Она раскрыла рот, чтобы закричать, но вода хлынула ей в горло так стремительно, что она не смогла издать ни звука.
Вскоре конечности Сюй Дэнхуэй обмякли. Сквозь мутнеющее сознание она увидела, как из её тела вырвались два золотистых сияния — будто нечто родное и неразрывно связанное с ней навсегда покидало её.
Сюй Дэнхуэй беспомощно протянула руку, пытаясь ухватить эти светящиеся точки, но даже поднять ладонь уже не было сил.
Она была младшей и самой любимой дочерью в семье Сюй. Родители и братья обожали её. При рождении ей предрекли зловещую судьбу, но отец, будучи мастером фэн-шуй, сумел усмирить её карму и позволил дочери дожить до совершеннолетия целой и невредимой. А потом она встретила Пань Мэйлуна. Увидев того мужчину впервые, она сразу поняла: за такого она хочет выйти замуж.
Но отец сказал, что она — «звезда полного одиночества», приносящая гибель детям, мужу и родителям. В родительском доме, где правит её отец, всё будет в порядке — беды минуют. Но если выйдет замуж, то не пройдёт и пяти лет, как Пань Мэйлун погибнет насильственной смертью.
Тем не менее она всё равно вышла за него.
И действительно, вскоре после свадьбы у мужа началась внезапная болезнь. Тогда, когда их чувства были особенно крепки, она пришла к отцу и на коленях умоляла спасти Пань Мэйлуна. Отец решился изменить её судьбу вопреки небесам.
А самым благоприятным по карме человеком оказался зять Пань Мэйлуна — Чжоу Цзяпин.
Отец чудом справился с переносом кармы. Что же до Пань Мэйфэн и её мужа, которым досталась часть этой злой судьбы, — никто не заботился, сколько им ещё осталось жить.
Сюй Дэнхуэй думала, что её ненавистной свояченице осталось недолго — от силы два-три года. Но те оказались удивительно живучими и пережили свой роковой срок, прожив ещё несколько лет. Однако отец заверил её: та карма, что перешла к супругам, даст им лишь половину её собственного жизненного срока. Скоро они погибнут насильственной смертью.
Сюй Дэнхуэй ненавидела Пань Мэйфэн. Она сама — «звезда полного одиночества» — вынуждена была годами держаться за жизнь благодаря усилиям отца. Почему же свояченица, ничего для этого не делая, получила столь благоприятную карму и природную удачу для мужа?
Последняя мысль Сюй Дэнхуэй перед тем, как потерять сознание, была такой: это её карма, и больше никто не отнимет её. Она больше не хочет жить в постоянном страхе.
Она находилась в родительском доме. В последний момент, прежде чем окончательно провалиться во тьму, Сюй Дэнхуэй наконец вырвалась из водяного столба и пронзительно закричала:
— Папа!
Из соседней комнаты немедленно раздался испуганный возглас Сюй Чжиго:
— Хуэй-эр!
В тот же миг на горе Юньсяо прогремел гром, и молния ударила прямо в красное сияние, клубящееся внутри драконьего пульса.
Кровавый Цилинь поднял копыта и заревел, взметнув голову к небу.
* * *
Вскоре водяной столб опал, и две золотистые искры — одна яркая, другая слабая — вернулись обратно, вонзившись в бровные точки Чжоу Цзяпина и Пань Мэйфэн.
Чжоу Шань наконец перевела дух. Напряжение, которое до этого держало её на ногах, исчезло, и она рухнула на землю.
Если бы обмен кармами прошёл неудачно или произошёл сбой, Чжоу Цзяпин и Пань Мэйфэн могли погибнуть, а она сама подверглась бы сильному откату.
Хотя вероятность такого исхода была ничтожно мала, Чжоу Шань не осмеливалась расслабляться. К счастью, всё удалось.
Лицо Чжоу Шань побледнело, но она всё же слабо улыбнулась. Вскоре кармы вернулись на свои места, водяной столб исчез, а шесть бамбуковых трубок упали на землю. Наклеенные на них талисманы обратились в пепел.
В тот самый момент, когда трубки коснулись земли, лицо Чжоу Шань вспыхнуло яркой краснотой, и она выплюнула на землю кровавый фонтан.
— Божества четырёх сторон! — громко произнесла она. — Эта кровь — дар от Шань Цы. Примите её и возвращайтесь на свои места!
Кровь мгновенно впиталась в землю, и зловещая инь-ци, окутывавшая двор, постепенно рассеялась, открыв взору ясную лунную ночь.
Чжоу Шань взглянула сквозь пальцы на серповидную луну и не удержалась от улыбки. Изменить карму вопреки небесам — дело непростое, но она сразилась с небом и победила!
Отдохнув немного в медитации и восстановив силы, она почувствовала лёгкое колебание ци во дворе. Не выдавая себя, Чжоу Шань выпрямилась и обошла круг из рассыпанного риса. Вскоре она обнаружила несколько мест, где рис был сдвинут, а на нём… маленькие бумажные человечки.
Рис пропитался липкой кровью, поэтому человечки не успели ускользнуть. Их конечности дёргались, пытаясь выбраться из клейких зёрен. Почувствовав что-то, бумажные фигурки все разом повернули круглые головы в сторону Чжоу Шань.
Хотя у них не было черт лица, ощущение, будто за тобой наблюдают сразу семь-восемь безликих созданий, было жутким и пугающим.
Это была техника «Бумажная армия», схожая с её собственными бумажными журавлями. Такие бумажные создания служили глазами заклинателя: всё, что видели они, видел и он сам.
Чжоу Шань поняла, что её обнаружили, но ей было всё равно. Щёлкнув пальцами, она подожгла бумажных человечков, разорвав связь между ними и их хозяином.
Она быстро привела двор в порядок и вернула людей в дом, но гвозди для запечатывания гроба и красные верёвки пока не сняла.
Эти предметы надёжно защитят от обычных злоумышленников. Её дела ещё не закончены, и нельзя допустить, чтобы задний двор вспыхнул пожаром.
Чжоу Шань взяла кинжал, глубоко вдохнула, легко оттолкнулась ногой от стены и, совершив несколько прыжков, исчезла в ночном небе.
Вскоре она достигла горы Юньсяо.
Гора была окружена мощным массивом фэн-шуй, отсекающим внешние взгляды и звуки. Однако её око мудрости оставалось открытым, и она ясно видела всё, что происходило внутри.
Золотой дракон и кровавый Цилинь сражались среди гор.
Время от времени гремели глухие раскаты грома. Цилинь сильно проигрывал: будучи существом инь, он страдал под ударами небесной молнии, направленной на него из-за драконьего пульса — источника ян-энергии. Его кроваво-злобное сияние уже почернело от ударов, а сам Цилинь выглядел жалко.
Чжоу Шань, скрестив руки, с интересом наблюдала за этим зрелищем.
Цилинь быстро заметил её:
— Помоги!
Чжоу Шань улыбнулась:
— Не помогу.
Она выпустила Цилиня именно для того, чтобы тот следил за даосскими практиками. Но он оказался слишком жадным: завидев драконий пульс на горе Юньсяо, решил поглотить его и усилить свою силу. Теперь получил по заслугам — врезался в непреодолимую преграду!
Цилинь в панике потерял контроль над боевой техникой и вскоре оказался прижатым к земле когтями дракона. Его душа вот-вот должна была рассеяться.
Тогда Чжоу Шань неспешно вмешалась. Её кинжал вылетел из руки со свистом и с громким звоном вонзился в дракона, пригвоздив его к скале мощной волной злых духов.
Человек, который следовал за ней с самого уезда, увидев кинжал, резко сбился с дыхания:
— Как семейная реликвия рода Сюй оказалась у тебя?!
Чжоу Шань медленно обернулась и увидела пожилого мужчину в костюме «чжуншань», державшего в руках чёрный духовой инструмент.
Он был весь чёрный, но на его вершине имелись несколько отверстий, из которых время от времени просачивалось фиолетовое сияние — явно магический артефакт.
Сюй Чжиго с ненавистью уставился на неё:
— Где мой сын? Почему его артефакт у тебя?
Чжоу Шань холодно ответила:
— Тот дядя средних лет? Умер.
Её слова прозвучали так легко, но в них таилось столько презрения, что Сюй Чжиго взорвался от ярости.
Его лицо исказилось в звериной гримасе, и он несколько раз подряд процедил сквозь зубы:
— Хорошо… Хорошо… Раз ты сама попала мне в руки, я принесу тебя в жертву моему артефакту — отомщу за сына!
Чжоу Шань усмехнулась и лениво постучала ногтем по собственному:
— Ты слишком много болтаешь.
Смешно! Принести её в жертву артефакту? Интересно, выдержит ли старик такой груз.
Чжоу Шань слегка подняла руку:
— Камни четырёх сторон, слушай мой приказ!
Она — богиня горы, и гора Юньсяо — её территория.
Скалы задрожали и полетели в сторону Сюй Чжиго. Тот в спешке поднял духовой инструмент, чтобы защититься. Приложив его ко рту, он протрубил в него несколько раз. Только тогда Чжоу Шань поняла: это вовсе не жезл, а духовой инструмент.
Из артефакта Сюй Чжиго вырвались вопли призраков и демонов, разнеся первые несколько камней в прах. Но тут же на него обрушились новые, ещё более крупные валуны, которые надёжно прижали его к земле. Вскоре артефакт вылетел из его рук, и сам Сюй Чжиго оказался погребённым под каменным завалом.
Чжоу Шань покачала головой с сожалением:
— Да ты совсем никуда не годишься.
Сюй Чжиго в ужасе воскликнул:
— Кто ты такая?!
Какой древний демон мог воспитать ученицу, обладающую столь высокой силой в столь юном возрасте?
Чжоу Шань не собиралась отвечать. Легко пошевелив пальцем, она заставила камни окончательно поглотить его.
Сюй Чжиго отчаянно закричал:
— Предок!
Драконий пульс тут же издал пронзительный стон. Земля на горе Юньсяо задрожала, и вертикальные гробы в семейной усыпальнице начали расшатываться, будто что-то готовилось вырваться наружу.
Чжоу Шань насторожилась. Наконец-то.
С самого начала она подозревала: современные даосские школы в Поднебесной пришли в упадок, настоящих даосских кланов почти не осталось. Сюй Чжиго, хоть и был мастером фэн-шуй, никогда не обучался классическим даосским искусствам — знал лишь оккультные приёмы низшего порядка.
Как он осмелился изменять карму вопреки небесам и устанавливать массив Запирающего Дракона?
Оказывается, род Сюй пошёл ещё дальше: они стали поклоняться злому духу прямо в своей семейной усыпальнице. Совсем не боялись, что предки явятся к ним во сне!
Теперь понятно, откуда здесь столько гробов — это их родовая усыпальница.
Место действительно обладало отличной ци: предки рода Сюй изначально хоронили своих усопших в вертикальных гробах, создав «место стрекозы, касающейся воды», чтобы принести благословение потомкам.
Но их потомки оказались ничтожными: несмотря на защиту драконьего пульса, род пошёл на убыль. И вот однажды, неизвестно в каком поколении, они начали кормить в усыпальнице злого духа.
Тот учил их оккультным искусствам, а они в ответ собирали души своих предков, питая его мощной инь-ци. Злой дух выбрал это место именно из-за драконьего пульса — чтобы использовать его благостную энергию для избежания небесных кар.
Поэтому Чжоу Шань не заметила странностей под землёй при первом посещении.
Не отводя взгляда от чёрной жижи, бурлившей из-под земли, Чжоу Шань ткнула пальцем в красную родинку на своём лбу:
— Старина, сегодня тебе придётся выйти на арену и помочь мне уничтожить этого злого Тайсуя!
Тайсуй, также известный как «мясистый лингчжи», считается в легендах эликсиром бессмертия. В «Бэньцао ганму» сказано: «Мясистый лингчжи похож на плоть. Он прикреплён к большому камню и имеет голову и хвост. Красный — как коралл, белый — как жир, чёрный — как лак, зелёный — как оперение попугая, жёлтый — как пурпурное золото; все они прозрачны и блестят, словно лёд».
Однако то, что выползало из земли, было злым Тайсуй, пропитанным инь-ци мёртвых. Его употребление не даровало бы бессмертия — скорее всего, привело бы к немедленной смерти.
Злой Тайсуй быстро показался из чёрной жижи. Его тело покрывали отвратительные опухоли, из которых сочилась та самая жижа. Самое жуткое — на голове у него росло десятка полтора детских лиц.
Значит, именно он был объектом поклонения в тех ритуалах Сбора душ для продления жизни!
Улыбка сошла с лица Чжоу Шань:
— Нечисть!
Красная родинка на её лбу вспыхнула золотым светом, и из третьего глаза вылетела сияющая золотом книга. На обложке трёхмерными иероглифами значилось: «Книга о пути и добродетели».
Сюй Чжиго на земле побледнел от ужаса:
— Священное сокровище Трёх Чистот! Откуда у тебя Священное сокровище Трёх Чистот?!
Злой Тайсуй тоже почуял опасность и попытался бежать.
Но было поздно. Огромная «Книга о пути и добродетели» медленно раскрылась и накрыла его целиком.
Из тела Тайсуя стремительно вырвался ядовитый зеленоватый пар, шипя и испаряясь.
Тайсуй издал последний стон — и вот-вот должен был превратиться в лужу гноя…
В этот момент кровавый Цилинь рванул к книге и одним глотком проглотил злого Тайсуя.
Чжоу Шань мгновенно втянула «Книгу о пути и добродетели» и гневно крикнула:
— Ты сошёл с ума?!
«Книга о пути и добродетели» хранила её заслуги, и всё её содержимое было наполнено золотым сиянием добродетели — величайшим врагом таких существ инь, как Цилинь.
Цилинь молчал, только запрокинул голову и проглотил Тайсуя.
Когда всё было съедено, он наконец испугался:
— Это существо очень полезно для моей практики.
На самом деле он вовсе не собирался поглощать драконий пульс — тот был слишком чист и благостен, и его употребление навредило бы Цилиню. А вот злой Тайсуй, напитанный инь-ци, был идеальной пищей.
Цилинь почти не видел света дня и был заточён на тысячу лет. Его разум был далёк от мудрости Чжоу Шань. Хотя он и был свиреп, он прекрасно понимал: против Чжоу Шань ему не выстоять.
Чжоу Шань холодно усмехнулась:
— И почему я должна была отдать тебе этого Тайсуя?
С помощью «Книги о пути и добродетели» можно было очистить Тайсуя от злых духов, уничтожить его яд — и тогда этот мясистый лингчжи стоил бы целое состояние.
Цилинь знал, что был неправ, и виновато опустил голову.
Гнев Чжоу Шань ещё не утих. Она показала ему пресс-папье в виде Цилиня:
— Возвращайся обратно.
Поглаживая пресс-папье, она зловеще улыбнулась и метнула его в драконью пещеру:
— Раз тебе так нравится есть злых духов, сейчас наешься вдоволь.
Те злые духи внизу всё равно не могли переродиться — пусть лучше Цилинь съест их. Это сэкономит ей время на уборку.
http://bllate.org/book/9295/845186
Готово:
