Кто бы мог подумать, что Юй Ся так глубоко накопила обиду на неё в душе.
Юй Ся с горечью выпалила:
— Мисс Цинь отдала мне место главной танцовщицы, потому что оно по праву принадлежит мне, а не потому что ты, Тан Нинь, уступила его мне.
— Юй Ся, — произнесла Тан Нинь, слегка сжав губы, — я ничего не уступала. Честно говоря, моя травма — это просто несчастный случай.
— Сначала я не считала тебя жалкой, но теперь мне тебя действительно жаль.
Тан Нинь выговорилась одним духом, собрала свои вещи и покинула танцевальный зал.
Добравшись домой как раз перед началом ливня, она почувствовала, как мелкие капли дождя, пронизанные холодом, проникают ей под кожу до самых костей.
У подъезда стоял автомобиль с военными номерами. Она бросила на него мимолётный взгляд. Сейчас ей было не до злости — лишь тягостная подавленность и полное нежелание разговаривать. Опустив голову, она медленно поднялась по лестнице.
Ли Сымин, зажав сигарету между пальцами, заметил, что она идёт, даже не глядя под ноги, и явно чем-то расстроена.
Он затушил сигарету и шутливо окликнул:
— Эй, малышка, сегодня ты, похоже, не в духе?
Тан Нинь вспомнила события того вечера и вдруг осенило:
— Вы друг Чэн-дяди.
— Ага, верно. Видимо, у тебя хорошая память, — улыбнулся Ли Сымин. — Похоже, твоя нога уже зажила.
Ей действительно повезло: именно благодаря Ли Сымину Чэн Хуайсу вовремя обработал её рану. Тан Нинь заставила себя улыбнуться:
— Да, спасибо вам, дядя.
Ли Сымин чуть не поперхнулся, лицо его исказилось:
— Малыш, тебе нужно звать меня «большой брат», а не «дядя»!
Тан Нинь, сохраняя невинное выражение лица, безжалостно добавила:
— Но ведь вы друг моего маленького дяди.
Ли Сымин окончательно сдался.
Эта девчонка выглядела такой послушной, но на деле оказалась очень находчивой и упрямой.
Тан Нинь естественно перевела разговор на Чэн Хуайсу:
— Чэн-дядя дома?
— Он разговаривает по телефону, — ответил Ли Сымин.
Подняв бровь, он с насмешкой спросил:
— Малышка, угадай: с мужчиной или женщиной он говорит?
Сердце её вдруг забилось, словно песочные часы, отсчитывающие последние мгновения: чем быстрее истекало время, тем сильнее становилось желание узнать правду.
Слишком юна была она ещё, чтобы скрыть волнение и сделать вид, будто ей всё равно.
Тан Нинь затаила дыхание:
— С женщиной?
— Верно, именно с женщиной.
В ту же секунду сердце её тяжело опустилось.
И сладость, и кислинка — всё вертелось вокруг одного человека, точь-в-точь муравьи, грызущие изнутри, постепенно разрушая её самообладание.
Но в следующий миг Ли Сымин весело пояснил:
— Это наш военный психолог. Проводит плановые консультации.
Тан Нинь мысленно фыркнула на него: «Как же он любит держать в напряжении!»
Стараясь сохранить невозмутимость, она осторожно завела речь:
— У одной моей подруги есть старший брат — действующий военнослужащий. До сих пор не женат, девушек нет, родители уже в отчаянии.
Классический пример «друга, которого нет».
Ли Сымин сразу всё понял и рассмеялся так, что плечи его задрожали:
— Так ведь это почти про твоего Чэн-дядю?
Получив нужный ответ, она медленно кивнула, и глаза её засияли всё ярче.
Ли Сымин призадумался и вдруг воскликнул:
— Чёрт, да ты любопытна, особенно когда дело касается твоего Чэн-дяди!
Неизвестно, когда Чэн Хуайсу вышел из комнаты. Простая чёрная футболка и брюки ничуть не делали его небрежным — он стоял, стройный и холодный, словно один во всём мире.
Мужчина спокойно произнёс, голос его звучал отчётливо и сурово:
— Ли Сымин, не ругайся при моей девочке.
Ли Сымину тут же надели клеймо «растлителя несовершеннолетних», и возразить он уже не мог.
А для Тан Нинь чувство, что её защищает Чэн Хуайсу… было совсем неплохим.
Возможно, из-за сегодняшней усталости после репетиций перед сном у неё закружилась голова, и сил даже на решение задач не осталось. Она рано легла в постель.
Посреди ночи её начало жечь изнутри, горло пересохло.
Теперь понятно, почему перед сном она чувствовала себя так плохо: попала под дождик и теперь, похоже, простудилась.
Язык её был сухим. Натянув пушистые тапочки, она спустилась на первый этаж.
В гостиной горячей воды не оказалось, поэтому Тан Нинь просто налила воду в чайник и поставила кипятить.
Пока вода грелась, веки её стали невыносимо тяжёлыми, и она незаметно уснула, прислонившись к дивану.
Чэн Хуайсу проснулся рано. Через голосовой помощник узнал, что сейчас около четырёх тридцати утра. За окном, скорее всего, ещё царила ночная тьма.
Он натянул футболку и взял трость, чтобы спуститься вниз.
За всё это время он уже запомнил, сколько ступенек на лестнице и где находится поворот.
Спустившись, Чэн Хуайсу положил трость на пути к лестнице и начал ежедневную реабилитационную тренировку.
Ощупывая пространство впереди, он сделал ещё один шаг — и рука его коснулась чего-то гладкого и прохладного.
Выше — хлопковое платье, край которого задрался.
Холод от прикосновения мгновенно превратился в пламя, бушующее по всему телу, будто раскалённая лава катилась прямо по сердцу.
Чэн Хуайсу нахмурился, стараясь сохранить хладнокровие.
На диване слышалось ровное, тихое дыхание спящей девушки.
Он не видел, но мог представить себе: в бледном лунном свете девушка свернулась калачиком в углу дивана, щёки белее снега, совершенно беззащитная.
— Тан Нинь? — голос его прозвучал хрипловато.
Она спала чутко. Сквозь сон, различив его силуэт при лунном свете, Тан Нинь сначала подумала, что это сон.
Но когда он позвал её ещё раз — вполне реально — она резко села, и край её ночного платья описал в воздухе дугу.
— Маленький дядя, мне кажется, у меня жар… Очень хочется пить...
Даже после нескольких часов сна температура не спала, да и воды перед сном она так и не выпила. Голос её был слабым и прерывистым.
Вспомнив про кипяток на кухне, Тан Нинь потянулась к тапочкам, но ноги подкосились, и она инстинктивно ухватилась за руку Чэн Хуайсу.
Он сдержал эмоции и мягко сказал:
— Сначала поднимемся наверх.
Раньше в военном училище Чэн Хуайсу всегда был первым в физподготовке: бег с нагрузкой, стрельба — всё давалось ему легко. Даже потеряв зрение, он ни разу не прекращал тренировок.
Поэтому, когда мир закружился перед глазами Тан Нинь, она оказалась у него на плече — легко и уверенно.
Её тело прижималось к его твёрдым плечевым костям, и она впервые по-настоящему ощутила, что значит «потерять равновесие».
Будто плывя по бескрайнему океану, она крепко вцепилась в единственное спасение.
Одной рукой он аккуратно пригладил подол её платья, не позволяя себе ни малейшего лишнего прикосновения.
Но когда она продолжила беспокойно ёрзать, Чэн Хуайсу предупредил строгим тоном:
— Лежи спокойно.
Автор говорит: «Чэн-дядя: „Если девочка не слушается — надо её отшлёпать“ (шутка)».
Забыла сказать: сейчас у меня много дел, поэтому график обновлений будет фиксированным — каждый день около десяти утра.
В этой главе разыгрывается десять красных конвертов.
Спасибо за питательные растворы, дорогие ангелы: я (9 бутылок); Юнь (1 бутылка).
Огромное спасибо за вашу поддержку! Обязательно продолжу стараться! Спасибо тем, кто голосовал или поил меня питательными растворами в период с 23 августа 2020 г., 10:25:38 по 24 августа 2020 г., 09:39:24!
Спасибо за питательные растворы, дорогие ангелы: я (9 бутылок); Юнь (1 бутылка).
Огромное спасибо за вашу поддержку! Обязательно продолжу стараться!
Девушка тихонько всхлипнула, но тут же заглушила звук в горле.
Совсем рядом она чувствовала древесный аромат Чэн Хуайсу — лёгкий и едва уловимый.
Поскольку её несли на плече, Тан Нинь не знала, куда деть руки, и осторожно ухватилась за уголок его рубашки, словно бездомный зверёк.
Чэн Хуайсу уже мог подниматься по лестнице без трости, хотя и медленнее обычного.
Но главное — обеспечить безопасность Тан Нинь, поэтому одной рукой он крепко держался за перила.
Тан Нинь ощущала, как другая его рука, широкая и сильная, прижимает её ноги, и тепло сквозь тонкую ткань хлопкового платья передаётся прямо в тело.
Сердце её колотилось всё быстрее, будто два маленьких шарика неслись навстречу друг другу.
Наконец они добрались до её комнаты. Чэн Хуайсу толкнул дверь и, дойдя до кровати, остановился.
«Хорошо, — подумала Тан Нинь, — если он ещё немного не опустит меня, точно заметит, как сильно я покраснела от того, что он меня несёт».
Мужчина опустился на одно колено у края кровати и наклонился вперёд, двигаясь с невероятной нежностью.
Тан Нинь оказалась на постели, вся в поту, будто её и вправду жаром палило.
Девушка перевернулась на синих простынях и увидела, как мужчина навис над ней: чёткая линия подбородка, выступающий кадык — всё казалось необычайно красивым.
Правда, этот момент длился всего мгновение.
Чэн Хуайсу выпрямился, снова став таким же холодным, как обычно:
— Закройся одеялом.
В комнате не горел свет, и в полумраке его присутствие ощущалось как немое давление.
— Жарко... — тихо возразила она, пальцы крепко сжимали край одеяла, но натягивать его не собиралась.
Если бы Чэн Хуайсу сейчас видел, он бы понял: лицо её покраснело до невозможности, а грудь волновалась неровным дыханием.
Обычная просьба, но в его ушах прозвучала как детская капризная просьба.
Она простудилась из-за дождя — значит, нужно пропотеть, чтобы быстрее выздороветь.
Чэн Хуайсу тихо произнёс:
— Ниньнинь, будь умницей.
На самом деле, в его словах не было приказа, но они звучали так завораживающе, что уши Тан Нинь покраснели, и она послушно накрылась одеялом.
Впервые она услышала, как он называет её «Ниньнинь». Помимо удивления, в груди разлилась тёплая радость.
Раньше между ними будто стояла преграда: то «Тан Нинь», то «малышка».
Он не знал, что близкие всегда звали её именно так — Ниньнинь.
Осмелев, она спросила:
— Маленький дядя, ты можешь и дальше так меня называть?
Она прикусила нижнюю губу, ожидая ответа.
— Ниньнинь? — переспросил он с лёгкой усмешкой, будто уступая капризам ребёнка.
Перед тем как уйти, Чэн Хуайсу напомнил:
— Выпей лекарство и ложись спать.
Через несколько минут тётя Лю поднялась наверх с жаропонижающим и порошком от простуды.
От жаропонижающего сразу клонило в сон. Веки Тан Нинь стали тяжёлыми, и она наконец провалилась в глубокий сон.
Убедившись, что с ней всё в порядке, Чэн Хуайсу вернулся в свою комнату.
Там было прохладно, кондиционер обдавал кожу холодом, но никак не мог потушить внутренний огонь.
«Ведь всего лишь несколько шагов с девочкой на плечах...»
Тан Нинь была лёгкой, и благодаря регулярным тренировкам он даже не устал.
Раз не устал — почему же так вспотел?
Чэн Хуайсу нахмурился и отправился в ванную принимать ещё один душ.
Холодная вода хлынула на него. Капли стекали по резким чертам лица, по рельефным мышцам живота и исчезали внизу...
...
Тан Нинь проснулась, когда за окном уже стемнело.
Простуда вырубила её напрочь — она проспала весь день до самого вечера.
Опершись на локти, она села на кровати, свернувшись в белый мягкий комочек.
Тётя Лю как раз собиралась проверить, не проснулась ли она. Увидев девушку сидящей на кровати, тётя Лю обеспокоенно спросила:
— Ниньнинь, жар спал?
Тан Нинь приложила тыльную сторону ладони ко лбу — не горячо, голова тоже не кружится.
— Тётя Лю, кажется, уже всё прошло, — сказала она, моргая.
Но тётя Лю не успокоилась и заставила измерить температуру. Когда термометр показал 36,5, она наконец перевела дух.
— Ниньнинь, переодевайся и спускайся ужинать. Младший господин Чэн тоже пришёл.
— Брат Чэн Сюй? — пробормотала Тан Нинь, удивлённо нахмурившись.
Тётя Лю, которая знала Чэн Сюя с детства, улыбнулась:
— Сяо Сюй всегда очень заботится о тебе, Ниньнинь.
И не только тётя Лю — так думали все в семье Чэн.
http://bllate.org/book/9260/842090
Готово:
