— Что ещё тебе пришло в голову? — спросила она, и в её взгляде не было ничего, кроме чистоты.
Гу Юньфэй промолчал.
Он смотрел на её растерянное лицо и, не удержавшись, слегка ущипнул её за щёку:
— Ладно.
Его раздражение по отношению к самому себе усилилось. Он не хотел, чтобы она видела ту сцену, но именно ей пришлось всё застать. Если бы Ли Ло привёз её чуть позже, этого бы не случилось.
Гнев Гу Юньфэя перекинулся на Ли Ло. Он достал телефон и велел немедленно подыскать новую главную актрису.
Ли Ло только что припарковался, когда его настиг этот гром среди ясного неба. В голове мелькнула ошеломляющая мысль:
«Неужели этот фильм проклят? Вторая актриса отработала всего один день! И уже её увольняют?
Разве заместитель режиссёра не клялся, что эта вторая актриса отлично играет?!
Погоди-ка… Неужели это новый трюк мистера Гу? Избавиться от главной героини, остановить съёмки — и тогда он сможет целыми днями проводить время со своей маленькой принцессой?!
Какой циничный и наглый ход! Я ошибался в тебе!»
*
Вокруг киногородка было немного мест, где можно поесть, зато еда там вкусная. Гу Юньфэй повёл Чу Сяочжи в то заведение, куда они обычно ходили.
— Сяочжи, не капризничай, — сказал он, бросив взгляд на её тарелку.
Чу Сяочжи жевала палочки для еды:
— Я не люблю зелёный перец.
— Тогда почему ты не ешь мясо? — в его глазах мелькнула лёгкая улыбка, когда он указал на комок мясных волокон, которые она отодвинула в сторону.
Она пробурчала:
— На мясе запах перца.
— Тебе три года? Так избирательно относиться к еде?
Он приподнял бровь и поднёс к её губам вилку с перцем и мясом:
— Ну же, открывай рот.
— Не хочу, — отвернулась она.
Гу Юньфэй не рассердился. Напротив, он приблизился, ласково ущипнул её за щёку и тихо рассмеялся:
— Давай, малышка, послушайся. Такие привереды не вырастают высокими.
— …На нас все смотрят, — напомнила она, сохраняя бесстрастное выражение лица.
В ресторане было мало посетителей — лишь несколько столиков, занятых людьми с киноплощадки. Лицо Гу Юньфэя хорошо известно в индустрии, и многие бросали в их сторону любопытные взгляды.
— Пускай смотрят, — безразлично ответил он, упорно пытаясь избавить её от вредной привычки.
— Открой рот, попробуй хоть кусочек. Совсем не противно.
— Не буду.
— Перец очень полезен.
— Не ем.
— Сяочжи, будь умницей, послушайся.
— Мечтай!
— Вы двое прямо как глупый папаша и дочь-подросток. Новый фильм будет про семейные отношения, мистер Гу? — внезапно вмешался Ся Цзюйгэ, весело прервав их перепалку и наклонившись в приветствии.
— Это и есть Сяочжи? Пойдём со мной погуляем, малышка? — его съёмочная группа тоже работала в этом киногородке, и встреча с мистером Гу была случайной.
Гу Юньфэй пнул его ногой:
— Катись.
Ся Цзюйгэ театрально вскрикнул:
— Да ладно тебе! Раз уж встретились, позволь познакомиться с легендарной малышкой!
Он повернулся к Чу Сяочжи и заговорил, как с ребёнком:
— Я не плохой человек. Хотя и выгляжу так, всё же я режиссёр популярных сериалов.
Чу Сяочжи перевела взгляд на него.
Полудлинные волосы, окрашенные прядями, собраны в хвост. В ушах — несколько серёг. В отличие от типичных неряшливых режиссёров, он был одет в яркий, модный костюм на заказ. Его улыбка излучала дерзкое обаяние.
Она некоторое время разглядывала его лицо, потом медленно произнесла:
— …Ся Цзюйгэ?
Гу Юньфэй замер с вилкой перца в руке и поднял на неё глаза.
— А? Ты знаешь меня?
Ся Цзюйгэ удивился, а затем, довольный, придвинулся ближе:
— Ой-ой, неужели сестрёнка Сяочжи тайком следит за мной?
Чу Сяочжи воспользовалась моментом и быстро отодвинула весь перец на край тарелки, бросив в ответ:
— Девочки в классе показывали мне журнал.
— Журнал? Значит, даже ученицы Западной школы не устояли перед моим шармом! — самоуверенно ухмыльнулся Ся Цзюйгэ, уселся на свободный стул и игриво подмигнул Гу Юньфэю.
— Мистер Гу, жаль, что ты отказался от всех интервью. Ты потерял столько поклонниц!
Гу Юньфэй проигнорировал его.
Ся Цзюйгэ не смутился и продолжил флиртовать с Чу Сяочжи:
— Сяочжи, раз ты знаешь меня, наверняка смотрела мои сериалы? Какой тебе больше понравился? Школьный? Офисная драма? Или, может, историко-фантастический?
— Я… — начала она, но Гу Юньфэй прервал её движением.
Он отодвинул её почти нетронутую тарелку и поставил перед ней свой нетронутый муссовый торт.
Увидев, как её глаза загорелись, он едва заметно улыбнулся:
— Ешь. Я его не люблю.
Она тут же забыла, что собиралась сказать, взяла вилку и отправила кусочек в рот. Сладость и нежность десерта заставили её прищуриться от удовольствия.
Как же легко её угомонить — всего лишь муссовый торт.
Гу Юньфэй, улыбаясь, откинулся на спинку стула и стал ждать, пока она доест.
Ся Цзюйгэ молча сидел, чувствуя себя лишним.
Какое давление! Эти двое словно окружены невидимым щитом. Он никак не мог вклиниться!
Он бросил взгляд на мистера Гу и мысленно присвистнул.
Наверняка мистер Гу сделал это нарочно. За все годы знакомства он впервые замечает, что Гу волнуется из-за такого пустяка.
Раньше, даже если женщины, влюблённые в него, изменяли с другими мужчинами, он лишь улыбался и желал им «приятного времяпрепровождения».
А теперь достаточно пары вопросов — и он уже не выдерживает?
*
После обеда Гу Юньфэй, не задерживаясь ни секунды, потащил Чу Сяочжи к машине.
Ся Цзюйгэ молча провёл ладонью по лицу и решил найти Ли Ло, чтобы обсудить «странности мистера Гу».
В машине Чу Сяочжи пристегнула ремень, но двигатель долго не заводился.
Она повернулась к водителю и увидела задумчивый профиль Гу Юньфэя.
Он, почувствовав её взгляд, резко обернулся и прямо посмотрел ей в глаза:
— Какой из моих сериалов, фильмов или веб-проектов тебе нравится больше всего?
— А?
— Или тебе больше нравятся работы Ся Цзюйгэ?
— Нет. Я вообще не смотрела его сериалы.
— Тогда назови мой любимый проект. Название, имена главных героев, сюжет.
Он придвинулся ближе, приподняв уголок глаза в требовательном допросе.
Чу Сяочжи промолчала.
Она уставилась на него взглядом, который ясно говорил: «Ты что, трёхлетний? Так зацикливаться на ерунде! Детсад!»
Гу Трёхлетний остался невозмутим и детски повторил:
— Почему молчишь?
Видя, что она не отвечает, он разозлился — не на неё, а на себя.
Он прекрасно понимал, что Ся Цзюйгэ провоцирует его намеренно, но всё равно поддался.
И дело не только в Ся Цзюйгэ. Ещё и та сцена на площадке…
Он чётко осознал: она слишком легко выводит его из равновесия.
— Ладно, ты, наверное, и не смотрела ничего, — сказал он, заводя машину и прекращая допрос.
— …«Рассвет», — тихо произнесла она мягким голосом. — Мне нравится тот фильм.
Он замер, и уголки его губ сами собой поднялись вверх.
«Рассвет» — короткометражка, которую он снял до того, как прославился.
В отличие от его последующих кассовых хитов, этот фильм был мрачным и реалистичным, не вызвал никакого отклика у публики и кардинально отличался от его дальнейшего стиля.
Сейчас о «Рассвете» почти никто не вспоминал — даже журналисты восхваляли лишь его коммерческие блокбастеры.
И вот она не только знает, но и смотрела его.
Он погладил её по голове и тихо рассмеялся:
— У тебя хороший вкус.
Чу Сяочжи задумалась.
Как быстро у него меняется настроение! И ради чего он вообще расстроился?
Автор примечает: Гу Трёхлетний: «Мне грустно. Утешь меня!»
Когда заместитель режиссёра узнал, что Ян Пин уволили, у него потемнело в глазах.
Его уверенно выбранная главная актриса не продержалась и дня — Гу Шао её отверг. Похоже, у него нет таланта к режиссуре. Лучше вернуться домой и заняться земледелием.
Позже Ли Ло выяснил причину: Ян Пин пыталась использовать работу, чтобы приблизиться к мистеру Гу.
Заместитель режиссёра горько усмехнулся — хотя бы дело не в актёрском мастерстве, стало немного легче.
Теперь при подборе кандидатов он стал особенно внимателен: всех с корыстными целями сразу отсеивали. Те, кто давно работает с мистером Гу, знали: он предельно серьёзен в работе и терпеть не может, когда пытаются использовать её для личного сближения.
Ян Пин сама наступила на грабли — её никто не мог спасти.
Чтобы Гу Юньфэй не начал лениться и прогуливать съёмки, Ли Ло вместе с заместителем режиссёра молниеносно выбрал третью главную актрису для «Падения бессмертной».
Гу Юньфэю удалось провести дома всего один спокойный день — на следующий его снова отправили на площадку.
*
После этого Гу Юньфэй, казалось, полностью погрузился в работу: уходил рано утром и возвращался поздно ночью.
Чу Сяочжи несколько дней подряд его не видела, но каждое утро, выходя из дома, находила на столе тёплый завтрак.
Первый урок сегодня — математика. Учитель, помимо учебника, любил разбирать задачи из сборника, которого у недавно переведённой Чу Сяочжи ещё не было.
— Давай посмотрим вместе, — предложил Су Хань, придвинув свой сборник к середине парты и тоже приблизившись. Он не упомянул о том неприятном инциденте у школьных ворот, будто забыл о нём.
Чу Сяочжи взглянула на сборник и задумалась о чём-то своём.
Су Хань заметил это и потемнел взглядом.
Гао Чэн, сидевший за ними, закрыл лицо руками.
«Эй, Су Хань, братец, сбавь обороты! Твой взгляд уже готов прожечь кого-то насквозь!»
Су Хань наклонился к ней и тихо сказал:
— Сяочжи, обучение в Западной школе стоит дорого. Разве такое отношение к учёбе оправдывает деньги, которые за тебя заплатили?
Чу Сяочжи вернулась из задумчивости и растерянно спросила:
— Правда дорого?
— В год нужно платить вот столько, — он написал цифру на чистом месте сборника. Ноль после нуля заставил её широко раскрыть глаза.
Она выглядела как испуганный котёнок.
Он мягко улыбнулся:
— Кто платит за твоё обучение? Твой опекун или Гу Юньфэй? Кто бы ни платил, если ты плохо учишься, это их разочарует. К тому же, я слышал, твои результаты на вступительных были на грани провала.
Чу Сяочжи, казалось, задумалась. Она долго смотрела на сборник, потом тихо прошептала:
— Просто я ничего не понимаю.
Су Хань приподнял уголки губ и медленно выдохнул:
— Я помогу тебе разобраться.
*
На перемене Гао Чэн, как обычно, собрался позвать Су Ханя выйти подышать воздухом, но, подняв глаза, увидел, как тот сидит за партой, крутя ручку одной рукой и с улыбкой объясняя задачу своей «однокласснице».
«Фу, притворяется хорошим учеником».
Очевидно, «одноклассница» обладает огромным влиянием. Неужели всё дело в том, что они детские друзья?
— Гао Чэн, пойдём в столовую на обед? Пригласим и новенькую, — предложила девушка с конским хвостом, бросив робкий взгляд в сторону Су Ханя.
Гао Чэн поддразнил её:
— Зачем звать новенькую? Ты просто хочешь пообедать с Су Ханем.
Девушка покраснела, но не стала отрицать:
— Но классный руководитель поручил Су Ханю помогать новенькой. Без неё не получится.
— Тогда пойдём вдвоём, без них, — усмехнулся Гао Чэн.
Перед ним стояла Ли Цзя, лучшая красавица класса, с яркими чертами лица в европейском стиле. Хотя она выглядела зрелой, её внешность и манеры были безупречны.
Ли Цзя училась в Западной школе с самого среднего звена и давно нравилась Су Ханю. Три года в средней школе она за ним ухаживала, но безрезультатно. В старшей школе, оказавшись в одном классе, она не сдавалась.
По мнению Гао Чэна, у неё нет шансов.
Су Хань хоть и не возражал против лёгких увлечений, но был очень избирателен — если девушка ему не нравилась, он даже не смотрел в её сторону.
Четыре года — и ни одного взгляда. Теперь тем более — с появлением детской подруги его внимание сосредоточено только на ней.
— Нет, я хочу пообедать с Су Ханем, — нахмурилась Ли Цзя.
— Тогда иди сама и поговори с ним, — пожал плечами Гао Чэн, ожидая, как она получит отказ.
И действительно, Ли Цзя подбежала к Су Ханю, что-то сказала и, расстроенная, вернулась.
— Что он ответил?
— Сказал, что будет заниматься с новенькой.
Ли Цзя надула губы с лёгкой обидой:
— Классный руководитель совсем не думает! Почему именно Су Ханю поручать репетиторство? Разве других нет?
http://bllate.org/book/9243/840483
Готово:
