— Несправедливо? — всхлипнула Юэ Жун. — Мамка Лю — человек второй тётушки, разве я осмелилась бы безосновательно обвинять вас! — Она указала на двух дрожащих служанок позади себя. — Они собственными глазами видели, как вы подняли руку на мою мать. А старшая служанка матери, Лу Сюэ, уже всё созналась. Не хотите ли услышать, что именно она наговорила?
Лицо мамки Лю исказилось от ужаса, и она рухнула прямо на пол. Госпожа Ван зажмурилась и, не открывая глаз, приказала:
— Взять её! Пусть получит по домашнему уложению!
Госпожа Мэй, стоявшая за ней, при упоминании имени Лу Сюэ на мгновение замерла, а затем побледнела как полотно. Однако она опустила голову, и никто — ни гости, ни тем более Юэ Жун — не заметил перемены в её лице.
— Госпожа! Пощадите! — закричала мамка Лю, не веря своим ушам. — Я столько лет вам служу! Даже если нет заслуг, то хоть труды должны что-то значить…
Госпожа Ван лишь слабо махнула рукой в её сторону и покачнулась, будто вот-вот потеряет сознание.
Её личная служанка, сообразительная и проворная, тут же подхватила госпожу и гневно выкрикнула:
— Ты совершила подлость, предав доверие госпожи и ранив её сердце до глубины души! Как ты ещё осмеливаешься просить милости! Взять её!
Так мамку Лю и увели.
Госпожа Ван с глубоким раскаянием посмотрела на свою «племянницу», но Юэ Жун опередил её:
— Благодарю вас, вторая тётушка, за то, что встали на мою сторону. Я всегда знала: вы искренне заботитесь обо мне и о моей матери. Но у меня к вам ещё одна просьба…
Госпожа Ван едва сдерживала дрожь в веках — её тошнило от этой показной учтивости, но выказать это было нельзя.
— …Говори, — скрипнула она зубами.
Автор примечает:
Сын наследного князя: Сейчас я сам сдеру с тебя эту фальшивую шкуру!
Госпожа Ван: …Меня подставили эти болваны! Это не по мне!
Сын наследного князя: Ага. Тогда давай вместе разберём старые счёты!
Госпожа Ван: …Твоя жена уже сто лет назад со мной всё рассчитала! Вы двое — настоящие демоны! (ノ｀Д)ノ
— Мать и так больна, а теперь ещё и такое пережила — совсем расстроилась. Лекарь Е недавно говорил, что ей необходимо полное спокойствие и ни в коем случае нельзя подвергать её новым потрясениям. Поэтому я хочу перевезти её в своё поместье на востоке города, чтобы там она могла отдохнуть и прийти в себя. Как только состояние стабилизируется, я немедленно верну её обратно…
От этих слов госпожу Ван чуть не подбросило на месте.
Забрать госпожу Лю из дома графа Гуанъаня? Ни за что!
Пусть она и ненавидела эту свекровь, которая столько лет давила на неё своим авторитетом, но если та сейчас уедет в поместье дочери, весь город загудит: «Графский дом издевается над вдовой, лицемер и жесток!» И тогда им с мужем не выстоять в столице — кто станет иметь дело с теми, кто «не смог ужиться даже с бедной сумасшедшей»?
— Дитя моё, твои слова разумны, — мягко возразила госпожа Ван, — но зачем тебе самой этим заниматься? У нас в западной части города есть прекрасное тихое поместье. Давай отправим тётю туда. Обещаю: пришлю лучших слуг и сделаю всё, чтобы подобного больше не повторилось!
Она даже горько улыбнулась:
— Если тебе всё же неспокойно, можешь прислать своих людей — пусть присматривают.
«Неплохо соображает», — прищурился Юэ Жун и перебил её:
— Вторая тётушка, вы преувеличиваете. Как я могу сомневаться в вас? Просто в моём поместье есть природный термальный источник — он чудесно успокаивает нервы и помогает выздоровлению. Вот я и подумал: ради материнского здоровья стоит попросить вас разрешить.
Госпожа Ван на миг лишилась дара речи.
«Эта чёртова девчонка раньше только кулаками махала, а теперь научилась колоть мягкой иглой?!»
Внутри у неё всё кипело, но голос она заставила звучать ласково:
— Я понимаю твою заботу, но ведь бабушка так тревожится о тётушке… Надо дождаться её возвращения и спросить разрешения. Иначе она вернётся, а тётушки нет — разволнуется же!
Она пыталась выиграть время, ссылаясь на долг перед старшими. Но Юэ Жун уже принял решение вырвать мать из этого ада и не собирался отступать:
— По правде говоря, так и следовало бы поступить. Но мать сейчас в ужасном состоянии — я не смею медлить ни минуты. Не волнуйтесь, вторая тётушка: когда бабушка вернётся, я лично объяснюсь с ней и попрошу прощения. Сейчас главное — спасти мать.
Госпожа Ван в ужасе раскрыла рот, но Юэ Жун не дал ей и слова сказать:
— Ци Лу, немедленно отвези госпожу Лю в поместье. И пошли за лекарем Е. Как только завершится обряд совершеннолетия шестой барышни, я тут же приеду.
Ци Лу внешне выглядела разгневанной, но внутри была совершенно ошеломлена.
Она и представить не могла, что всё повернётся так внезапно. Её госпожа давно мечтала забрать мать из графского дома, но каждый раз графство находило повод отказать — ведь формально они были правы. Су Цзинь пробовала не раз, но безуспешно, и в конце концов временно отказалась от этой идеи. Вместо этого она договорилась с третьей женой графа, госпожой Мэй: та должна была присматривать за второй женой и тайно помогать госпоже Лю.
Госпожа Мэй, хоть и робкая, была умницей. Подумав немного, она согласилась — ведь даже будучи младшей женой, она всё равно госпожа и могла легко оказывать незаметную поддержку.
В обмен Су Цзинь обещала использовать свой статус супруги наследного князя Чжэньбэя, чтобы поддержать третью ветвь семьи и детей госпожи Мэй. Именно поэтому она и согласилась быть цзычжэ на обряде шестой барышни — чтобы укрепить их союз.
А теперь всё решилось само собой, ещё до начала церемонии…
Ци Лу посмотрела на посиневшую от ярости госпожу Ван и на испуганную госпожу Мэй, потом на своего молодого господина — с красными от слёз глазами, полного тревоги за мать, но при этом невероятно достойного и благородного, даже более изящного и трогательного, чем настоящая супруга наследного князя. В голове у служанки полная неразбериха.
«Столько усилий, столько ударов — и ничего не добились… А тут всего пара фраз — и всё готово? Где же тот слабак, о котором все говорили?..»
Но тут же вспомнила: «Фу, фу, фу! Какой слабак! Мой молодой господин — перерождённый небесный божественный дух! Для него разве трудно сотворить невозможное?»
Осознав это, Ци Лу мгновенно пришла в себя, энергично кивнула и, словно молния, выскочила за дверь, направляясь во двор госпожи Лю.
Госпожа Ван попыталась её остановить, но не успела. Лицо её стало багрово-чёрным от бешенства. Окружающие дамы, наблюдая за этим, начали наперебой уговаривать её:
— Супруга наследного князя движима чистой сыновней любовью! Позвольте ей, графиня!
— Да, обычно мать не живёт у замужней дочери, но ведь госпожа Лю сейчас лечится! И супруга наследного князя же сказала: как только поправится — сразу вернёт. Зачем так переживать?
— Верно! А насчёт старшей госпожи — она сама объяснится с бабушкой. Вам не о чем беспокоиться…
Госпожа Ван смотрела на этих женщин, которые якобы сочувствовали, но на самом деле с наслаждением наблюдали за её унижением, и вдруг всё потемнело в глазах.
— Госпожа! — визгнула служанка, подхватывая её.
Юэ Жун взглянул — на этот раз она действительно потеряла сознание.
***
Так эта сцена и закончилась: госпожу Ван унесли прочь в бессознательном состоянии.
Юэ Жун собрался с мыслями и с грустным, обеспокоенным, но решительным видом извинился перед всеми, особенно перед госпожой Мэй и шестой барышней.
Гости тут же засыпали его утешениями, только госпожа Мэй осталась бледной, и её улыбка выглядела крайне натянуто.
Сначала Юэ Жун подумал, что она злится — ведь сегодня важнейший день в жизни её дочери, и хотя скандал начался до наступления благоприятного часа, всё равно атмосфера испорчена. Естественно, она расстроена.
Но вскоре он понял: она не злится. Она боится. И чувствует вину.
Когда их взгляды случайно встретились, женщина вздрогнула, быстро отвела глаза и больше не смела смотреть в его сторону.
«Интересно… — подумал Юэ Жун. — Почему она так ведёт себя? Что скрывает? Чего боится?»
Ведь Су Цзинь говорила, что третья ветвь семьи всегда заботилась о них с матерью, и именно поэтому она согласилась быть цзычжэ на обряде шестой барышни. Значит, отношения должны быть тёплыми. Так почему же госпожа Мэй так нервничает?
— Госпожа, настал благоприятный час! Начинайте церемонию! — раздался голос третьего господина, входившего в зал.
Госпожа Мэй очнулась и поспешила встать вместе с мужем. Как родители шестой барышни, они должны были встречать гостей и произносить вступительные слова.
Юэ Жун вежливо поклонился дяде и занял своё место цзычжэ, точно следуя инструкциям Су Цзинь.
Церемония прошла гладко, без малейшего сбоя.
Юэ Жун был доволен. Увидев, что гости начали расходиться, он тоже собрался уходить, но вдруг его окликнула госпожа Мэй.
Хотя он и чувствовал, что с ней что-то не так, его больше волновало состояние матери, да и не знал он, какие тайны связывают Су Цзинь и эту женщину. Он решил просто сообщить жене, чтобы та была начеку. Но госпожа Мэй сама подошла первой…
Глаза Юэ Жуна блеснули. Он развернулся с той же изящной грацией, что и Су Цзинь, и мягко улыбнулся:
— Третья тётушка?
От этой улыбки госпожу Мэй чуть не разрыдало.
«Как же она стала страшной! Раньше, если кто-то её злил, максимум — пару дней в постели валялся. А теперь…»
Она вспомнила, как госпожа Ван онемела от её слов, как публично с неё содрали маску доброты, и как та в итоге упала в обморок. От ужаса у госпожи Мэй задрожали колени.
«Слишком жестоко… По-настоящему жестоко!»
— Третья тётушка, вам нездоровится? Почему вы так побледнели? — участливо спросил Юэ Жун, не подозревая о её страхе. Его улыбка стала ещё теплее.
Госпожа Мэй дрогнула и инстинктивно отступила на два шага:
— Простите! На этот раз… это моя вина! Обещаю, такого больше не повторится!
Юэ Жун был ошеломлён:
— …А?
«Что она несёт?»
Хотя внутри он был в полном недоумении, внешне остался невозмутим и даже слегка приподнял бровь, отчего его выражение лица стало ещё более загадочным.
Госпожа Мэй, уверенная, что сейчас последует порка, не выдержала. Она поспешно отослала всех слуг и, дрожа от страха и вины, заговорила:
— Лу Сюэ — моя служанка, но я и не думала, что она станет помогать мамке Лю! Я правда ничего не знала о том, что мамка Лю… издевалась над тётей! Хотя признаю: это моя халатность. Обещаю, разберусь до конца и обязательно дам вам ответ!
«Лу Сюэ — её человек?» — удивился Юэ Жун и прищурил красивые миндалевидные глаза. А потом он вгляделся в поведение госпожи Мэй: никакого высокомерия, только почтение и почти раболепие…
«Хм… Похоже, я случайно раскопал кое-что интересное?»
Внутри он был поражён, но внешне сохранил ту же невозмутимую, доброжелательную улыбку.
Госпожа Мэй, видя, что он молчит, ещё больше занервничала, но всё же продолжила:
— Мы же сотрудничаем уже много лет! За всё это время, кроме этого случая, я всегда хорошо заботилась о тётушке… Когда её обижали, именно я сообщала вам… Теперь, конечно, тётушка уехала, но она ведь всё равно остаётся главной госпожой Дома Графа Гуанъаня и однажды вернётся. Так может, наше сотрудничество…
Госпожа Мэй боялась Су Цзинь не только потому, что та могла её избить, но и потому, что могла разорвать их союз. Третья ветвь — младшая, и в доме её постоянно унижали. Только благодаря поддержке Су Цзинь, супруги наследного князя Чжэньбэя, они наконец обрели хоть какое-то положение. Госпожа Мэй уже вкусилa плоды этой выгоды и не хотела возвращаться к прежней нищенской жизни. Поэтому она и поспешила признать вину, не дожидаясь упрёков.
Её поведение, лишённое всякого достоинства старшей, другим показалось бы постыдным или смешным. Но для неё главное — реальная выгода.
http://bllate.org/book/9322/847675
Готово:
