Она всё это время была осторожна — лишь бы Нин Янь ничего не заподозрила. Каждое лето или когда надевала одежду с низким вырезом, она обязательно снимала подвеску.
Нин Янь почувствовала знакомство только потому, что старый господин Нин знал: этот нефрит — изделие высочайшего качества. Поэтому он однажды попросил у Шэнь Маньчжи и внимательно осмотрел его в своём кабинете. В тот момент Нин Янь как раз находилась там же.
Шэнь Маньчжи пробыла в психиатрической больнице всего несколько дней, когда Цзинь Еханю позвонил сам директор клиники: кто-то пытался силой увезти её оттуда.
Когда Цзинь Ехань и Нин Янь прибыли на место, они увидели человека, угрожавшего взорвать всю больницу, лишь бы забрать Шэнь Маньчжи.
— Ты вообще чего хочешь? — ледяным тоном спросил Цзинь Ехань.
Гу Мочжо ответил с вызывающей, почти дьявольской усмешкой:
— Эта женщина чуть не сделала Янь-Янь инвалидкой и едва не разрушила всю её жизнь. Разве справедливо держать её здесь, где её кормят и поят, будто она гостья?
— Это тебя не касается! — Цзинь Ехань даже не скрывал презрения к Гу Мочжо.
Тот фыркнул:
— Похоже, старший брат совсем не заботится о своей жене.
Нин Янь отреагировала так же резко, как и Цзинь Ехань:
— Мы с мужем… нет, точнее, дела наших родителей — не твоё дело, неблагодарный младший!
Видимо, она действительно прочно засела в голове этой фразой «старший брат — как отец и мать», раз постоянно тычет ему ею в лицо?
Однако Гу Мочжо пришёл сюда именно затем, чтобы расправиться со Шэнь Маньчжи, и не собирался отступать. Поэтому он сменил тактику и обратился к Цзинь Еханю:
— Старший брат, я нашёл для этой женщины прекрасное место, где она до конца дней будет жалеть о том, что причинила Янь-Янь столько боли. Неужели ты всё равно не позволишь мне увести её?
Хотя он и вернулся в прошлое, многие воспоминания оставались обрывочными. Но за последние дни ему удалось собрать воедино достаточно фрагментов.
В прошлой жизни Шэнь Маньчжи и её дочь каким-то образом познакомились с Гу Цзыяном. Если бы не их интриги, Гу Цзыян никогда бы не узнал, где находится Гу Мочжо, и не смог бы шантажировать его жизнью Нин Янь, заставив вернуться в семью Гу. А к тому времени, как он вернулся, Нин Янь уже погибла в огне.
Как же он мог простить Шэнь Маньчжи после этого?
Гу Мочжо наклонился ближе к Цзинь Еханю и что-то прошептал ему. Цзинь Ехань слегка прищурился, уголки его губ изогнулись в хищной усмешке, и он одним словом ответил:
— Хорошо.
Нин Янь не могла поверить своим ушам. Цзинь Ехань согласился отдать Шэнь Маньчжи Гу Мочжо? От этого известия её будто парализовало.
— Что вам сказал наш «сынок-братец»? — с любопытством спросила она Цзинь Еханя.
Едва она договорила, как оба мужчины одновременно повернулись к ней и в один голос ответили:
— Тебе знать не надо!
Нин Янь замерла, моргая от удивления. Братья же, смутившись, откашлялись и отвели глаза друг от друга.
Она рассмеялась. Да уж, настоящие братья!
Шэнь Маньчжи кричала и сопротивлялась, но Гу Мочжо приказал заткнуть ей рот и силой увёз.
После того как Шэнь Маньчжи увезли, Гу Мочжо подошёл к Нин Янь, но та с отвращением отстранилась.
Он, однако, не обиделся и даже не стал показывать своего обычного ледяного характера. Напротив, он ласково спросил:
— Я решил для старшей невестки такую огромную проблему. Не угостишь ли меня обедом в благодарность?
Даже если бы она была самой тупой на свете, после всего, что он сделал, она бы уже поняла его намерения. Иначе она просто идиотка.
Но этот мерзавец, видимо, страдает манией кровосмешения? Он ведь отлично знает, что она — его старшая невестка, и всё равно без стыда и совести называет её так прямо в лицо!
Цзинь Ехань, молчавший до этого, просто поменялся с ней местами, встав между ней и Гу Мочжо, и крепко обнял её, демонстративно заявляя о своих правах.
В узких глазах Гу Мочжо мелькнул многозначительный блеск:
— Старший брат чересчур скуп ко мне. Неужели даже обед, который старшая невестка хочет угостить, тебе жаль?
Нин Янь уже порядком устала от его приставаний. Она резко остановилась и обернулась к нему:
— Ты, похоже, совсем возомнил себя выше всех? Хочешь, я выложу в сеть твои чёткие фото без цензуры? Буду раздавать по рублю за штуку!
Она сделала паузу и добавила:
— Особенно тем, кто любит мужчин. Пускай любуются тобой в тишине ночи и представляют себе всякие приятности.
Лицо Гу Мочжо сразу позеленело.
Как он только мог забыть об этом!
Он глубоко осознал: нужно как можно скорее вернуть те фотографии. Иначе, пока он будет в такой зависимости, как ему приблизиться к ней? Его цель — увезти её — станет недостижимой!
Одним ударом Нин Янь добилась своего, но теперь Цзинь Ехань был заинтригован:
— Какие ещё чёткие фото?
— Не твоё дело, — махнула она рукой с явным отвращением. — Лучше не знай — ушей не замарашь и глаза не испортишь.
Гу Мочжо снова почувствовал себя плохо.
Ведь он — наследник рода Гу, богат, красив до безумия и обладает идеальной фигурой с длинными ногами. Если бы люди узнали, что у него есть чёткие фото без цензуры, многие заплатили бы любые деньги, лишь бы поклоняться им. А для неё это вдруг «замарать уши и испортить глаза»?
Перед тем как уйти, Нин Янь похлопала Гу Мочжо по плечу и с торжествующим видом заявила:
— Запомни: если ещё раз посмеешь быть неуважительным к матери, я бесплатно раздам твои фото всем желающим!
Под её насмешливым взглядом она взяла Цзинь Еханя под руку и гордо удалилась.
Нин Янь знала, что Нин Чэнхуэй нашёл свою родную дочь, и искренне радовалась за него. Но теперь, в её положении, возвращаться в дом Нин было бы неуместно, да и не хотелось мешать их трогательному воссоединению.
Она аккуратно оформила наследство, оставленное старым господином Нин, поручила специалистам оценить его стоимость и перевела соответствующую сумму на счёт Нин Чэнхуэя.
Каждая вещь из наследства хранила в себе воспоминания и тепло прошлых лет, и расстаться с ними она не могла. Поэтому, долго думая, решила: вещи оставить себе, а деньги вернуть.
Недавно, когда она зашла в университет, случайно увидела, как Нин Чэнхуэй оформлял документы для своей дочери в Пекинский университет. Издалека она заметила, как он буквально светится от счастья и энергии.
Видимо, всё дело в том, что он нашёл родную дочь.
Она невольно задумалась: а если бы её родные родители узнали, что она жива, стали бы они так же радоваться и волноваться? Или… или, может, им вовсе не хочется видеть её?
Гнев к Шэнь Маньчжи вновь вспыхнул в ней. Если бы не эта женщина, она никогда бы не разлучилась со своими родителями.
Раньше она уже почти перестала думать о Шэнь Маньчжи, но теперь ей отчаянно хотелось узнать, где та сейчас и что с ней сделал Гу Мочжо. Только тогда её ярость и ненависть немного утихнут.
Цзинь Ехань тихо открыл дверь спальни и увидел Нин Янь, стоявшую у окна в белом платье. Серебристый лунный свет окутывал её, делая похожей на лунную фею. Но он заметил в её глазах горящий огонь гнева и глубокую обиду.
Он не стал её беспокоить, бесшумно вышел и закрыл дверь.
Вернувшись в кабинет, Цзинь Ехань взял с письменного стола пачку сигарет, вытряхнул одну, зажал в зубах и прикурил.
Сквозь тонкий дымок его чёрные глаза казались ещё глубже и загадочнее. О чём он думал — никто не знал.
Спустя долгое время он потушил догоревший окурок и, наконец, взял телефон.
На другом конце, увидев входящий вызов, Гу Мочжо едва заметно усмехнулся. Одной рукой он нажал кнопку ответа и приложил трубку к уху, другой продолжая вытирать мокрые волосы полотенцем:
— Старший брат сам звонит мне? Я растроган до слёз.
Цзинь Ехань не стал тратить время на пустые слова:
— Устрой так, чтобы Янь-Янь увидела Шэнь Маньчжи.
Гу Мочжо замер. Даже рука с полотенцем застыла в воздухе.
Цзинь Ехань сам просит его организовать встречу с Нин Янь? Даже если бы он снова переродился, он не поверил бы в такое.
Он прекрасно помнил, как в прошлой жизни Цзинь Ехань изо всех сил мешал ему увидеть Нин Янь, боясь, что она вспомнит их общее прошлое. Он даже не давал ему шанса приблизиться к ней.
— Почему? — спросил Гу Мочжо.
Цзинь Ехань не ответил, лишь коротко бросил:
— Чем скорее, тем лучше.
И положил трубку.
Он знал: только увидев, в каком ужасе живёт Шэнь Маньчжи, Нин Янь сможет хоть немного облегчить груз ненависти и боли, накопившийся в ней за две жизни.
Вернувшись в спальню, Цзинь Ехань тихо подошёл к ней и обнял её сзади. Нин Янь почувствовала запах табака и уже хотела поднять голову, но его низкий, бархатистый голос прозвучал над ней:
— Завтра Гу Мочжо отвезёт тебя посмотреть на Шэнь Маньчжи.
Нин Янь сначала опешила, а потом крепко обняла его за талию и потерлась щекой о его грудь:
— Ты меня лучше всех понимаешь!
На самом деле, даже без Гу Мочжо он уже давно подготовил свой план для Шэнь Маньчжи. Но он считал его слишком жестоким и боялся, что это травмирует Нин Янь, поэтому и не действовал.
План Гу Мочжо выглядел мягче, но Цзинь Ехань прекрасно понимал, что это значит для Шэнь Маньчжи. Каждый её день теперь — сплошная мука.
— Если тебе покажется, что наказание слишком мягкое, скажи мне. Я добавлю ей «ингредиентов», — с нежностью произнёс он.
Его всепрощающий тон мгновенно поднял ей настроение, и она, не скрывая своенравия, весело кивнула:
— Хорошо!
На следующий день, сразу после обеда, Гу Мочжо позвонил. Нин Янь быстро накинула куртку и выбежала из дома.
Его машина уже ждала у подъезда. Нин Янь без церемоний села на переднее пассажирское место и приказала:
— Поехали!
Гу Мочжо повернулся к ней. Неужели, подумал он, она стала такой же властной и неразумной, потому что долго живёт с Цзинь Еханем?
Машина не заводилась. Нин Янь раздражённо посмотрела на него:
— Чего застыл? Вези уже!
Гу Мочжо тихо вздохнул, но с доброй улыбкой протянул руку и слегка потрепал её растрёпанные волосы.
Она отмахнулась:
— Так относишься к своей старшей невестке-матери? Неблагодарный!
Лицо Гу Мочжо снова вытянулось:
— Ты не можешь просто забыть об этом? Кажется, ты боишься, что я забуду, кто ты такая.
Нин Янь наклонилась к нему и зло прошипела:
— Не. Мо. Гу!
Они доехали до загородной виллы, остановились у ворот роскошного особняка, и Гу Мочжо отстегнул ремень:
— Выходи!
Он провёл её внутрь. Слуги почтительно кланялись ему:
— Молодой господин!
По их поведению Нин Янь поняла: Гу Мочжо обладает огромным авторитетом в роду Гу.
Обойдя главное здание, они подошли к боковому корпусу, где их уже ждал Гу Цин. Гу Мочжо спросил:
— Ну как?
Гу Цин взглянул на Нин Янь:
— Старый господин только что пришёл в себя.
Нин Янь не понимала, что за тайну они разыгрывают, но Гу Мочжо схватил её за запястье и потянул к двери:
— Пошли!
Едва они вошли, как раздался пронзительный, истошный крик женщины.
Этот голос Нин Янь узнала мгновенно. Она вопросительно посмотрела на Гу Мочжо.
Тот ничего не объяснил, лишь повёл её дальше.
Крики становились всё страшнее. Гу Мочжо подвёл её к лестнице и остановился на площадке, глядя вниз, будто наблюдал за зрелищем.
Внизу, сидя в инвалидном кресле, старик с длинным кнутом методично хлестал женщину. Та, покрытая ранами, съёжилась у его ног, дрожа и не смея пошевелиться.
Нин Янь не ожидала, что снова увидит Шэнь Маньчжи в таком виде.
Старик бросил кнут, открыл рядом стоящий ящик с инструментами и вытащил шило, которое с силой вонзил в тело женщины.
Её душераздирающий вопль заполнил всё пространство.
Затем последовали сигареты: раскалённые красные окурки прижигали кожу, и Нин Янь даже представила, как раздаётся шипение.
Не дожидаясь её вопросов, Гу Мочжо сам пояснил:
— Это бывший глава рода Гу, отец моей матери. У него сильная склонность к насилию, которая с возрастом переросла в манию и приступы бешенства. Я отправил Шэнь Маньчжи ухаживать за ним.
Он назвал своего деда «отцом матери», что ясно говорило об их враждебных отношениях.
Жизнь Шэнь Маньчжи теперь была хуже смерти.
http://bllate.org/book/9263/842364
Готово:
