вы сами увидели складку и решили, что сумка ваша? Притворяетесь, будто разбираетесь в брендах, а на деле просто пытаетесь прицепиться!
http://bllate.org/book/9369/852438
Готово:
