Госпожа Ян указала на Чэнь Чэня и с живостью начала перечислять его многочисленные проступки. Например, сразу после поступления он устроил в полночь целую войну в тёмном учебном корпусе: собрал кучу парней, раздобыл пейнтбольные пистолеты, приборы ночного видения и камуфляжную форму — и они, орая во всё горло, напугали до полусмерти дежурных.
Короче говоря, когда этот парень сходит с ума, это выглядит так, будто им завладел злой дух.
Хань Мэй молча слушала, опустив голову.
Госпожа Ян уже ждала, что та наконец одумается и раскается, но Хань Мэй выслушала всё до конца, взглянула на Чэнь Чэня и спросила:
— Ты можешь дать мне честное слово, что больше никогда не повторишь ни прежних проделок, ни этой?
Чэнь Чэнь, наблюдая за их перепалкой, уже начал улыбаться уголками губ и тут же подхватил:
— Конечно! Я уже осознал свою ошибку.
Хань Мэй повернулась к госпоже Ян:
— Я знаю, что он ведёт себя плохо. Но раз он дал обещание, давайте ещё раз ему поверим.
Госпожа Ян фыркнула:
— Хочешь быть доброй — пожалуйста. Только знай, что ответственность за всё ляжет на тебя.
Хань Мэй прекрасно понимала, что, выступая поручителем, рискует попасть впросак. Однако, помолчав некоторое время, она снова подняла глаза — и на лице её появилось выражение решимости, достойное мученицы:
— Хорошо. Это мой студент, и я сама за него отвечу!
Раз Хань Мэй взяла всё на себя, всем оставалось только разойтись.
Она попросила охранника проводить девушек, а Чэнь Чэня оставила одного:
— Ты! Иди со мной в кабинет.
Он без тени страха последовал за ней, весь путь весело разглядывая её спину.
Его уже порядком достал бесконечный нытик «Двухударного» Лао Тана, и он еле держался на ногах от скуки. Но внезапная защита Хань Мэй пробудила в нём интерес.
И, поскольку он привык говорить прямо, то и спросил без обиняков:
— Почему ты за меня заступилась?
Хань Мэй замерла, рука её дрогнула на дверной ручке.
Конечно, у неё тоже было юное прошлое.
До того как старшеклассницу вызвали в кабинет директора, она и представить себе не могла, что та трепетная симпатия, которую она берегла в глубине сердца и позволяла себе лишь изредка — когда зачитывались стихи на уроке — бросать взгляд поверх учебника на затылок одного мальчика, вдруг станет достоянием общественности.
Говорят, всё началось с того, что несколько девочек передали друг другу записки с болтовнёй, которые случайно попали учителю вместе с тетрадями.
Она никогда не забудет тот стыд, который испытала под десятком глаз в учительской, когда её допрашивали и отчитывали. Ей тогда казалось, будто её привязали к позорному столбу, выпотрошили и выставили напоказ.
Ведь чувство симпатии — это же нечто прекрасное и чистое. Почему за него должны стыдить?
Как бы то ни было, она не хотела, чтобы кто-то ещё прошёл через то же унижение.
Но как ей это объяснить? Сказать: «Я ведь тоже была такой же»?
Она смутилась — ей было непривычно, что студент так пристально её разглядывает. Щёки её покраснели, и она растерянно замялась.
Позже, когда кто-нибудь спрашивал Чэнь Чэня, почему он в неё влюбился, перед его глазами всегда возникала именно эта картина.
Она напомнила ему старинную книгу в скромном переплёте: на одной странице — полный штиль, а перевернёшь — и бушует буря, и в её глазах, полных невысказанных слов, таится неосознанное, но манящее очарование.
Хань Мэй, конечно, не догадывалась о его мыслях. Но некоторые вещи, как наставница и как старшая, она просто обязана была ему втолковать — даже если для этого пришлось бы пожертвовать собственным достоинством.
Она начала говорить о студенческой среде, о гражданской ответственности… и всё это сводилось к чему угодно, только не к сути.
Чэнь Чэню это быстро надоело, и он рассмеялся:
— Вы хотите сказать, что университет — не мой туалет, где можно раздеваться, когда вздумается? И чтоб я впредь искал себе развлечения подальше?
……
Он действительно всё понял. Но она не осмеливалась прямо подтвердить: «Да!» — и лишь запинаясь пробормотала:
— Во всяком случае, когда ты будешь встречаться с кем-то, не мешай другим учиться и жить спокойно.
— А как же тогда быть? Идти в рощу или в гостиницу?
Хань Мэй на секунду опешила.
— Кстати, я в эти места ни разу не заглядывал. А вы, учительница? Не поделитесь опытом?
Теперь даже дурак понял бы, что он просто издевается.
Вспомнив, что всего минуту назад защищала именно такого человека, она посмотрела на него так, будто добрая госпожа Дунго встретила волка, которому только что спасла жизнь.
Чэнь Чэнь тоже стал серьёзным:
— Что, уже жалеете, что за меня заступились?
Не дожидаясь ответа, он снова расплылся в улыбке:
— Жаль, но теперь уже поздно сожалеть.
Хань Мэй не сдавалась:
— С чего мне жалеть? Ведь ты же пообещал больше не нарушать!
На самом деле, конечно, она уже жалела.
Особенно на следующий день, когда на собрании факультета госпожа Ян вновь жёстко обвинила Чэнь Чэня, и её порыв сменился тревогой и раздражением.
Она составила официальный отчёт о случившемся и о том, как решила вопрос, и несколько дней с трепетом ждала, не потребуют ли пересмотра решения. Но, похоже, дело сошло на нет — будто ветер прошёл мимо.
Она спросила у господина Пэна.
Тот почесал подбородок и сказал, что, раз речь идёт о Чэнь Чэне, скорее всего, очередная гроза пройдёт мимо, как обычно.
— Опять? — Она уловила ключевое слово.
Господин Пэн огляделся и, наклонившись к ней, прошептал:
— Это, конечно, слухи… Но ты знаешь, под чей балл в своё время установили проходной балл для спортсменов на юридическом?
Хань Мэй: …
У неё ещё был обеденный перерыв, а потом — пара на главном корпусе, поэтому сразу после обеда она поспешила обратно.
В аудитории раздавался монотонный голос профессора, а соседка Ли Ли, заскучав до смерти, уже собиралась снять ботинок, чтобы показать новые носки.
Внезапно телефон Хань Мэй, лежавший на столе, дёрнулся, и обе замерли.
Хань Мэй открыла крышку и сразу узнала номер — это был Чэнь Чэнь, с которым она уже несколько раз разговаривала. В сообщении стоял ряд странных цифр: «56463710350985775».
— Глюк какой-то?
Ли Ли заглянула через плечо:
— Ой, кто тебе любовное послание прислал?
Автор примечает:
— Ну же! Все отправьте Хань Мэй комментарий, полный любви!
Ли Ли заглянула через плечо:
— Ой? Кто тебе любовное послание прислал?
Хань Мэй вздрогнула:
— Какое ещё любовное послание! Не неси чепуху!
— Да ладно тебе! Это же «Мне так скучно, вспомнил тебя, обними и поцелуй, если скучаешь»! — продолжала Ли Ли с придыханием. — Кто твой поклонник?
Хань Мэй поспешно захлопнула телефон:
— Просто перепутал номер.
— Тогда предупреди его, а то настоящая получательница может и не дождаться! — Ли Ли уже готова была развлекаться.
Хань Мэй не соглашалась, но Ли Ли вырвала у неё телефон, быстро что-то напечатала и отправила: [Знаешь, чей это номер? Может, ошибся адресатом?]
Ответ пришёл почти мгновенно:
[Возможно. Тогда пришли мне эту фразу целиком обратно?]
Ли Ли расхохоталась и весело продолжила печатать:
[Этот текст уже в землю пора закапывать! Ты его для бабушки хранишь?]
Собеседник долго молчал, а потом ответил:
[……Разве это не тот самый «код любви», которым вы, восьмидесятые, пользуетесь?]
Ли Ли бросила взгляд на Хань Мэй:
— Эй, он знает, что тебе за сорок!
Хань Мэй больше не позволила ей ничего делать и тут же спрятала телефон на самое дно сумки.
Только вернувшись вечером в общежитие на кампусе и собираясь ложиться спать, она вспомнила об этом эпизоде.
Достав телефон, она обнаружила, что память забита сообщениями от Чэнь Чэня.
В ящике входящих лежали важные уведомления, поэтому просто очистить его было нельзя. Пришлось удалять каждое сообщение вручную.
Она удаляла одно — приходило новое. Телефон пищал без остановки.
Наконец она не выдержала и ответила:
[Чэнь Чэнь! Хватит слать сообщения. Тебе не надоело целыми днями спамить?]
Чэнь Чэнь наконец дождался реакции:
[Я весь день думаю о тебе — и мне не надоело. А тебе?]
……От этих слов у неё зубы свело!
Но Чэнь Чэнь не ограничился СМС. Вскоре он запросил личную консультацию.
Хань Мэй и пальцем ноги поняла, что он замышляет что-то недоброе. Отписалась, что занята подготовкой к проверке преподавания, и назначит встречу позже.
Но через пару дней на собрании факультета объявили, что некий студент пожаловался руководству во время инспекции — прямо по имени указал, что она почти не общается со студентами.
Хань Мэй была в шоке! Этот мерзавец ещё и жалобу написал?!
Она не знала, кому пожаловаться, но господин Пэн, хоть и сочувствовал ей (ведь она постоянно моталась между двумя корпусами и сильно уставала), всё же посоветовал:
— Сейчас не лучшее время для конфликтов. Лучше найди время, успокой студентов.
«Под косой не подлезешь», — подумала она и специально выкроила время в обеденный перерыв.
Она пришла в кабинет с опозданием на десять минут. В дверь постучали.
Хань Мэй оторвалась от книги и увидела Чэнь Чэня: он стоял в дверях в огромных солнцезащитных очках, скрестив руки на груди и с довольной ухмылкой на лице — чистой воды самодовольство победителя.
Хань Мэй взглянула на часы и сухо объявила:
— У вас осталось восемнадцать… нет, теперь семнадцать минут.
Чэнь Чэнь вошёл и уже собирался закрыть дверь, но она остановила его:
— Подожди, дверь остаётся открытой.
Он обернулся и усмехнулся:
— Похоже, наша встреча вас совсем не радует?
Хань Мэй улыбнулась без улыбки:
— Почему же? Всё-таки сегодня ты хоть одежду надел.
Чэнь Чэнь хохотал до слёз, а потом, вытирая глаза, произнёс:
— Кто-то злится на меня за донос.
Хань Мэй бросила на него многозначительный взгляд: «Ты что, не понимаешь, что сам виноват?»
Он нагло заявил:
— Это не моя вина! Вы же не хотели со мной встречаться. Пришлось применить тактику «обходного манёвра».
Хань Мэй уже хотела его выгнать:
— Ты вообще хочешь что-то обсудить или нет?
Чэнь Чэнь оглянулся на открытую дверь:
— Точно не боишься, что нас услышат?
— А мне и нечего бояться.
— Ладно, раз тебе не стыдно.
Он прочистил горло, таинственно приблизился и прошептал:
— Поскольку количество ночных стирок моего белья резко возросло, а, как говорится, «развязал узел — развяжи и второй», я подумал, что стоит обсудить решение этой проблемы с объектом моих фантазий.
Он пристально смотрел на неё, и у Хань Мэй от изумления перехватило дыхание — будто небесный гром ударил прямо в голову, и во рту появился привкус крови!
Она думала, раз он хотя бы одежду надел, значит, пришёл в себя. Ан нет — ширинка-то до сих пор не застёгнута!
Хань Мэй вскочила, схватила его за воротник и вытолкнула за дверь:
— Если снизу что-то не так — иди к урологу! Если с головой — к психиатру! Куда болит — туда и катись!
Чэнь Чэнь не сдавался и принялся колотить в дверь:
— Эй! Пропустишь меня — второго такого не найти даже с барабанами и флейтами!
Второго? Да ей и одного-то через край!
Быть сексуально домогаемой собственным студентом — позор, о котором не расскажешь. Но хоть она и молчала, зла на него не забыла.
Чэнь Чэнь понял, что попал в чёрный список, только спустя два-три дня.
Все его уловки оказались бесполезны, и он впал в уныние.
Его друг и однокурсник Джонни потащил его в бассейн. Парень уже переоделся в плавки, но всё равно сидел на шезлонге, вздыхая над телефоном: то хмурился, то грыз ногти.
Джонни не выдержал:
— Ты что, весь вечер с этим дурацким телефоном? Собираешься превратиться в статую?
Чэнь Чэнь в который раз разблокировал экран. Вдруг испугался, что у неё закончились деньги, и перевёл ещё несколько сотен.
Когда Джонни вернулся с круга, он увидел, что Чэнь Чэнь всё ещё сидит в той же позе и, уставившись на телефон, даже пару раз стукнул им об пол.
Джонни про себя выругался: «Да он псих!»
Чэнь Чэнь вдруг почувствовал его взгляд, поднял голову и потянулся к куртке Джонни:
— Дай свой телефон.
Джонни взвыл:
— Да ни за что! Я ещё не отомстил тебе за то, что ты в прошлый раз перепутал контакты в моём телефоне! Из-за тебя я отправил сообщение о расставании своей бывшей новой девушке!
http://bllate.org/book/9238/840166
Готово:
