Цайго, уловив настроение момента, изобразила на лице смесь искреннего изумления и радости, прикрыла рот ладонью и воскликнула:
— Боже правый! Да это же поистине великая радость! Госпожа дружит с наложницей Сунь Цзеюй — неудивительно, что так щедро одарила нас всех!
Она приняла из рук Цайсян два серебряных слитка, глаза её засияли, и она опустилась на колени, выражая благодарность. На сей раз Цяо Цзюньъюнь, к всеобщему удивлению, даже не пыталась её остановить, лишь добавила:
— Вам всем следует благодарить старшую сестру Лянминь. Сейчас она носит под сердцем ребёнка, и если вы получили милость, то должны искренне молиться за её благополучие.
Услышав это, Цайго и Люйэр вместе со всеми служанками в комнате немедленно преклонили колени:
— Служанки благодарят госпожу и наложницу Сунь за щедрость!
Цяо Цзюньъюнь слегка приподняла брови, сделала глоток чая и небрежно махнула рукой:
— Вставайте. Главное — чтобы у вас было доброе сердце.
Она уже собиралась велеть Цайго рассказать, какие слухи та разведала, как вдруг появилась Цяо Мэнъянь. Поболтав немного о пустяках, сёстры остались наедине, и Цяо Цзюньъюнь, не в силах больше ждать, прогнала всех лишних и, подмигнув Цайго, нетерпеливо спросила:
— Ну же, теперь можешь говорить?
Цайго тут же изобразила возбуждение, приблизилась и понизила голос:
— Служанка узнала самую горячую новость, которая сейчас обсуждается во всём императорском городе… Госпожа слыхала когда-нибудь о надзирателе по имени Линь Чжэнци?
Цяо Цзюньъюнь нахмурилась, пытаясь вспомнить, и повернулась к сестре:
— Сестра, это имя кажется знакомым. Ты не слышала о нём?
Цяо Мэнъянь задумалась на миг и вдруг воскликнула:
— Помню! В тот год, когда мама готовила новогодние подарки, она упоминала этого строгого чиновника и говорила, что он человек непреклонный, в глаза которому нельзя пылинки допустить.
Цяо Цзюньъюнь всё ещё не могла вспомнить, что именно их мать говорила об этом человеке, и растерянно спросила:
— Цайго, а что такого интересного происходит в доме этого господина?
Цайго, будто боясь, что её подслушают, присела на корточки и, положив локти на стол, заговорила шёпотом:
— Мальчик из кондитерской рассказал мне: господин Линь Чжэнци из учёной семьи, его знания и без того вне всяких похвал, но особенно он славится своей непреклонной честностью. Естественно, характер у него крайне суровый, и он терпеть не может ничего, что нарушает этикет и законы. Госпожа и старшая сестра, вероятно, не знают, но у этого господина есть единственная дочь, которая пятнадцать лет назад, едва достигнув совершеннолетия, была одной из самых прославленных девушек в столице. Однако именно эта, казалось бы, завидная наследница устроила своему отцу страшный скандал шестнадцать лет назад.
— А? Что случилось? Неужели она совершила какую-то глупость? — недоумевала Цяо Мэнъянь.
Цяо Цзюньъюнь тоже смотрела на Цайго с горящими глазами, требуя продолжения.
Цайго машинально облизнула губы и ещё больше понизила голос:
— Шестнадцать лет назад вдруг распространились слухи, будто эта госпожа Линь забеременела до замужества, и это подтвердилось. Представьте себе, госпожа и старшая сестра: такой позор для человека, чья честь всегда была безупречна! Говорят, господин Линь чуть не исключил дочь из родословной. Если бы не защита госпожи Линь, на свете давно бы не было этой девушки!
Цяо Цзюньъюнь, хоть и знала эту тайну заранее, всё равно притворилась потрясённой и, прикрыв рот, воскликнула:
— Небеса! Как такое вообще возможно? Незамужняя беременность — это же ужаснейший позор! Наверное, семья Линь после этого и шагу не могла ступить в столице!
Цайго кивнула:
— Репутация рода Линь действительно сильно пострадала. Авторитет господина Линя при дворе резко упал, и поскольку он нарушил одно из трёх правил надзирателя — «бережно хранить честь», прежний император понизил его в должности. Но… к счастью, у рода Линь были заслуги перед троном, поэтому его всего лишь перевели в Министерство ритуалов на должность шестого ранга, где он занимается подготовкой церемоний. Из-за упадка в делах господин Линь перестал следить за внутренними делами дома, и потому его дочь смогла прожить в особняке ещё пять лет под защитой госпожи Линь, пока не родила ребёнка, отца которого никто не знал.
— Пять лет? А что потом? — Цяо Цзюньъюнь играла роль любопытного ребёнка.
— Увы, в конце концов под давлением семьи она вышла замуж за коллегу своего отца — пожилого чиновника, который искал вторую жену. Прошло ровно десять лет, — вздохнула Цайго, явно сочувствуя судьбе несчастной девушки.
— Десять лет… — прошептала Цяо Цзюньъюнь, а затем небрежно поинтересовалась: — Неужели госпожа Линь так и не назвала отца ребёнка? Если она отказывалась раскрыть имя того, кто… тогда неудивительно, что её выдали за такого старика. Кстати, что стало с тем ребёнком?
Она надула губы, будто недовольная таким концом истории.
Цайго, видя, что обе госпожи заинтересованы, поспешила выложить всё, что узнала:
— Госпожа Линь до самого конца отказывалась называть отца. Господин Линь, видимо, был в отчаянии и запер дочь во внутреннем дворике, где она и родила. После рождения ребёнка его поначалу тоже держали в стороне. Но странное дело: вскоре пошли слухи, что господин Линь начал чрезвычайно баловать свою внучку, дал ей фамилию Линь и даже нарёк Линь Чэньэ. Люди говорили, что, раз уж у него больше не будет детей, господин Линь просто смирился с судьбой. Поэтому, когда десять лет спустя объявили, что госпожа Линь Сюйюань выходит замуж за пожилого чиновника, все были в шоке.
— Неужели… — Цяо Мэнъянь осторожно предположила, — этот старый чиновник и был отцом ребёнка? Может, именно поэтому через шесть лет после скандала её и выдали за него?
Хотя идея казалась абсурдной, в контексте всей этой истории она звучала наиболее правдоподобно.
Цайго не знала правды и лишь смущённо ответила:
— Мальчик из кондитерской сказал, что так думают все в народе. Ведь после того как маленькая госпожа Линь переехала в дом Бай, её сразу переименовали в Бай Чэньэ и стали баловать больше, чем родных детей старого господина Бай! Так что… в общем, слухи именно такие, но служанка точно не знает.
Из слов Цайго Цяо Цзюньъюнь выделила три важных отличия от прошлой жизни. Во-первых, в прошлом Линь Чэньэ переехала в дом Бай в возрасте десяти лет, а не пятнадцати. Во-вторых, она всегда носила фамилию Линь и никогда не меняла её на Бай. В-третьих, жизнь в доме Бай была для неё невыносимой — говорили, что если бы её не отправили во дворец, её бы выдали замуж за кого попало ради выгоды.
Исходя из этих трёх пунктов, Цяо Цзюньъюнь поняла: события начали расходиться с прошлым ещё до её возвращения. Или, возможно… детали изменились! Услышав, что Бай Чэньэ так любима в доме Бай, она даже засомневалась: не ошиблась ли она в своих воспоминаниях?
Цайго не знала, что госпожа погрузилась в размышления, и продолжала:
— То, что служанка хотела рассказать… точнее, то, о чём сейчас весь город говорит, напрямую связано с этой маленькой госпожой… то есть, с госпожой Бай Чэньэ.
Цайго продолжила:
— В прошлом месяце госпожа Бай Чэньэ отметила церемонию джицзи, и сразу же множество выдающихся молодых людей стали свататься к ней. Улицы кипели, её сравнивали с небесной феей, и все ждали, кому же достанется такая красавица!
— И только-то? — равнодушно отозвалась Цяо Мэнъянь. — В столице полно таких выдающихся девушек. Да и мама как-то упоминала: старый господин Бай, хоть и скоро уйдёт в отставку, но его род и ученики, занявшие посты при дворе, всё ещё представляют серьёзную силу. Такую партию будут оспаривать все. Тем более что госпожа Бай — совершенство, и её популярность вполне объяснима.
Цяо Цзюньъюнь кивнула, но взглядом подгоняла Цайго дальше.
Та нервно сглотнула и произнесла самое главное:
— Дом Бай отверг все самые выгодные предложения! Говорят, они даже пригласили наставницу из дворца, чтобы обучать госпожу этикету. Цель, госпожа, вы сами понимаете…
К удивлению Цайго, Цяо Цзюньъюнь лишь на миг прищурилась, а затем снова стала спокойной:
— Всё ясно: хотят испытать удачу и поймать высокую должность. Ничего особенного. Цайго, сегодня ты принесла скучные новости.
Цайго украдкой взглянула на Цяо Мэнъянь — та тоже слушала вполуха, явно не заинтересованная. Тогда служанка робко напомнила:
— Хотя госпоже Бай исполнилось пятнадцать только в прошлом месяце, на великое избрание могут претендовать все девушки, достигшие этого возраста. До него осталось меньше двух месяцев… Как же так получилось, что они упустили такой шанс и вдруг передумали?
Цяо Цзюньъюнь даже не дрогнула, продолжая пить чай, и лишь презрительно фыркнула:
— Люди переменчивы. Наверное, её вдохновила удача наложницы Лянминь и захотелось повторить её путь. Только не думает ли она, что такое величие ей по плечу?
Все в комнате решили, что госпожа заступается за Сунь Лянминь, и невольно стали относиться к Бай Чэньэ с неодобрением.
Цяо Цзюньъюнь будто не замечала их настроения и, постучав пальцем по лбу Цайго, спросила:
— Есть ещё что-нибудь интересное? Расскажи.
Цайго высунула язык и, отбросив недоумение по поводу поведения дома Бай, весело заговорила:
— Служанка ещё узнала про вкусные рестораны! Мальчик из кондитерской сказал, что в новом «Лоу Цзюйсянь» подают самый настоящий «Опьяняющий цыплёнок» во всём городе. А ещё…
Цяо Цзюньъюнь время от времени кивала, изображая интерес, но мысли её давно унеслись далеко.
В прошлой жизни Линь Чэньэ была необычайно красива — иначе Вэнь Жумин не рискнул бы поссориться с императрицей-матерью, чтобы тайно привести её во дворец. Теперь же её зовут Бай Чэньэ.
Когда-то Бай Чэньэ не хотела участвовать во втором великом избрании, и дом Бай тоже был против, чтобы она привлекала внимание. Поэтому ещё до первого избрания, когда ей было слишком мало лет, её тайно обручили с младшим сыном дружественного рода — ничем не примечательным повесой. Тогда Бай Чэньэ не возражала.
Но спустя три года, через два месяца после второго великого избрания, она вдруг изменила решение. Кто-то помог ей встретиться с Вэнь Жумином во время его редкого выезда из дворца, и она произвела на него неизгладимое впечатление. Так она вошла во дворец и получила беспрецедентную милость. Однако из-за чрезмерной любви императора её ненависть вышла из-под контроля. Она начала интриговать против Цяо Цзюньъюнь, но в итоге раскрылась.
На самом деле, Бай Чэньэ была жертвой. Кто-то убедил её, что Цяо Цзюньъюнь — её враг, и она бездумно нападала на неё. Лишь перед смертью она узнала правду: обе они были лишь пешками в чужой игре. В отчаянии она попыталась отравить Вэнь Жумина, но была предана собственной служанкой и окончила жизнь ужасной казнью. Какая трагедия…
Именно поэтому в этой жизни Цяо Цзюньъюнь хотела найти Бай Чэньэ, раскрыть правду и объединиться с ней. Перед смертью в прошлой жизни она узнала о группе «остатков рода Шэнь» при дворе. Она знала, что Бай Чэньэ — последняя наследница рода Шэнь, и если её истинное происхождение осталось в тайне, значит, кто-то специально манипулировал ситуацией. Возможно, этот человек хотел, чтобы после смерти Бай Чэньэ и раскрытия её личности он смог выследить и захватить «остатки рода Шэнь».
Судя по всему, этим человеком был Хэнский князь.
Но кое-что всё ещё не сходилось: если Хэнский князь действительно контролировал «остатки рода Шэнь», почему в следующем году он сам был разоблачён как изменник и в юном возрасте поседел от горя? Неужели и он, как Бай Чэньэ, был предан своими людьми? Или, может, те самые «остатки рода Шэнь», возглавляемые Фэнцюй, узнав, что князь погубил последнюю наследницу рода Шэнь, отомстили ему, раскрыв его заговор?
http://bllate.org/book/9364/851423
Готово:
